— Ничего не трогать без команды, — тихо сказал я, вылезая из кабины. — Осматриваем периметр. Ищем служебный вход или грузовые доки. Через основную дверь не пойдём, слишком много ходячих бродит, попробуем зайти более или менее тихо.

Лили и Тео молча кивнули, проверяя оружие. Из грузовика вышли Кенни и Марк. Все в полной экипировке, а тишина вокруг была гнетущей... Если не считать знакомый стон.

Мы двинулись вперёд, держась в тени зданий, обошли большую часть и выйдя к задней стороне, где виднелись такие же опрокинутые баррикады из тележек и мебели. Картина была та же: разбросанные гильзы, трупы, тишина. Но пока я осторожно шёл впереди, Лили тихо окликнула меня, указав на одно из тел.

— Смотри, — прошептала она. — Их убили не ходячие.

Она была права. На одежде и коже мертвецов были видны пулевые ранения. Чистые, аккуратные дыры, а не рваные укусы. Крови вокруг было много, но она давно почернела и впиталась в асфальт. Ходячие были рядом, но они явно пришли сюда после.

Я скрипнул зубами, и тихое, но отборное ругательство само сорвалось у меня с губ. Не мертвецы стали концом для этих выживших... А другие выжившие. И судя по состоянию тел, всё произошло недели две назад. Значит, где-то рядом могут шастать те, кто это сделал. Или их жертвы.

Мы вышли к грузовой рампе — низкому бетонному выступу с огромными дверями для приёмки товаров. Одна из дверей была приоткрыта ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В итоге мы не стали медлить и залезли.

Внутри было темно, пахло сыростью, плесенью и тлением. Фонари которые мы с тобой прихватили выхватывали из мрака следы ожесточённого боя: опрокинутые стеллажи, следы крови на стенах, стреляные гильзы и ходячие. Их было несколько, они бродили среди ящиков или сидели, прислонившись к стенам.

Экономить боеприпасы здесь уже не было смысла, да и тут в основном валяется мелкий мусор которым толком ничего не сделаешь. Я кивнул Марку и Лили.

— Прятаться смысла нет, потому бьём в голову.

Раздались короткие, приглушённые звуки выстрелов плазменных резаков. Ходячие падали один за другим, их головы превращались в дымящиеся впадины. Мы двигались вперёд, методично очищая путь, и вышли в основную торговую галерею.

Картина открылась удручающая. Когда-то яркий, наполненный людьми и товарами торговый центр теперь напоминал огромную гробницу. Многие небольшие магазинчики были переоборудованы под жильё: внутри виднелись матрасы, сложенные вещи, самодельные печки. И повсюду — тела. Одни — с пулевыми ранами, другие — с признаками укусов. Здесь тоже жили люди. И здесь же они и умерли.

Мы пробирались к нужному нам разделу — «Электроника и техника», — когда из глубины галереи донёсся звук. Не просто стон ходячего. Это были удары. Монотонные, глухие, настойчивые. И к ним примешивалось шипение и рычание целой группы мертвецов.

Мы замерли, обменявшись взглядами, и осторожно заглянули за угол.

Вот она, картина, небольшой магазинчик мобильной техники, запертый прочной железной решёткой. И по этой решётке, сгрудившись в плотную массу, долбили пятеро ходячих. Они били по прутьям кулаками, скребли когтями, пытались просунуть руки. Наверняка их привлёк звук или запах. Или и то, и другое.

Это означало только одно. Внутри кто-то есть. Живой.

Я резко повернулся к своим, отводя руку с резаком в сторону.

— Не резаками, прожжём насквозь ходячих и того, кто внутри. Работаем кинезисом.

Лили, Марк и я втроём подняли руки. Низкий гул модулей заполнил коридор. Я нацелился на ближайшую опрокинутую тележку. Она дёрнулась, заскрежетала по полу и, набрав скорость, врезалась в двоих ходячих, отбрасывая их от решётки. Марк подхватил в воздухе отсечённую руку другого мертвеца, валявшуюся рядом, и запустил её, как копьё, в грудь следующего. Лили работала с осколками стекла — они с свистом впивались в глазницы и горла, ослепляя и отвлекая.

Мы не резали плазмой. Мы метали в них всё, что попадалось: обломки гипсокартона, вырванный болт от стеллажа, пустую консервную банку. Шум был оглушительный — грохот, хруст, наши сдавленные команды и маты. Ходячие, отвлечённые от решётки, начали разворачиваться к нам, но были уже изувечены, дезориентированы.

Через минуту этой дикой бойни из пятерых ходячих ни один не мог стоять ровно. Они были разбросаны, искалечены, но всё ещё шевелились. Я подошёл ближе к решётке, готовый добить их голыми руками и крикнул в щель:

— Эй, внутри! Вылезайте, пока путь свободен!

Ответить нам не успели.

Из-за угла, в глубине торговой галереи, послышался нарастающий гул — не отдельные стоны, а сливающийся воедино рёв десятков глоток. На нас вывалилась целая толпа ходячих, привлечённая шумом предыдущей стычки. Теперь сдерживаться не было нужды.

Мы подняли плазменные резаки. Работали синхронно, как единый механизм. Лили и Марк били по флангам, я шёл огнём в центре, выжигая в наступающей массе широкую, кровавую просеку. Белые сгустки плазмы шипели в темноте, превращая головы и туловища в дымящиеся обломки. В воздухе стоял смрад горелой плоти, Кенни и Теодор стояли сзади, держа наготове обычные винтовки, но стрелять им не пришлось.

Меньше чем за минуту толпа перестала существовать. На полу осталась лишь груда обездвиженных, обугленных тел. Мы перевели дух, снова огляделись по сторонам — тишина. Можно было возвращаться к решётке.

Я аккуратно, но настойчиво постучал костяшками пальцев по металлическим прутьям. Звук был негромким, но отчётливым в наступившей тишине. Из темноты, из-за стеллажей, донёсся лёгкий, неуверенный шорох шагов.

И она появилась.

Девушка. По фигуре было видно, что она истощена — одежда висела на ней мешком, черты лица заострились. Но её глаза, широко раскрывшиеся, были полны страха и надежды. Она смотрела не на меня. Её взгляд, полный изумления и нарастающего удивления, был прикован к Теодору.

Он стоял за моим плечом, и я видел, как его собственное лицо дрогнуло.

— Боже правый... Эми? — хрипло выдохнул он, делая шаг вперёд.

— Ты знал? — выдохнула Эми, её истощённое лицо исказила гримаса боли. — Что Мёрл убил Адриану? Все видели кто был там. Все знали!

Теодор стоял, опустив голову, его плечи были ссутулены под тяжестью невины, которая казалась виной.

— Да, — прошептал он хрипло. — Видел. Она была на крыше с нами, он... Он выстрелил… — Он не смог закончить, сглотнув ком в горле.

— А мне говорили, что её покусали! — голос Эми сорвался на крик, но тут же перешёл в надрывный шёпот. — Все, кого я спрашивала, смотрели в пол и твердили: «Ходячие, Эми, это были ходячие». Даже когда ты вернулся с этим… этим незнакомцем, с провизией, никто не заикнулся. Но я видела, как они на тебя косились. Как перешёптывались. Я почувствовала ложь. А потом…

Она заломила руки, и её пальцы впились в собственную кожу.

— Потом этот ублюдок, Эд Пелетье, напился до поросячьего визга. Сидел у костра и орал на свою жену. А среди этого потока грязи вдруг выпалил: «Заткнись, а то прикончу, как Мёрл ту суку Андреа!» — Эми зажмурилась, будто пытаясь стереть эти слова. — Он смеялся, а я бросилась на него. Хотела ножом, руками, зубами… Но меня оттащили. Скрутили. Шейн орал, что я сошла с ума. А наутро я просто собрала рюкзак и ушла. Не могла дышать этим воздухом.

— А где был сам Мёрл в этот момент?

— Он ушёл, в тот день когда ты уехал, — она шмыгнула носом, — Шейн избил его, вроде из-за продуктов, или чего-то такого... но видимо это не совсем так... Даже Дэрил, его брат не стал за его заступаться.

Она обвела рукой грязный пол магазина.

—Потом я скиталась, пряталась, да и патроны кончились быстро. А последний лом так и торчит в башке одного ходюка на соседней улице. Три дня назад забралась сюда, думая, найду хоть консервов, или хотя бы кошачьего корма, а потом вылезли ходячие... В итоге я так тут и осталась.

Тео пристально посмотрел на девушку и произнёс:

— Мне жаль, — сказал он наконец. — Я не думал что все так выйдет...