— Ну что ты расклеилась? — спросил я.

Но какой же это глупый вопрос! В такие моменты я часто несу что-то невнятное. Я и сам прекрасно понимал, что с ней.

— Прости меня, пожалуйста, — хлюпая носом, произнесла тавра. — Я не знаю, что на меня нашло. Я же могла тебе навредить... Хыыыыы.

Истерика началась по новой. Я и представить не мог, что ей настолько тяжело. Я не хочу видеть её страдания, поэтому мне нужно было утешить её.

— Не переживай, всё хорошо, ведь никто не пострадал, — сказал я. Но она не ответила, только крепче уткнулась в мою шею. Так мы просидели около пяти минут, пока она не начала успокаиваться.

— Ты же меня не бросишь? — неожиданно спросила тавра. — Не оставишь меня одну?

— Что за глупости ты говоришь? Ты же хотела стать моей женой? — спросил я с удивлением, хотя и немного наигранным. Сейчас мне было важно её успокоить.

— Нет, конечно, хочу, — в её голосе прорезались нотки паники.

— Тогда чего ты переживаешь? Всё, успокойся, нам нужно ещё посмотреть на мою подопечную.

— Да, ты прав, идём!

Она встала с пола, вытерла слезы и пошла в ванную, чтобы умыться.

В этом мире меня радует, что здесь не используют косметику, по крайней мере в городе, а насчёт кланов я не уверен. И что забавная косметика здесь никому не нужна, ведь у всех очень приятный вид. Наблюдать за этим прекрасным и натуральным миром приносит радость моему сердцу.

Однако сейчас мои мысли были сосредоточены на другом — на моей будущей подопечной.

***

— Ты будешь играть со мной? — услышал я, как только переступил порог комнаты.

Передо мной стояла девушка. Именно девушка, а не девочка. Суккуб — это первое, что пришло мне в голову, когда я увидел это чудо.

У неё были два чёрных рога, красные волосы средней длины, очень красивая мордашка и фигура топ-модели. Она была одета в чёрное обтягивающее платье с большим вырезом на бедре. Когда я увидел это, моя челюсть чуть не встретилась с полом. Где здесь ребёнок? Я, конечно, понимаю, что та же тавра выглядит почти на двадцать... Но тут... Я просто в шоке, а её «поиграть»...

Что-то тут не так.

— А что ты имеешь в виду под «поиграть»? — спросил я.

Она молча показала на книгу, которую держала в руках Мори.

— И почему мы должны так делать? — спросил я у неё, как у душевнобольной.

— Мой прошлый хозяин так играл со мной, когда я была ещё маленькой. Сначала мне не нравилось, было больно и страшно, но потом я полюбила эти игры.

И вот сейчас мне стало по-настоящему страшно, на спине выступил холодный пот.

Это что же происходило с бедным ребёнком? Что ей пришлось пережить, чтобы полюбить подобные «игры»? Ещё страшнее мне стало, когда она продолжила говорить:

— Другим детям не нравилось играть, и они быстро засыпали...

— Богиня милосердная... — тихо прошептала тавра. — Это... это...

Кажется, ни у кого из присутствующих не было подходящих слов, чтобы описать это всё.

— А кто этот хозяин? — прошипел я сквозь зубы, а внутри поднималась настоящая ярость.

— Из клана земляной глаз, но он уснул. Одна из девочек не хотела с ним играть и положила его спать с помощью ножа.

На её лице отобразилась грусть. Господи, да она по развитию как семилетний ребёнок, она даже не понимает, что с ней происходило. Возможно, это даже к лучшему.

— А что случилось потом? — задала вопрос кошка, которая до этого молчала.

— А потом возили в другие здания, где было много детей, но никто не хотел играть со мной, а потому я что-нибудь ломала, чтобы со мной поиграли...

Пиздец, просто пиздец. Впервые за долгое время мне захотелось что-нибудь выпить, желательно покрепче.

Мумини без лишних слов подошла к девушке и обняла её. Я не остался в стороне и тоже обнял их обеих. Через пару секунд к нам присоединилась Мори.

Я же стоял и обдумывал сложившуюся ситуацию. Похоже, какой-то урод жестоко обращался с детьми, возможно, даже в извращённой форме. Я рад, что этот человек сдох, хотя и сожалею, что не смог его лично придушить, я бы даже с лёгкостью переступил бы через свою сыкливость, ибо дети это святое и они не должны страдать, а тем более переживать такое.

Девчушка пережила такое, что у меня волосы встают дыбом от мысли о том, через что ей пришлось пройти. Чтобы хоть как-то привлечь внимание и чтобы с ней «поиграли», она ломали мебель в других детских домах, из-за чего от её отказывались и переводили в другие учреждения. Теперь мне становится немного понятна логика директора: её просто сбагрили на меня, чтобы она не ломала мебель, которая порой достаётся нелегко. Мне поручили исполнять её желания, и тогда она не будет доставлять хлопот. По крайней мере, я придерживаюсь такой логики. А что творится в головах у зверолюдей, одному богу известно.

Спустя десяток минут объятия разорвались.

— Но мы же будем играть, так ведь? — спросила она и встала в такую позу, что из-за выреза на бедре у неё оголилось всё ниже пупка. У меня невольно возник вопрос: зачем ей стринги...

***

От автора: ребят напомни ещё раз, весь рассказ выдуман и любое совпадение с реальностью лишь просто совпадение.

Я открыл дверь и вошел в кабинет, молча сел на стул и уставился в глаза волчице. Она не произнесла ни слова, я тоже молчал. Затем я встал и начал ходить по кабинету взад-вперед, а она продолжала наблюдать за мной. Примерно через пять минут нашу тишину нарушила директриса.

— Мася, — сказала женщина с сочувствием в голосе, — я так понимаю, ты уже поговорил со своей подопечной.

Я посмотрел на нее с непроницаемым взглядом, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, хотя внутри меня все кипело.

— Сколько лет этому… ребенку? — спросил я холодным тоном.

— Через месяц ей исполнится девятнадцать, — спокойно ответила женщина.

Я был поражен тем, что она все еще находится в детском доме. Если подумать логически, то куда ее отправят? В этом мире нет специальных учреждений, которые могли бы помочь в такой ситуации. Да и психологи, если они здесь и есть, знают лишь то, что изучали в школе, то есть ничего особенного. Тем не менее, я решил задать этот вопрос, чтобы подтвердить свои догадки.

— Почему тогда вы не отпустите этого ребенка в свободное плавание?

— Мася, пойми, мы не можем отпустить кого-либо, если он не в состоянии позаботиться о себе.

— А если я решу вас покинуть, я вроде бы могу позаботиться о себе. — Я понимал, что несу чушь, но это было вызвано злобой и гормонами, которые мешали мне ясно мыслить.

— После того как пройдет твое созревание, мы можем отпустить тебя, если ты того пожелаешь.

— А мой возраст здесь ни при чем?

— А что с ним не так? Если ты можешь о себе позаботиться, если за тебя поручится кто-то из будущих работодателей или клана, то ты вполне можешь уйти во взрослую жизнь и сам решать за себя.

Я часто забываю о том, в каком мире живу. К сожалению, это не тот мир, к которому я привык. Только сейчас я начинаю понимать все его нюансы и подводные камни. Хотя он во многом похож на мой родной мир, отличия здесь очень большие. Я только недавно узнал, что после полового созревания можно покинуть детский дом и начать жить самостоятельной жизнью. Для этого нужно устроиться на работу и получить рекомендацию, что за тобой будут присматривать несколько лет. Если в течение этих лет со мной что-то случится или я по своей глупости впутаюсь в неприятности, мой опекун получит по шапке, и довольно сильно. То есть, как только у меня пройдет созревание, я могу обратиться к Лили, чтобы она стала моим опекуном, найти какую-нибудь непыльную работёнку, и тогда я смогу жить спокойно. При этом Лили будет навещать меня раз в неделю или две, если конечно она не переедет ко мне или я к ней.

С моей подопечной ситуация иная. Её умственное развитие соответствует уровню семилетнего ребёнка, это очевидно из её речи. Хотя она выглядит взрослой, её разум сильно искажён.