Раньше Бен, возможно, поверил бы. Пошёл бы по рельсам, как наивный дурачок, и попал бы в очередную ловушку. Но теперь он знал... Знакомая до боли схема: добрые люди, гостеприимство, обещание безопасности, а потом — или рабский труд, или нож в спину, или... он вспомнил ту ферму, запах жареного человеческого мяса.

Бен достал красный фломастер, обвёл станцию и написал рядом крупно: «НЕТ. КАННИБАЛЫ?» — а потом добавил ещё один вопросительный знак, жирный, давящий.

Он свернул карту, сунул обратно в рюкзак и посмотрел на Бима. Щенок уже доел свою порцию и теперь сидел рядом, наклонив голову набок, и смотрел на Бена влажными преданными глазами.

— Знаешь, Бим, — сказал Бен, поглаживая его по голове. — Доверять нельзя никому. Никому. Только себе. И тебе. Потому что ты не предашь. А люди... они... они могут.

Бим тявкнул, будто соглашаясь, и ткнулся мокрым носом в ладонь Бена. Бен улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Он вспомнил Айзека, Лили, Клем, Теодора... Тех, кто дал ему шанс и тех, кого он подвёл. Он надеялся, что однажды сможет вернуться. Не героем. Просто человеком, который понял свои ошибки и который готов их исправлять.

Но сначала нужно выжить. И не попасться. Ни тем, кто в Вудбери, ни тем, кто на станции. Никому.

Я сидел за столом в трейлере и смотрел на бутылку... Закрытую. Ещё не открытую, хотя рука так и тянулась к ней, мне хотелось выпить... Нет, не просто выпить, а нажраться до потери сознания, чтобы забыть всё, что случилось. Лизу. Эдвина. Софию. Кэрол. Эда. Всё это дерьмо, которое навалилось за последние дни.

Воспоминания лезли сами собой. Прошлая жизнь... «Ишимура»... Некроморфы... Николь... А потом — гражданская жизнь до Тау Валантис, и попытки забыть всё в алкогольном угаре. Оно медленно, но верно он затягивал меня в свои сети. Долги, кредиты, которые я брал, чтобы купить очередную бутылку, но не мог отдать. Работа, которую я терял одну за другой... Элли.

Она ушла от меня, тогда я убеждал себя, что она покинула меня, чтобы бороться с юнитологами, чтобы спасать мир. Но сейчас, спустя столько времени, я уже давно понял правду: я падал на дно, а она просто не могла на это смотреть и ушла не геройствовать, а спасать себя, от меня.

Я продолжал сверлить бутылку взглядом. Рука лежала на столе, в нескольких сантиметрах от горлышка. Стоит ли сейчас падать на дно? Снова? После всего, что было? После того, как я выбрался? После того, как я снова стал человеком?

В дверь деликатно постучали и через секунду внутрь вошёл Морган. Тот самый первый человек, которого я встретил в этом мире, по крайней мере, живого.

— Можно? — спросил он, останавливаясь у порога.

— Садись, — ответил я, отодвигая бутылку подальше.

Морган сел напротив, посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответил я, отводя взгляд.

— А как по мне то не очень, — сказал он тихо. — Я тебя понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, — огрызнулся я, но без злобы. Просто устало.

Морган помолчал, потом заговорил снова, спокойно, без назидания:

— Ты ни в чём не виноват, Айзек. Люди ошибаются, и ты не пророк, а просто человек, все мы делаем ошибки... Даже если ты классный инженер.

Я усмехнулся.

— Инженер, который чинит всё, кроме человеческих жизней.

— Никто не умеет чинить жизни, — возразил Морган. — Их можно только прожить, сделать выводы и попытаться сделать так, чтобы другие не ошибались так, как мы.

Я посмотрел на него и в его глазах не было жалости, а только понимание и это почему-то злило больше, чем если бы он просто утешал.

— Ты пришёл сказать мне это? — спросил я.

— Я пришёл убедиться, что ты не откроешь эту бутылку, — ответил Морган, кивнув в сторону стола. — И что завтра ты встанешь и пойдёшь дальше, потому что ты нам нужен, и не только как инженер, ну и как лидер, мы не сможем без тебя Айзек.

Я молчал, а Морган поднялся прекрасно понимая, что я не особо настроен на разговор.

— Подумай, — сказал он. — И если захочешь поговорить я рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть, глядя на бутылку. Рука так и лежала на столе, в нескольких сантиметрах... Но я не взял её.

Морган был прав, я не пророк, я инженер и завтра мне нужно будет встать и идти дальше, потому что есть те, кто на меня рассчитывает: Клем, Карл, Лили и все остальные и я не имею права подвести их. Даже если очень хочется просто взять и напиться до беспамятства и забвения, чтобы не помнить все это дерьмо... Но я не мог себе этого позволить, не сейчас, не после всего.

Я начал в уме прикидывать, как вообще получилась такая ситуация. Эдвин, Лиза, Эд, София... Это всё это звенья одной цепи, которая тянулась к одному простому выводу: мы слишком расслабились, почувствовали безопасность, принебрегли элементарными правилами.

Сейчас фактически у каждого выжившего есть пистолет, а город относительно безопасен, многие уже выходят за пределы стен, чтобы притащить что-то полезное и любая случайная царапина от ходячего и горький опыт с Лизой повторится. Мы многое сделали, но нужно сделать ещё больше... Для начала обезопасить людей от самих же себя.

Я взял рацию, нажал кнопку вызова.

— Харрис, Теодор, Вернон, если свободный, то зайдите ко мне в трейлер.

Через несколько минут они начали подходить и первым появился Харрис, наш военный, подтянутый, с неизменной сигарой в зубах, но без дыма, просто жевал. За ним Теодор, который, как всегда, вытирал руки о ветошь, видимо, оторвали от дел. Последним зашёл Вернон, бледный, с красными глазами, но держался.

— Садитесь, — сказал я, кивнув на свободные места.

Они расселись, Харрис устроился на ящике с инструментами, Теодор присел на край лежанки, Вернон опустился на стул у стены.

— Похоронили всех? — спросил я у Харриса.

Он кивнул.

— Да, за промзоной организовали кладбище. Огороженная территория, забор невысокий, но там нет асфальта, земля нормальная.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь о другом.

Я обвёл их взглядом.

— Мы слишком расслабились и почувствовали себя в безопасности. Это стоило нам Лизы и Эдвина. Я не хочу, чтобы это повторилось, нам нужно менять правила.

Харрис отложил сигару, посмотрел внимательно.

— Что ты предлагаешь?

— Первое, — начал я, загибая палец. — У большинства людей забрать оружие. Оставить только ножи или что-то подобное, чтобы могли отбиться от простого ходячего, но не могли натворить бед.

Харрис кивнул.

— Разумно, составлю список доверенных лиц.

— Второе, — продолжил я. — Нужно найти все опасные препараты и яды. Организовать для них отдельный склад, а не простой сейф в санчасти.

Вернон поднял голову, кивнул.

— Я уже думал над этим, есть подходящее место, заброшенный подвал в западном крыле ангара, туда никто не ходит.

— Организуй, — сказал я. — И веди учёт. Каждый флакон, каждая таблетка, чтобы я знал, что и где лежит.

— Сделаю, — ответил Вернон.

— Третье, — я повернулся к Харрису. — Организовать КПП. Люди, которые были за стенами, должны проходить медосмотр перед возвращением в лагерь, женщины осматривают женщин, мужчины мужчин и если найдутся царапины то в карантин, без разговоров.

Харрис задумался, почесал подбородок.

— Это выполнимо, только нужно будет выделить помещение и людей.

— Хорошо, — сказал я.

Теодор, до этого молчавший, подал голос:

— Айзек, а не опасно ли будет у всех изымать оружие? Мало ли чего, люди могут не понять.

— Оружие заберут не у всех, — ответил я. — Оставят только самым доверенным и проверенным людям. Тебе, Лили, Марку, Харрису, Кенни, и естественно тем кто в патруле, а так же тем, кто покажет себя, а остальным ножи и карантин для новеньких обязательно, держать под наблюдением три дня минимум, беспечность стоила нам слишком многого.

Теодор кивнул, хотя видно было, что он не до конца уверен.