Морок подался вперед, чтобы обнять ее, как раньше, но как только он прикоснулся к ней, она резко дернулась и закричала:

— Не трогай меня! Не прикасайся! Не смей!

Кроом испуганно отдернул руку, глядя как захлебывается слезами та, которую он любит больше жизни. Она сжалась в комок и дрожала как осиновый лист на ветру. В ее глазах была ненависть и боль:

— Я не могу, понимаешь, не могу я! Мне плохо! Больно! Очень больно! Уходи! — она кричала на него сквозь слезы.

Он поднялся и вышел: «Ничего. Я буду ждать. Столько, сколько нужно».

Конечно, он мог бы проработать ее, расслабить, внушить нужные установки, но тогда она стала бы не той, которую он любил. А марионетка ему не нужна. И каков бы не был соблазн провести манипуляции, Кроом твердо решил, что никогда не поступит с ней так.

После разговора с Юникой, он решил заглянуть в покои Радогора.

Зайдя в комнату, Морок огляделся. Кровать, где обитал лекарь князя, пустовала: он ушел на кухню ужинать.

Зеленоглазый князь приблизился к изголовью и взглянул на изможденное лицо своего врага: тот лежал с закрытыми глазами и стонал, прямо как сам Морок совсем недавно.

Воспоминания навалились на него тяжёлым грузом: люди Радогора напали внезапно и бесшумно. Почти весь отряд они перебили, а самого Морока привязали веревкой к лошади и тащили пешком через все княжество на потеху публике. Столько унижения он не испытывал никогда. Крестьяне кидали в него навоз, плевали, били палками и хлестали кнутами. Один, особо рьяный, выбил Мороку глаз. По прибытии в город его стали лупить еще ожесточённее: один мерзавец с размаху ударил его по голени коромыслом и перебил начисто кость. Морок упал и до замка его уже волокли по земле, из-за чего в какой-то момент рывком веревки вывихнули плечо.

Радогор встретил его на пороге своего дворца: полуголого, еле живого, валяющегося в грязи. Оглядев презрительно, он велел запереть того в отдельной комнате: миска воды и кусок хлеба — выживай, если сможешь.

Там Юника и обнаружила своего любимого.

Одно движение рукой и этот белобрысый великан был бы мертв. Морок с трудом сдерживал этот порыв.

Постояв так еще минуты три, он решительно развернулся и вышел. Нет. Он не станет малодушно убивать Радогора, пока тот слаб. Он дождётся его полного восстановления и тогда покажет всю свою силу.

Вернувшись из плена, Морок начал снова ежедневно медитировать. Получалось плохо, но уже что-то получалось. Совершенно непонятно, на каком порыве он смог тогда вломиться в нижний мир и вытащить Юнику, потому что сейчас он с трудом, всего несколько минут, удерживал состояние Омирона. И выходил из него совершенно разбитым и уставшим. «Ничего. Что тренируется — то развивается», — думал князь, отдыхая после очередной неудачной попытки.

Прошла пара дней. Состояние Барса не менялось. Казалось, он застыл где-то на границе двух миров и теперь выбирает, куда же ему все-таки направиться.

Борей с Юникой снова сделали переливания Радогору — еще триста граммов.

Как и предполагала девушка, Борей не нашел подходящего донора.

Конечно, она еще не восстановилась после первого сеанса, но ждать было нельзя. Организм князя с трудом боролся с инфекцией, и промедление лишь усугубит и так шаткую ситуацию.

Они снова присоединили систему прямого переливания крови. Борей делал все аккуратно и неспешно. Юника лежала рядом смирно, а по окончании процедуры, она поняла, что не в силах встать с кровати. Голова кружилась, в глазах темно и мелькали звездочки. Слабость и сонливость почти сразу накатили на нее.

Несмотря на старания повара Горана, который изощрялся в приготовлении максимально полезных и калорийных блюд, чтобы девушка быстрее могла восстановить силы, ей все равно было плохо.

Зато на следующий день радостный князев лекарь рано утром колотил в дверь Борея: хозяин очнулся!

Не спеша тот проследовал в покои Радогора, чтобы убедиться, что это не предсмертное пробуждение, как бывает зачастую, а именно переломный момент и князь действительно пошел на поправку.

Лицо Радогора ничего не выражало: он смотрел в потолок, пытаясь понять, где он и что с ним происходит.

Его лекарь подскочил к хозяину первый, и заботливо поправляя покрывало, заворковал:

— Очнулся, очнулся, кормилец наш, счастье-то какое! — на старческом его лице появились слезы.

Борей подошел следом и стал мерить пульс, затем, сдернув покрывало, прислонил деревянный рожок к груди своего пациента, чтобы прослушать сердцебиение.

Радогор молча наблюдал за его действиями.

Лекарь сменил капельницу и набрал в шприц лекарство, затем наклонился, чтобы вколоть в плечо, но не успел: огромная рука князя намертво схватила его за горло и начала душить.

Совершенно непонятно, откуда в нем был такой прилив сил, но Борей выронил шприц и стал вырываться, хрипя и дергаясь. Однако несмотря на то, что князь был очень слаб, ему не удавалось вырваться и уже не очень молодой лекарь стал терять силы и сознание.

Лекарь Радагора сзади сначала громко причитал, а потом рванул на выход — позвать охрану.

Два бойца тут же явились в комнату и расцепили дерущихся.

Борей тяжело дышал и досадливо потирал шею, а князь вновь отключился.

Заменив шприц, лекарю Юники все-таки удалось завершить начатое, и он удалился, чтобы теперь еще и себя в порядок привести: наложить повязку на опухшую шею и выпить чаю или чего покрепче, чтобы полечить горло изнутри.

А девушка в тот день вообще не вставала с кровати. Она спала. Хотя это больше было похоже не на сон, а на забытье. Как только она хоть немного приподнимала голову с подушки, в ее глазах сразу начинала вертеться карусель, пол и потолок менялись местами, затем картинка исчезала, и голова падала сама обратно на подушку.

Морок, забеспокоившись, что она весь день не выходит из комнаты, решил поздно вечером заглянуть к ней.

Он постучал в дверь, подождал, постучал снова и позвал ее. В ответ была тишина.

Решив, что она не хочет его видеть после разговора, он удалился, но в коридоре натолкнулся на Борея, спешащего к Юнике.

— В чем дело, лекарь? — спросил Морок, — зачем тебе понадобилась госпожа в столь поздний час?

— Ваша светлость, пациенту стало лучше, но нужна еще порция крови, — с почтением произнес Борей и поклонился.

— Не понял, чьей крови? — удивленно спросил тот.

— Так княгини же! Только ее кровь и подходит ему! — проговорил лекарь и снова поклонился.

— Так вы этому гаду ее кровь льете?! Да вы оба в конец ополоумели?! — заорал Морок, потом яростно развернулся и направился к покоям Юники.

Разбежавшись, князь навалился плечом на дверь, но та оказалась не заперта, и Морок влетел с разбегу внутрь комнаты.

Юника спала. Ее бледное лицо было спокойно, дыхание редкое и поверхностное. Князь пощупал пульс — тот оказался низкий. И температура тела явно ниже нормы: руки и ноги были холодными.

— Идиоты! — рыкнул он, — грелки неси, чай с медом.

Борей вмиг все принёс, и они стали будить девушку.

Та с трудом разлепив глаза, устало смотрела на обоих.

Морок заставил выпить ее не меньше пол-литра чая, и обложив грелками, велел доставить к ней еще одеял.

Оставив Борея с ослабевшей девушкой, удалился, чтобы принести кресло. В эту ночь он останется в комнате и будет следить за ее состоянием сам.

— Как там князь? — сонным голосом спросила Юника, пока Морок отсутствовал.

— Лучше, но ему требуется ещё порция крови. Заключительная, — испуганно проговорил лекарь.

— Ночь настанет - мы все сделаем. Нужно, чтобы Морок не знал. Сделай ему чаю с чем-нибудь успокоительным, чтобы он точно заснул, — заплетающимся языком прошептала девчонка.

— Юника, это может быть чрезвычайно опасно для тебя! — старик понимал, что им всем не сносить головы, если в девушкой случится непоправимое. Хотя его это беспокоило меньше, чем сама Юника. Он был предан ей и не хотел, чтобы она вот так жертвовала собой ради врага.