Сайфор сидел не жив не мертв, притворяясь, что его тут нет, и мечтал оказаться где-нибудь подальше, например, дома, в своей деревне.

— Ты был слишком занят другими делами, — отведя взгляд в сторону, вдруг очень тихо произнесла Юника, затем встала и направилась в лес. Она почувствовала, что сейчас вот-вот разревётся, а этого нельзя было допустить ни в коем случае.

Сайфор быстро переводил взгляд то на Морока, который сел и уставился в огонь, то на удаляющуюся Юнику. К слову, уже спустились сумерки, и прогулка в лес могла стать не очень безопасной.

Поняв, что князь не собирается ее сопровождать, Сайфор быстро нацепил недосохшие штаны с сапогами и поспешил вслед почти скрывшейся из виду девушке: он никак не мог позволить ей разгуливать в лесу в темноте одной. Кузнец шел за ней чуть поотдаль, так, чтобы она все время была на виду, но не приближался, догадываясь, что его общество будет лишним.

Юника плакала тихо, не желая, чтобы Сайфор ее услышал. Девчонка понимала, что Морок был прав на сто процентов. Она не должна была вести неподготовленный отряд. И она виновата в том, что сейчас двадцать человек в лучшем случае живы и в темнице, а в худшем — мертвы.

Уже в ночи она вернулась к костру. Морок все также сидел неподвижно и смотрел на огонь. Ему было стыдно, за то, что всю вину он возложил на девчонку. Да, она поддалась эмоциям, но ведь это он был уличен в измене в ту ночь. И его поступок стал причиной такого скоропалительного отъезда: Юника просто не готова была его видеть. Он ее понимал. Ему еще предстоял неприятный разговор на эту тему.

Князь не рассчитывал на то, что девчонка его простит, но должен был хоть что-то сказать в свое оправдание. Сам бы он подобного точно не простил ей. И не только не простил, но ещё и отомстил бы: жестоко и безжалостно.

Уже глубокой ночью подоспел княжеский отряд. Утра дожидаться не стали — решили ехать домой немедленно.

По прибытии в замок, Юника распорядилась перенести все ее немногочисленные вещи в другую комнату. Там же застелить кровать. Находиться с Мороком в одной комнате и уж, тем более спать в одной кровати она не могла — отвращение сразу накатывало бурей, вызывая спазм тошноты.

Князь безучастно смотрел на то, как новые девушки горничные переносят ее вещи.

После ужина, который состоялся в кухне в обществе Горана: идти в обеденный зал и сидеть за одним столом с изменником она тоже была не силах, Юника заперлась в своей комнате.

Морок отдал еще несколько распоряжений и, поняв, что уснуть он не сможет, пока не поговорит с ней, отправился к ее комнате.

— Юника, открой, нужно поговорить, — мысленно он был готов к тому, что она не станет отвечать ему, или нагрубит, или начнется истерика, в общем любой сценарий, типичный для женщин, но дверь вдруг распахнулась: она спокойно стояла и смотрела на него, как будто ничего не произошло.

— Я могу войти? — вкрадчиво спросил он. Она отстранилась и пропустила его в комнату.

Девушка стояла молча скрестив руки на груди и спокойно смотрела ему в глаза.

— Я буду честен с тобой: все, что ты видела, было правдой, — набравшись смелости, начал князь, — но у меня есть лишь одно оправдание: меня опоили наркотиком с афродизиаком. Я совершенно не помню, что там происходило. Лишь на утро я узнал, что всю ночь длилась оргия.

Его глаза были полны раскаяния, но Юника продолжала молчать.

— Я уже отправил в темницу камердинера — это была его инициатива, и девушек тех выгнал. И … Юника, ну представь себя на моём месте! — взгляд парня стал несчастным, — я был безволен что-либо предпринять! Я был уставший, хотелось расслабиться, а тут камердинер сообщил, что у бывшего князя театр есть! Мне напомнило это мою жизнь — у нас тоже был театр, и я согласился посмотреть спектакль, но кто ж знал, что вот так все обернется!

— Кроом, — после некоторого молчания начала Юника, — я не хочу знать подробности. Давай просто делать свою работу, ладно? Мне нужно подумать, как спасти моих людей. Сейчас это больше меня заботит, поверь.

— Ты… Ты простила меня? — его взор вспыхнул огнем надежды.

— Послушай. Я понимаю, что ты устал, я тоже устала, но сейчас я просто не готова даже думать в этом направлении. Давай мы просто продолжим работать, хорошо?

Зеленоглазый психолог сразу понял, что девушка была холодна как лед, несмотря на ее максимально вежливый тон.

— Ясно. Значит нет… — огонь в глазах потух и сменился холодным жёстким взором. Он развернулся и вышел.

А Юника легла спать.

Несколько дней парень не находил себе места, ища способ хоть как-то наладить отношения. Зная характер девчонки, князь был уверен, что простить она его сможет только если он делом докажет ей свою любовь. Морок понял, что единственный способ вернуть доверие — это спасти ее людей из плена Радогора. Для этого он решил начать масштабную подготовку к наступлению: готовился развязать войну.

Однако Юника, узнав о его намерении, возмутилась. Ее и так беспокоили мелкие стычки на границах, а тут затевается массовое кровопролитие! Да, девушка злилась на своего любимого, ненавидела его, но здравый смысл и рассудок от этого не потеряла. Она пыталась уговорить Морока найти другой путь, хотя он и сам понимал, что его враг — опытный и грозный военачальник. И простым превосходством численности, даже с учетом нескольких пушек, которые совсем недавно смогли отлить и опробовать, он может и не победить. Ему нужен был козырь в рукаве.

Князь согласился на доводы Юники о том, что нужно еще раз все обдумать, тем более что не хотел лишний раз создавать напряжение в их и так теперь очень сложных взаимоотношениях.

Примерно месяц Морок собирал информацию о княжестве Радогора, и затем решился на секретную вылазку: с небольшим отрядом отправился в тот район, где принял бой отряд девчонки.

***

Тем временем девушка полностью погрузилась в создание первого паровоза. В целом, он был уже готов: оставалось лишь провести испытания. Чем она и занималась в компании Сайфора.

В один из дней в замок примчался раненый боец из отряда Морока:

— Срочное донесение к княгине! — доложил он начальнику охраны замка, задыхаясь от быстрой скачки.

— Княгиня занимается в цехе машиной, доложите мне, я передам ей! — ответит начальник.

— Отряд разбит в серой зоне, князь взят в плен, — после этих слов боец рухнул с седла без сознания.

Начальник тут же приказал седлать ему лошадь и лично поехал сообщить Юнике эту неприятную новость.

Прибыв в цех, начальник нашел княгиню и рассказал о трагедии. Девушка выслушала его без тени эмоций на лице, затем развернулась и вышла на улицу. Ее разум пылал, а сердце билось в отчаянии.

Да, она не простила своего любимого, но и не отреклась от него. Девчонка все ещё любила Кроома.

Вдыхая свежий прохладный воздух, она ощутила знакомый до боли импульс.

Прислушавшись, Юника поняла, что ей не кажется. Времени мало, пора действовать:

— Поедем налегке, Сайфор, времени нет, — быстро собирая коня, крикнула она своему верному другу, — возьми только арбалет и запас стрел.

— Мы едем к Радогору? — испуганно спросил Сайфор, понимая, что это самоубийство.

— Нет. Мы едем в другую сторону. Возьми лошадь начальника, в ней больше кровей Кузи, она более резвая и выносливая.

— Куда же мы направляемся? — уже садясь в седло, снова спросил Сайфор.

— В место моей силы! — она взлетела в седло и рванула на север — туда, откуда они когда-то пришли с Кроомом, в родную избушку.

Кони неслись во весь опор. Молодая кобыла Сайфора почти не отставала от Кузи — она была на три четверти его крови: высокая, длинноногая, быстрая.

Но через несколько часов такой скачки, его лошадь все-таки начала сдавать и замедляться. Тогда Юника велела бросить ее и пересадила Сайфора на спину своего коня.

— Он уже и так устал, выдержит ли? — неуверенно спросил Сайфор, карабкаясь на спину Кузи позади Юники.