— Да, всё так. История нашего времени очень похожа, по крайней мере до тех пор, пока здесь не объявились эти ходячие.

Теодор почесал макушку.

— И ты считаешь, что в этом замешан... как ты сказал? Фломастер?

— Маркер. Да, я считаю, что он как-то с этим связан и скажу вам честно: вам искренне повезло, что здесь только ходячие, а не некроморфы. Тогда бы они истребили всё человечество за несколько месяцев.

— Слушай, а расскажи поподробнее про этот Маркер?

— Ну, его открыли в 2214 году группа исследователей под руководством геофизика Майкла Альтмана, а обнаружили его в кратере от падения астероида у побережья полуострова Юкатан в Мексике... насколько я помню. Сам Маркер это массивный обелиск, напоминающий двойную спираль, отдалённо смахивает на днк. Внешне он выглядит как гигантская чёрная каменная конструкция...

— Что он вообще делал? Из-за чего он так опасен? — не унимался Тео.

— Маркер излучает мощный психический сигнал, который поражает всех в зоне досягаемости. Этот эффект называется маркерное слабоумие и делает с людьми он страшные вещи. Сначала появляется бессонница, депрессия и паранойя... Кажется, что это просто стресс, но это только начало. А потом идут галлюцинации и видения. Маркер проявляется в виде образов из подсознания человека. Люди видят умерших близких, которые что-то шепчут или приказывают им и эти голоса могут подстрекать к насилию или самоубийству.

— И что? Люди его уничтожили?

— Нет... Они его изучали и сделали копии, Красные Маркеры.

— Да охуеть просто! Ну нахрена?

— Потому что человечество столкнулось с кризисом ресурсов, даже планетарные потрошители не могли покрыть все потребности людей. И тогда мы искали другой источник энергии, а Обелиск обладал безграничным источником.

— Так получается, он сводил людей с ума? А некроморфы?

— Его сигнал сводит людей с ума, провоцируя их на убийства и самоубийства, так появляются мёртвые, потом тела погибших в зоне действия Маркера, а также любая мёртвая ткань подвергаются его воздействию. Этот сигнал на клеточном уровне перестраивает их в некроморфную ткань, так Маркер рекомбинирует мёртвую ткань в новые формы некроморфов.

— Но зачем? Какой смысл этого безумия?

— Это называется Конвергенция. После того как некроморфы уничтожат большую часть населения, Маркер инициирует событие Конвергенции. Он собирает всю мёртвую биомассу, то есть некроморфов и объединяет её в одно гигантское существо... Луну.

— То есть эта тварь становится целой планетой?

— Всё так. И мы с одним человеком по имени Джон Карвер уничтожили такую тварь... ценой жизни.

— То есть... — Клем широко открытыми глазами уставилась на меня. — Ты умер?

— Да, но вместо забвения я очнулся в теле Рика и как так получилось, не спрашивайте, я сам не знаю. Возможно, дело было в инопланетной машине, благодаря которой мы и остановили Луну.

— Охренеть просто... Это же полный пиздец, — громко выдохнул Теодор. — Это вообще что получается? Ты как бы из будущего, ну как бы нет... Я только понял, что нихрена не понял.

— Ты не одинок в этом, — кивнула ему Мишон.

— Да... Я сам мало что понимаю. Но как бы то ни было, мне необходимо попасть в Юкатан, ну сначала мне нужен Карвер, ведь у него возможно есть ответы на некоторые вопросы...

**** от автора: ребята, не так давно я наткнулся на один фанфик под названием «плакса в мёртвом космосе» к моему удивлению сделано довольно неплохо, но его только начали писать, если кто то не понял то это фанфик мёртвого космоса и... (Барабанная дробь) Бена из ходячих мертвецов, поддержите автора добрым словом, пусть он не теряет запал, мне честно сказать интересно что там будет дальше. https://author.today/work/635249

— Знаешь, я бы поступила как София... — вывел меня из лёгкого полудрёма голос Клем.

— М? — я даже не сразу понял, о чём она говорит.

Я пригляделся: Теодор спокойно вёл машину, слушал музыку на негромкой громкости, Мишон спала, а Клем смотрела на меня.

— Я имею в виду, если бы кто-то, как Эд, поступил с Софией, я бы сделала точно так же... Ну, возможно, не так, а скорее пристрелила бы, но понять её я могу.

— И как бы ты поступила на моём месте?

— Честно? Не знаю. Вроде бы она сделала опасный поступок, из-за которого наша община была в опасности... Но она же была всего лишь ребёнком, который очень сильно испугался за маму и себя, тут скорее не София виновата, а то, что это не досмотрели, тут вина общая, у каждого по чуть-чуть, и это сложилось в жуткую трагедию. Но как бы то ни было, я считаю, что ты поступил правильно.

После этих слов она легла на сиденье, положив голову мне на колени. Я невольно зарылся в её волосы, такие мягкие и шёлковые. Не зря я называю её одуванчик. Помню тот момент, когда она впервые надела шлем, и её кудри торчали во все стороны... как же это было комично. С тех пор она стягивает волосы резинкой, прежде чем надеть шлем.

— Айзек, расскажи про себя.

— Что именно, Клем?

— Ну, про себя. Кем ты был до того, как сюда попал.

Я заметил, как Теодор сделал музыку тише и одним глазом подглядывал за нами... Надеюсь, он не получит косоглазие.

— Ну, как и тут, я был инженером.

— А кто твои родители?

— Мать звали Октавия, а отца Пол. Отец был корабельным архитектором, проектировал шатлы и станции, и я очень им гордился и сам хотел стать архитектором, как и он, но... — я замялся, потому что вспоминать этот момент было неприятно. — Но не стал.

— Почему?

— Дело в матери. Отца я видел редко и большую часть времени он проводил в космосе, и потому меня растила мать, но она очень сильно подалась в юнитологию. Настолько, что потратила почти все деньги на покупку титула в церкви. Из-за этого я не смог поступить на архитектора.

— А что за юнитология? Это какая-то религия, вроде христианства?

— Нет, Клем. Это намного хуже и страшнее любой религии этого мира. Юнитологи поклонялись Маркеру как богу и считали, что после смерти он сделает всех едиными, и люди увидят родных и близких... Хех... В принципе, они были недалеки от истины, он действительно делает их едиными, но совсем не так, как они хотели. В общем, дошло до того, что они начали «освобождать» Красные Обелиски, взрывая лаборатории, где те находились. То, что там творилось, Клем... Это было ужасно. Даже от одних воспоминаний мне становится плохо.

Я заметил, что Мишон уже не спит и с интересом слушает наш разговор.

— Это ужасно... Так ты не стал архитектором из-за мамы?

— Да. Вместо элитного университета пришлось выбрать что-то попроще. Я пошёл в колледж электротехники и машиностроения.

— А кем ты работал после того, как закончил?

— Сначала работал инженером на торговом флоте. Мне самому было интересно посетить другие звёзды и космические станции и скажу честно, мне нравилась эта работа, я быстро набил руку в ремонте сложных устройств, быстро продвигался по карьерной лестнице, а потом стал работать на корпорацию «Конкорданс Экстракшн». Корпорация занималась добычей ресурсов в глубоком космосе с помощью планетарных потрошителей. Это огромные корабли-станции с населением, как у среднего города... ну, до апокалипсиса.

— А у тебя там была девушка?

— Да. Её звали Николь, мы прожили вместе почти два года, и это были лучшие годы в моей жизни. — я тяжело вздохнул, и моя рука ещё глубже зарылась в её волосы. — Но потом корпорация предложила ей работу на планетарном потрошителе «Ишимура» в качестве старшего медика. Она сомневалась, стоит ли соглашаться... А я, сука, уговорил её.

— А что там случилось?

— На «Ишимуре» был Обелиск.

— Ох ты ж блять... — раздался голос Теодора. — Так там...

Я с горечью кивнул.

— Да... Там никто не выжил. Хотя я до последнего верил, что Николь жива. В принципе, я не только верил я её видел.

— То есть она была жива?

— Нет. Это проклятый Маркер заставлял меня думать, будто она жива. В общем, я уничтожил Обелиск... Но всё не закончилось и безумие накрывало меня с головой. Потом меня нашли корпораты, выудили из моей головы информацию о том, как строить эти обелиски, а ведь помимо безумия я обрёл знание, как их делать... В общем люди ничему не научились и кровавое безумие повторилось вновь на космической станции, где помимо некроморфов мне приходилось сражаться с собственным безумием.