Настроение у зрителей с расслабленного превратилось в тревожное. Все сосредоточенно смотрели на поляну, где Юника, развернув коня, удалялась в дальний конец поля, откуда начиналась «воронка» двадцатиметрового коридора.

Помощники перегородили в нескольких местах коридор тонкими сухими деревьями на высоте примерно в метр и облив маслом, подожгли.

Юника направила коня прямо в этот коридор, на огненные препятствия.

Морок почувствовал, как у него заныло в груди где-то слева. Вчерашние предчувствия стали сбываться. Ему не нравилась задумка девушки. Хотя ничего особенного пока не произошло: экая диковина — прыгать через огонь, однако он уже понял, что этим не ограничится дело.

Барабаны забили агрессивней, а женский голос лишь разгонял искру напряжения.

Девушка благополучно преодолела барьеры, остановила Кузю и спешилась: все зааплодировали. Все, кроме Морока и Радогора.

Оба князя сидели неподвижно и не мигая смотрели на отчаянную девчонку внизу, за спиной которой помощники вовсю разжигали коридор факелами: они убрали препятствия и быстро пробегая вдоль всей воронки, подносили огонь к стенам.

Через несколько секунд сухое дерево воспламенилось и коридор превратился в огромную горящую трубу.

Зрители замерли от ужаса и восторга.

Краем глаза Морок по- хозяйски отметил, что бочки с водой, помпы и пожарные шланги (лианы особого растения), присутствовали в достаточном количестве. Ветра, слава богу, тоже не было.

Это его немного успокоило, однако на горизонте уже показались несколько табунщиков, которые гнали через дальнее поле стадо молодых четырехрогих бычков прямо к широкой части воронки.

Бычки эти были особой породы: масть у них была черная с синеватым отливом, а головы венчали по четыре рога: два смотрели вперед, а два в стороны. В остальном они ничем не отличались от обычных быков.

Напряжение в музыке нарастало и, вдруг, в припеве, женский голос запел на октаву выше и громче:

«Овер зе хиллс энд фар овей..! (прим. Автора. Nightwish, „over the hill and far away“).

Бычки понеслись прямо по коридору, а Юника стала пятиться спиной к устью воронки- туда, где был выход из нее.

Она переводила взгляд то на Морока, то на Радогора и что-то шептала. Оказавшись ровно по центру у выхода из коридора, она замерла…

Бычки с ревом неслись через горящий коридор прямо ей в спину.

Гробовая тишина повисла над холмом и лишь женский голос уже отчаянно высоким тембром гремел в ушах, как бы сообщая, что вот-вот произойдет что-то страшное.

Только Сайфор с тревогой переводил взгляд с Юники на Морока и обратно. Он ждал, что князь прикажет остановиться, прекратить этот ужас, но Морок был неподвижен. Казалось, он окаменел. Он сверлил своим взглядом Юнику, как будто хотел перенести ее из этого опасного места телепатией.

В это время помощники подхватили переносные секции от забора и установили их по кругу площадки. Получилась цирковая арена с выходом из горящего коридора.

Когда бычки уже почти должны были сшибить девчонку, она внезапно раскинула руки в стороны, и животные, как по команде, стали оббегать ее справа и слева, разделившись на два ряда. Когда последняя пара бычков покинула коридор, Юника быстро перебежала вперед в центр арены.

Бычки замкнули круг, и выстроившись в две колонные — голова в хвост, скакали навстречу друг другу ревя и мотая головами.

А в центре этой карусели неподвижно стояла Юника и притопывала ногой в такт музыке. Казалось бы, страшней зрелища уже сложно придумать, но тут помощники подбежали с факелами к ограде и подожгли стенки арены. Бычки, ревя и толкаясь, сузили круг, отстраняясь от пламени. Теперь они скакали практически впритирку к девушке.

Она же подняла руки вверх и стала вращаться на месте. Сверху это было похоже на часовой механизм, где шестеренки крутятся вокруг одной оси в разных направлениях.

Ее губы продолжали шептать что-то. Казалось, она подпевает, но на деле это было не так:

- Ай, молодец, Васька! Хорош-о -о, Мальчик! Черныш, ти-и-ше! — она диктовала бычкам команды или поправляла их и успокаивала. Внимательно глядя за каждым из животных, она усмиряла их своим голосом, напевно что-то диктовала.

Ее руки, разведенные в стороны, тоже подавали команды: невидимые зрителям, но понятные быкам.

Наконец музыка начала стихать, и помощники одновременно взяли секции и разнесли их в стороны, открыв быкам путь на свободу.

В это же время подоспели погонщики, и собрав разбежавшихся бычков, погнали их обратно в поле.

Коридор догорал и начал рушиться за спиной девушки, а Юника стояла неподвижно в центре черного, вытоптанного ногами бычков, круга.

Песня закончилась, и в воздухе повисла мертвая тишина. Не было слышно даже жужжания комара.

Вдруг, то слева, то справа стали раздаваться одиночные хлопки, затем -больше и больше, пока все присутствующие не начали бешено колотить в ладоши. Народ улюлюкал и свистел, топал ногами, а знатные гости приподнялись из своих кресел и кричали одобрительные возгласы, кто-то на эмоциях швырнул кубок на землю.

Лишь двое так и остались безучастными: Морок сидел, облокотившись на подлокотник кресла, уперевшись лбом на кулак и закрыв глаза. Он делал медленные и глубокие вдохи, как будто заставлял взять себя в руки и успокоиться.

Радогор, откинувшись на спинку кресла, смотрел куда-то вдаль пустым и немигающим взглядом. Лишь раздувающиеся ноздри и равномерно вздымающаяся грудь говорили о том, что князю явно не хватает воздуха. Его руки сжимали изящный деревянный подлокотник с такой силой, что тот, не выдержав давления, треснул и распался на щепки.

Юника, не улыбаясь, кивнула зрителям и неспешно удалилась: ей нужно было переодеться к банкету.

Ее выступление произвело такой фурор, что гости еще долго приходили в себя, смакуя и обсуждая каждый миг и движение. Дамы наперебой ахали и восторгались смелостью и отвагой княгини, а мужчины обсуждали, можно ли подобный номер создать и у них на вотчине, и, если использовать не быков, а например, лошадей.

Все гости собрались в большом зале, посередине которого был накрыт богатый стол с яствами: мясо жареное, мясо гриль, мясо печеное с разными добавками и соусами, овощи гриль, фрукты, множество закусок, в том числе рыба и раки, и, конечно же вино. А на десерт Горан напек огромное количество самых разных пирожных.

Несколько лакеев по разным сторонам стола смиренно ожидали, когда понадобятся их услуги. Но гости пока не садились: все ждали главную героиню сегодняшнего праздника.

Юника вошла в зал, и взоры обратились на нее: она была одета в платье глубокого синего цвета, подчеркивающего ее талию и красивые бедра. Лиф был расшит серебряными узорами, неглубокий и изящный вырез декольте красиво подчеркивал небольшую грудь. Она выглядела потрясающе. Даже прическа, которая, казалось бы, не должна гармонировать с этим стилем, смотрелась удачно на фоне такого наряда.

Морок, улыбаясь, подошел к ней и подал руку. Она любезно положила свою ладонь, и он провел девушку к столу под аплодисменты гостей.

Все расселись по своим местам, и слуги приступили к своей работе — подавали блюда и наполняли бокалы.

Во время трапезы хозяева банкета были милы и любезны: улыбались и шутили с гостями и друг с другом.

Юнику буквально засыпали комплиментами и вопросами одновременно. Дрессировка животных — это редкая диковинка, тем более таких, как быки. Традиционно считалось, что это глупые животные, годящиеся только на мясо или таскать плуги да телеги. Всем казалось, что быки были заколдованы. Княгиня очень старательно и подробно объяснила принципы дрессировки, стараясь убедить, что никакого колдовства нет. Однако поверили не все.

В какой-то момент Морок наклонился к ее уху и прошептал:

— Какого черта это вообще было?! Что за дикая выходка? — одновременно кивая кому-то из гостей.