Утро встретило меня серым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как голова понемногу проясняется. Сон не принёс отдыха, кошмары снились снова, но хотя бы я не кричал, ведь рядом, на соседней лежанке, спала Клементина, свернувшись калачиком и прижимая к себе край одеяла. Я аккуратно поправил его, чтобы она не замёрзла, потом тихо поднялся, накинул куртку и вышел из трейлера.

На улице было свежо. Раннее утро, народ ещё спал, только часовые маячили на постах, да где-то вдалеке слышались редкие шаги — кто-то уже проснулся и шёл по своим делам. Я остановился у крыльца, глубоко вдохнул холодный воздух и попытался собраться с мыслями. Сегодня мне нужно было быть не просто инженером. Сегодня нужно было стать шерифом и возможно, даже детективом.

Кто-то отравил Эда. Вопрос — зачем? Он был мудаком, это факт. Но в последние месяцы он даже ни с кем не конфликтовал. Правда, причина могла быть простой, его каждый день заёбывали до такой степени, что он только до кровати и доходил. Работа за воротами, тяжёлая, грязная, выматывала до предела. У него просто не оставалось сил на скандалы, но это не значит, что его не хотели убить.

Ладно бы, если бы пострадал только он. Но теперь под угрозой Лиза, и я понятия не имел, чем это кончится. Эдвин в ней души не чает, и если она умрёт или обратится... я даже не хотел думать, что с ним станет, ведь когда я встретил его в цкз он и так был на пределе.

Я напряг память Рика. Она подсказывала, что в большинстве подобных случаев ядами пользуются женщины. Не всегда, конечно, но в бытовых разборках чаще всего жена травит мужа. Только вот смысла Кэрол травить Эда я не видел, она ушла от него, жила отдельно, и у неё всё начинало налаживаться. Мотивов не было. Что Эд отравил сам себя, ещё более глупая мысль.

Может, его просто решили убрать по-тихому, чтобы он не наделал глупостей в будущем? Честно говоря, я сам думал о подобном. Иногда казалось, что было бы проще избавиться от некоторых проблемных людей, чем тащить их за собой. Но здесь, в нашей группе, люди ещё сохранили человеческий облик. Даже тот же шлепок по попе Эми вызвал бурную реакцию, хотя я уверен, что большинство одобрили бы, если бы мы просто пристрелили тех латиносов на месте, но мы не стали. Потому что есть границы, которые не хочется переступать... Но переступим, если это будет необходимо.

Ладно. Для начала нужно поговорить с Верноном, составить список тех, кто мог зайти в санчасть и иметь доступ к лекарствам и поговорить с женой Эда. А ещё расспросить часовых, может кто-то заметил что-то подозрительное.

Я направился в санчасть. Зашёл внутрь, прошёл в коридор и увидел Эдвина. Он сидел на стуле у двери в кабинет, сгорбившись, положив локти на колени и уставившись в пол. Бледный, с чёрными кругами под глазами, видимо, не спал всю ночь. Взгляд потерянный, пустой и я сразу понял, что Лизу не пронесло.

— Как она? — спросил я, подходя ближе.

Эдвин вздрогнул, медленно поднял голову и посмотрел на меня так, будто только что заметил. В его глазах была такая тоска, что у меня внутри всё сжалось.

— Айзек... — голос его сорвался. — Я... я не знаю, что делать. У неё температура поднимается. Ничего не помогает, Айзек. Ничего!

Он замолчал, сжал кулаки, потом снова заговорил, уже громче, срываясь на крик:

— Я не знаю, что делать! Вернон говорит, что Эда отравили. Какой суке понадобилось это делать?! Почему его просто не пристрелили на хер? Почему именно так?!

Я положил руку ему на плечо, сжал. Эдвин замолчал, опустил голову, плечи его затряслись. Я не знал, что сказать. Лиза была одной из первых, кого я встретил в этом мире. Она помогала нам, когда мы только начинали. Я спас её тогда, в самом начале своего пути. И теперь снова стоял перед фактом, что могу её потерять.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал я, хотя сам не верил в это. — Держись.

Эдвин кивнул, не поднимая головы. Я постоял ещё минуту, потом отправился искать Вернона. Разговор предстоял тяжёлый, но его нельзя было откладывать. Кто-то в нашем лагере был убийцей и мне нужно было это выяснить. Быстро. Пока не стало поздно.

Я нашёл Вернона в его кабинете. За те несколько часов, что прошли с прошлого вечера, планировка помещения изменилась — в углу теперь стоял здоровенный сейф, который, видимо, только недавно притащили. На столе у хирурга лежала куча лекарств, а он сам, склонившись над ними, что-то записывал в тетрадь. Видимо, решил вести учёт и похоже, тоже не спал всю ночь, проверяя, не пропало ли ещё что-нибудь.

— Вернон, — позвал я, привлекая его внимание.

Он поднял голову, кивнул. Глаза красные и усталые.

— Заходи, Айзек. Я слушаю, только можно побыстрее, а то мне ещё тут писать и писать.

— Ладно, кто заходил в санчасть вчера? — спросил я, присаживаясь на свободный стул. — Мне нужен список.

Вернон отложил ручку, задумался, потирая переносицу.

— Заходил Роджер на осмотр. А еще этот... Как его... Вспомнил, Кенни был, у него спина болит, я выписал обезболивающее. Заходила молодая девушка с кухни, имени её не знаю — просила что-то от головы. Тесс заходила, просила что нибудь из обезболивающего. И вроде бы больше никто.

— Это всё? — уточнил я. — Никого больше?

— Ну, — Вернон запнулся, — помимо них тут же медработники бывают. И... молодые практиканты из детей.

Я уставился на него с недоумением.

— В смысле практиканты?

Вернон усмехнулся, но устало.

— Ты же взял себе Клементину и Карла, обучаешь их своему ремеслу, а здесь некоторые дети тоже учатся, кто в медицине, кто в теплицах, кто на кухне. Смотрят, как сажают, как выращивают, как готовят. Так сказать, кружки по интересам.

Я кивнул, чувствуя, как на душе становится теплее. Приятно, что такие мелочи сами налаживаются, а то я как-то упустил это из головы.

— Ладно, не буду больше тебя отвлекать — сказал я, поднимаясь. — Спасибо.

Вернон кивнул и снова уткнулся в свои бумаги.

Я вышел из кабинета и задумался. По списку выходило, что никому особо не нужна смерть Эда.

Оставалась Кэрол.

Я направился к выходу из санчасти, но на полпути остановился. Нужно было зайти к Лизе. Посмотреть на неё... Сказать что-то... Но что? «Мне жаль»? «Ты не виновата»? Какую-то другую чушь? Нет. Тяжело мне будет на это смотреть... А потом я повернулся и пошёл в сторону кухни, где работала Кэрол.

На кухне кипела работа. Девушки готовили порции на всех, меню было однообразным — крупы, макароны, маринованные овощи и обязательная тушёнка, которая уже начинала сниться мне по ночам вместо некроморфов. Я поздоровался с ними и огляделся.

Кэрол не было.

— Девушки, а кто нибудь видел Кэрол?

— Она отпросилась, — сказала Эми. — говорит что хочет побыть одна.

Я кивнул и двинулся туда, где ей выделили место, по дороге ко мне привязался Марк, он рассказывал что-то по мелочи, ну я особо и не слушал как то не до этого было. Хотя я был не против его компании.

Мы подошли к двери, я постучал. Через несколько секунд дверь открылась. Кэрол стояла на пороге, бледная, с красными глазами, но спокойная. Она без слов жестом пригласила нас войти.

— Кэрол, я хотел поговорить... — начал я.

Она подняла руку, останавливая меня.

— Это я убила его, — сказала она.

Я замер. Марк за моей спиной выдохнул.

— Что? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

— Эда, это я его отравила, — повторила Кэрол, глядя мне прямо в глаза. — Я не хотела, чтобы он мучил нас и не хотела, чтобы он когда-нибудь вернулся к нам... К Софии.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как бетонная плита. Я смотрел на эту женщину тихую, незаметную, которую все считали безвольной жертвой и не мог поверить. А она стояла и не отводила взгляда.

— Зачем ты это сделала? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Потому что он не оставил бы нас в покое, — сказала Кэрол. — Вы думаете, он изменился? Нет. Он просто ждал момента. Я видела, как он смотрит на Софию. Как сжимает кулаки, когда я прохожу мимо, он бы снова начал, рано или поздно.