Такое воодушевление она не испытывала очень давно: играючи опрокидывала противников, легко вытаскивала из огня и воды, лезла в горы и спускалась в глубокие подземелья. Лишь взглянув на очередной вызов, она мгновенно разрабатывала план по самому лучшему сценарию.

Прошло еще несколько недель. Уже скоро должен был состояться суд над Эндрю. Истинных виновников так и не нашли — улик было слишком мало, поэтому он оставался главным подозреваемым. Если суд признает его виновным, то доктор получит лет десять, и навсегда расстанется с врачебной практикой.

Впрочем, Эндрю это не волновало. Он упорно продолжал искать способ вывести Фелицию из комы. Его варианты Джейк планомерно включал в терапию, но они не имели эффекта, либо эффект был кратковременным и невыраженным.

Фелиция так и не пришла в себя. Ее случай потом запишут в медицинский учебник как уникальный. При всех ее показателях, она должна была выйти из комы уже давно, но этого не происходило. Ее время подходило к точке невозврата. Это значит, что дальнейшее содержание посчитают нецелесообразным и на комиссии будет вынесено решение отключить ее от аппаратов.

Эндрю метался по квартире, как дикий зверь по клетке. Он перестал нормально спать, мало ел и чаще прикладывался к бутылке. Сегодня он тоже был пьян уже с утра.

— Энди, это не дело, пойми. Ты должен отпустить ситуацию. Ты бессмысленно изводишь себя, а твои запои не помогут ей, лучше думай о суде. Ведь тебе 10 лет светит! — уговаривал его Джейк.

— Не все такие сильные, как ты, Джейк. Ты вот смог, а я — нет. Я виноват перед ней, понимаешь? Тебе все проще с Юникой: от тебя там вообще ничего не зависит. Что ты есть, что тебя нет. И вины твоей нет.

— Угу, проще мне, конечно, — буркнул Джейк, — твоей вины тоже нет, не выдумывай! Ты взвалил зачем-то на себя то, что ты не делал!

— Вот именно, Джейк! Я не делал, а мог бы, если б рядом был. Я мог бы ее защитить!

— Ты не знаешь, что там было и как, может тебя грохнули прям там, а потом и ее, и тогда некому было бы спасать. Ты не думал, что мог быть такой расклад? Да, тебя не было с ней, но ты ей дал шанс на выживание, когда привез в клинику, а был бы с ней, у нее и этого шанса могло нет быть. И вообще, история не любит сослагательных наклонений. Как бы то ни было, корить себя за то, чего ты не сделал, глупо. Прекращай и начни думать о себе. Что говорит адвокат твой?

Джейк включил свой талант убеждения на полную катушку.

— Говорит, что шансов мало, может скостят несколько лет за чистую анкету и за то, что я ее принес в клинику, — с грустью ответил Эндрю.

— Они там совсем не хотят работать что ли? Где логика: убивать, чтобы потом тащить в клинику?! Это же очевидное противоречие! — возмутился Джейк.

— Знаешь, я не вникаю, мне все равно, — он откупорил бутылку, плеснул в стакан спиртное и залпом выпил.

— Эндрю, что с тобой? Ты сядешь на много лет и тебе плевать? — Джейк злился, понимая, что не в силах помочь своему долговязому другу. Тот опустил руки и не хочет бороться за свою свободу.

— Да, Джейк, мне плевать, потому что Фелицию скоро отключат. Мне вообще без разницы, что со мной будет, понимаешь?

— Не может быть, — тихо проговорил Джейк, наконец догадавшись, что Эндрю не просто переживает за начальницу, что он после одного единственного свидания умудрился влюбиться по уши.

— Может. Не один ты такой «несчастный», — буркнул хмельной доктор.

— Когда ты успел? Вы и встретились-то всего один раз! — удивился Джейк, но ответ был на поверхности.

Если бы он не был так занят Юникой, то давно бы увидел, что трагедия с Фелицией вызвала у Эндрю не только сочувствие, что его упорные поиски и подбор терапии, способной поставить начальницу на ноги, выходят далеко за рамки понятия «дружбы». Он все эти недели буквально бился за нее.

— Ну вот тогда и успел. Отвяжись уже, — налив себе еще порцию горячительного, он опрокинул залпом стакан и крякнул.

Джейк все понял и отстал с расспросами.

Юника оказалась невольным свидетелем этого разговора. Она тихо вошла в окно, когда мужчины беседовали на кухне, и ее острый слух расслышал каждое слово. Она внимательно дослушала до конца, затем выждала несколько минут и вошла в комнату. Пьяный Эндрю взглянул на нее с досадой:

— О! Явилась спасительница миров, ну как, много сегодня наспасала? — и не дожидаясь ответа, продолжил, — по глазам вижу, что много. Хотя нет, не вижу. Я по твоей деревянной мимике вообще ничего не вижу, это у нас Джейк специалист.

Его хмельные глаза с ненавистью зыркнули на девчонку.

— Эндрю, прекрати! — сквозь зубы проговорил Джейк, — ты с утра нализался и не соображаешь, что говоришь.

— Да! Я нажрался! Но очень хорошо соображаю, поверь. Если б не она, в моей жизни вообще бы ничего этого не было! Жил бы себе спокойно, водил проституток и был бы счастлив! Ну? Где же молния, а? Я страдаю! Мне плохо! Почему ее не наказывают?! — он злобно уставился на Юнику, ожидая, что ее немедленно должна постигнуть кара, — ах, какое избирательное у нее наказание! Значит тебе, Джейк, нельзя страдать, а мне можно? Я вас сюда не звал! Вы мне осточертели все! — продолжил он, переходя на крик и обращаясь к кому-то невидимому.

— Эндрю, еще слово, и я тебе врежу! — вскочил Джейк и двинулся вперед.

— Точно! Давай, Джейк, врежь мне! Еще разок, как тогда! Юника, а ты знаешь, что он собирался сделать со мной? А вот я сейчас расскажу, и ты увидишь, какой он «благородный»! — в этот момент Джейк нанес ему удар кулаком в переносицу. Эндрю охнул и схватился за лицо, потом как-то сник и вдруг начал всхлипывать. Кровь смешалась со слезами и стекала через его пальцы.

Обернувшись, Джейк увидел, что Юники уже нет в комнате. Он бросился к окну, но и там, в небе, никого не было. Мужчина провел ладонями по своим глазам и шумно выдохнул: все, что он может и должен сделать сейчас — это успокоиться. В противном случае, весь хрупкий мир, который он такими титаническими усилиями выстраивал в своей душе, рухнет, и из глубин его сердца вырвется запертое там пламя отчаяния и боли. Этого он допустить не мог.

Он постоял перед окном еще некоторое время, медленно вдыхая прохладный уличный воздух. Мысли потекли спокойно и плавно, сердце стало биться ровно. Затем он вернулся к Эндрю, который к тому времени сходил умыться и остановить кровь:

— Как думаешь, где она? — спросил Джейк ровным тоном.

— Не знаю, — выдохнул Эндрю, грузно плюхаясь в кресло, — я уверен, она слышала наш разговор про Фелицию.

— Почему ты так решил, она же появилась позже? — Джейк снова был удивлен: несмотря на опьянение, мозг Эндрю продолжал ясно мыслить.

— Потому что она не удивилась моему монологу. Она внимательно слушала, но не удивилась, — пробубнил трезвеющий кардиолог, затыкая себе ноздри ватным тампоном.

— Ты ж не читаешь ее по глазам, — саркастично заметил Джейк.

— Не читаю, я просто это почувствовал, — как бы ни отрицал Эндрю и не доказывал свою независимость, он давно ощущал связь с Юникой.

Это новое для него слово «интуиция» стало почти повседневным в его жизни. Еще тогда, много месяцев назад, когда его непреодолимо потянуло домой, и он уходил из клиники посреди рабочего дня, доктор ощутил впервые это зудящее, требующее внимания, тревожное состояние, когда вопреки планам и даже здравому смыслу, он делал то, что не хотел и не должен был делать. Как будто невидимый поводок или нить марионетки управляла им.

От болевого шока Эндрю начал трезветь быстрее. Здравый смысл взял верх над эмоциями, и он смог обдумать ситуацию, которую сам и создал:

— У меня есть несколько вариантов, но все они ни чего хорошего не сулят, — начал он рассуждать.

— Давай все, — оживился Джейк.

— Ну, первый, самый очевидный и простой: она ушла, чтобы больше никогда не вернуться. Даже если девчонка получит травму, она не придет ко мне и сгинет где-то на просторах нашей планеты. Может оно и к лучшему, может все-таки это ее путь домой, — в этот момент он опасливо посмотрел на Джейка.