Руки и ноги Юники были помещены в металлические петли, ее шея плотно зажата в ошейник.

«Вот здесь твое место, в кандалах и с ошейником!» — подумала Юника, прежде чем электрический импульс через шею вонзился в нее и оборвал связь с реальностью.

Однако профессор оказался тоже не прост. Вместо того, чтобы колыхнуть импульс в Юнике и разбудить в ней силу, он подавал ровно столько напряжения, чтобы заставлять связь сиять ярче, но при этом не давая возможности перейти рубеж и запустить в девушке энергию.

Решив, что такая удача бывает раз в жизни, он не стал никому сообщать о ее местонахождении, а всем свидетелям ее приезда просто стер память. Коня же снова запер в куб, только на этот раз позаботился, чтобы тот ничего не поломал: он надел на него электронные кандалы, которые не позволяли двигаться.

Девчонка опять попалась в ловушку. Держа на энергетической подпитке, профессор то восстанавливал ее, то снова долбил импульсами, пытаясь понять, куда уходит нить связи, в какую точку вселенной. И был уже на половине пути, расшифровав часть координат. Ее биоритмы действительно колебались, оживляя связь с высшей расой.

***

А в это же время Мара из окна своих покоев наблюдала сцену, разворачивавшуюся в саду. Увидев, что Даара упала, она поспешила вниз, чтобы помочь любимице. Мара знала, что произошло, но никак не ожидала такой прыти от дикарки. Ее опыт работы с низшими расами давал ей уверенность, что никто из них не способен влиять на мозг развитых. Более того, они ставили многократные опыты, которые лишь подтверждали эту теорию. Низшие касты не в состоянии пробиться не только в разум, а даже отследить энергетическую нить представителя элиты. Однако девчонка растоптала эту нить, и не только растоптала, но и вломилась в сознание Даары и запустила в ее мозг свои воспоминания. Да еще на таком глубоком уровне, что сейчас Даара ощущает себя в нижнем мире и испытывает все те чувства, что и девчонка когда-то.

Мара спешила туда, к девушке. Она знала, как важно время, ведь промедление может сказаться критическим образом на психике Даары и оставить в ней необратимые изменения. Прав, прав был Чернобог, она «обломала зубки» об эту дикарку.

— Быстро поднимите ее и несите ко мне, — приказала она Зроому и Пхивосту, добежав до места трагедии.

Те беспрекословно подхватили девушку и понесли в покои княгини.

Положив ее на диван, они удалились. Мара присела рядом с ней, и начала медитировать. Она вошла в разум девушки. Да, зрелище было страшное. Черные воспоминания дикарки пронзили острыми иглами память Даары и вызвали шок и резонанс, который сейчас уничтожал девушку изнутри, перейдя из ментального, на физический уровень. Мара осторожно начала стирать воспоминание Юники, стараясь не повредить собственные воспоминания Даары. Княгиня вполне осознавала, что такие удары совсем без последствий не пройдут. Даара не будет помнить деталей, но общий фон, ощущения, она сохранит на всю жизнь. Да, жалко бедную девушку, она так на нее рассчитывала. Впрочем, что взять с этих детей? Ей ведь всего две тысячи семьсот лет, совсем юная.

Княгиня закончила и вышла из сознания девушки. Та спала.

— Да, милая, отдохни. Не сладко тебе пришлось, — пробормотала Мара и вышла из комнаты. Теперь Дааре нужно прийти в себя. Через несколько часов она проснется.

***

Кроом был растоптан. Все те, кого он всю жизнь считал своими близкими и надежными друзьями, сейчас стояли по другую сторону баррикад.

Он молча развернулся и ушел. Только что весь его мир, который он так любил, рухнул и превратился в пепел.

Обнаружив, что Юника исчезла, он первым делом вошел в дом, но в ее комнате было пусто. Подумав немного, он решил, что ей просто нужно побыть одной, и направился прямиком к отцу, в его кабинет.

— Папа! — вошел он в кабинет Чернобога.

— Слушаю, — седой мужчина оторвался от бумаг и сурово взглянул на сына.

— Ты ничего мне не хочешь рассказать о своих планах на Юнику? — прямо с порога начал Кроом без всяких любезностей и этикетов.

Мужчина встал из-за стола и медленно подошел к окну, глядя куда-то вдаль.

— Даара сказала? — спросил он.

— Не только, — обреченно ответил Кроом.

— Впрочем, это уже без разницы. Да, сын, у меня были на нее планы. Она связана с высшей расой, и мы пытаемся отыскать путь к ним.

— Да? И каким же образом? Не подскажешь? — в голосе наследника слышался вызов.

— Тем самым, сын. Наше развитие — превыше всего, ты и сам это знаешь. У нее нет выбора! — лицо великого князя было абсолютно спокойно и невозмутимо.

— А у меня? У меня есть выбор? — спросил Кроом с ненавистью.

— Есть. У тебя есть Даара и вообще кто угодно, кроме этой дикарки, — подытожил отец безапелляционно.

— Ясно, — Кроом прикоснулся пальцами к своему виску и сделал резкое движение рукой в сторону транслятора мыслей, перекинув туда свои воспоминания о дикой планете.

— Я не знал, что я настолько тебе безразличен, — сказал сын и ушел из кабинета.

Великий князь постоял еще немного, затем вернулся в кресло.

На душе скребли кошки. Он знал, что предал сына, но это его долг. Он не мог предать свое государство. Они столько веков искали высших, и вот, наконец, смогли прикоснуться к желаемому. НО… всегда есть но! Кроом, его родной сын, стоит между ними и их будущим. И он должен им пожертвовать.

Время лечит. Это нерушимый закон проверен тысячелетиями. Да, парню будет больно, но рано или поздно он смирится, успокоится, и все встанет на свои места. Он тоже поймет, что нет цели выше, чем служение своему народу.

Чернобог включил запись памяти Кроома, которую тот оставил перед уходим, и стал смотреть.

Вот на экране их главный флагманский фрегат Черный ворон и его сын, командир того корабля, смотрит в глаза их главному врагу — Перуну. Тот направляет свой лучемет на Кроома и нажимает спуск. Яркая вспышка озарила коридор, и лишь мелькнули чьи-то маленькие руки, подхватывающие тело его сына.

Но вот картина меняется. Князь видит лес, костер, и девчонку, которая возится у огня, потом заботливо меняет повязку, делает укол, кормит, поит, укрывает от дождя, охотится, разделывает добычу, рубит толстенные деревья, делая все, чтобы его сын скорее поправлялся.

А вот стая диких собак напала на Кроома. Он не может отбиться, он слаб, и она влетает в эту стаю размахивая ножом и мечом, выкашивает половину зверья, защищая его мальчика. Она самоотверженно бьется и вытаскивает его из лап смерти.

А теперь новая дислокация. Его сын «благодарит» Юнику за спасение: князь видит, как парень бьет булыжником девушку по голове, и та теряет сознание. Он рвется домой, воруя у нее лошадь, но не находит дорогу.

Она пытается уйти, хочет порвать с ним после такого жестокого поступка, но возвращается, чтобы снова спасти ему жизнь от волков, а потом его сын снова ее предает — ведет к медведю, который в разы больше девчонки. Князь видит, как Кроом спокойно наблюдает за девушкой, которая в одиночку сражается за свою жизнь. Это подлость. Но еще большая подлость то, что он взламывает ее память, когда она еще без сознания, раненая, слабая и беспомощная после битвы с медведем. В этот момент князь приостановил запись и отвернулся. Он не верил, что его сын мог так поступать, хотя… она дикарка, а кто из них так не вел себя с дикарями и с низшими расами? Ведь их никогда за людей не считали. Поступки его сына — лишь отражение их системы, не более.

Князь снова запускает запись. Девчонка хочет убить его мальчика. Справедливо! Он бы убил гораздо раньше, уже после первой его попытки предательства, а она почему-то останавливается. Несмотря на все его подлости и нанесенные обиды, она не может с ним покончить, да еще и стыдится своего поступка!

Чем дольше князь смотрел запись, тем больше мрачнел. Он просмотрел все 10 лет их жизни, видел его измены, видел бастарда, и видел как девушка, несмотря ни на что, снова и снова жертвовала собой ради его сына.