Он вспоминал дороги. Бесконечные дороги, уходящие за горизонт. Он бродил по ним, прятался в кюветах, когда слышал шум машин — вдруг это бандиты? А когда не было машин, прятался от ходячих. Они вылезали из леса, из оврагов, из полуразрушенных домов. Он бежал, задыхался, падал, поднимался и бежал снова. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Однажды его загнали в тупик. Три ходячих шли на него, медленно, неотвратимо. Бен вытащил пистолет, который дал ему Айзек. Стрелял, пока не кончились патроны. Первые две пули попали в цель — ходячие рухнули. Третья ушла в молоко, четвертая задела плечо третьему, но не остановила. Пятый выстрел пробил голову последнему. А шестой патрон так и остался лежать в кармане — он не успел его вставить. Бен стоял над поверженными телами, дрожа всем телом, и смотрел на пустой пистолет. Потом долго шарил по карманам, пересчитывая оставшиеся патроны. Шесть штук. Всего шесть.

После этого он стал беречь их. Каждый патрон казался ему маленькой жизнью. Он перестал стрелять в ходячих, если можно было убежать. Он научился красться, замирать, сливаться с тенями. Он потерял счёт дням, потерял надежду, потерял даже страх — осталась только глухая, выматывающая усталость.

Он бродил по дорогам, ел что придётся, спал в подвалах и на чердаках. Он стал тоньше, быстрее, злее. Но внутри, где-то глубоко, всё ещё жил тот Бен, который хотел быть полезным. Тот Бен, который ошибался, но хотел как лучше. Он ненавидел себя за то, что не смог предупредить Айзека. За то, что испугался. За то, что сбежал. За то, что сейчас, сидя в этом проклятом доме, он боится не умереть, а встретиться снова с теми, кого предал.

Он поднял голову, вытер слёзы грязным рукавом и посмотрел на пустую стену. Завтра надо идти дальше. Надо найти еду. Надо выжить.

И где-то там, впереди, может быть, его ждало что-то новое. Бен не знал, что именно. Но он знал, что Айзек бы не сдался. И он не сдастся.

Он заставил себя встать, подошёл к окну, выглянул на пустую улицу. Где-то вдалеке маячила фигура ходячего. Бен вздохнул и начал собирать свой нехитрый скарб. Пора было двигаться дальше.

Мы шли по Кроуфорду. Вернее, по тому, что от него осталось. Планомерно зачищали ходячих — их оказалось не слишком много. Зато трупов с простреленными и проломанными черепами хватало. Кто-то постарался.

В одном из просторных кабинетов, переоборудованном под больничку на скорую руку, мы наткнулись на записи. На столе была стопка бумаг, исписанных торопливым, нервным почерком. Я взял те, что были внизу, и начал читать.

"Началась эпидемия. Симптомы: повышение температуры, рвота, диарея. Всё как при обычном отравлении. Предположительно — просроченные продукты. Но мы проверяли склады, там всё в порядке. Не понимаю, что происходит."

Я перелистнул страницу. Дальше почерк стал более нервным, буквы прыгали.

"Ещё случаи. Люди валятся. Симптомы те же. Никто не признаётся, что ел что-то не то. Начали проверять воду. Кажется, нашли причину."

Следующая запись была короче.

"Вода. Всё дело в воде. У нас скважина, но это не скважина — старый резервуар. Кто-то скинул ходячего в дальнейший люк, видимо приняв её за канализацию (случаи были). Он там разложился. Вода отравлена. Поздно узнали. Слишком поздно."

Я перевернул страницу. Дальше шли списки умерших, столбцы имён, зачёркнутые крест-накрест. А в самом низу — приписка, торопливая, почти нечитаемая:

"Анна Корреа беременна. Не знаю, что делать, аборт она отказывается делать. Если узнают, то её убьют, но правила есть правила."

Я отложил бумаги. Лили смотрела на меня, ждала. Остальные тоже.

— Что там? — спросил Гленн.

Я выдохнул, собирая мысли.

— Вода была отравлена. Кто-то скинул ходячего в резервуар. Началась эпидемия, люди думали, что это отравление. Много кто погиб но кажется не это послужило причиной падения этого места.

— И что послужило? — Винс недоверчиво поднял бровь.

— Хрен его знает, — ответил я. — Эпидемия уже подкосила людей. А потом похоже что то случилось.

Мы пошли дальше. В соседнем кабинете под столом валялся дневник, если бы не его яркий цвет, возможно вообще бы не заметил. Я открыл его в самом конце. Кривой почерк, последние страницы написаны второпях.

"Они сказали, что Анна сошла с ума. Я видела, как она шла по коридору с пистолетом. Она плакала. Она стреляла. Она не останавливалась. Ей никто не мог противостоять. Я спряталась под стол. Я слышала, как падают люди. Я слышала, как она кричит: За что?! Боже, неужели мы сами для себя построили ад"

Страница обрывалась. Дальше ничего не было... Это случайно не про это Анну писал врач?! В итоге я всем рассказал что прочёл. Повисла тишина, Молли стояла у окна, смотрела на улицу, на развалины того, что было её домом.

— Она была права, — тихо сказала она. — Они сами построили этот ад. Сами в нём и сгорели.

Я не стал спорить. Посмотрел на бумаги, потом на окно, где маячила тень очередного ходячего. Похоже отравление подкосило многих, а у какой то Анны съехала крыша и она начала крошить всех подряд, а из-за эпидемии никто ничего не смог ей противопоставить... Нда...

— Всё, — сказал я. — Кроуфорда больше нет.

Я уже собирался дать команду уходить, как в голову полезла мысль. Одна такая, неприятная, но очень практичная.

А что у них вообще осталось?

Не успел я открыть рот, как Винс опередил.

— Молли, — повернулся он к ней. — Где тут у вас склад был?

Все замерли. Я видел, как у Лили дернулся уголок губ. Нейт просиял.

— Оружие там есть? Для вооружённых сил США, — добавил он с таким видом, будто до сих пор был на службе.

— Кастрюли бы не помешали, — заметила Лили. — Сковородок на всех не хватает.

Я усмехнулся. Мародёрство, конечно, дело неблагородное, но в данном случае я был за. Кроуфорд больше не нуждается в припасах.

— Веди, — кивнул я Молли.

Она повела нас вглубь здания. Чем дальше мы шли, тем тяжелее становилась атмосфера. Не опасность — нет. Просто чувство, что мы идём по склепу. Запах смерти въелся в стены, в пол, в потолок. Даже разбитые окна не помогали — свежий воздух не мог выветрить эту вонь.

— Тут раньше лаборатория была, — тихо сказала Молли, проходя мимо комнаты с разбитыми пробирками. — А тут кабинет главного.

Она кивнула в сторону лестницы, но я не стал уточнять.

Мы свернули в боковой коридор. Молли остановилась перед массивной железной дверью.

— Склад, — сказала она. — Если там что-то и осталось, то за этой дверью.

— Открыто? — спросил Винс.

— Должно быть. В панике никто не думал о замках.

Я толкнул дверь и она поддалась с протяжным скрипом. Внутри было темно, пахло пылью, металлом и чем-то сладковатым, от чего желудок сжался.

— Свет есть? — спросил Нейт.

Я включил фонарик на резаке (благодаря строительному магазину опыт в недостатке света имелся). Луч света выхватил из темноты ряды стеллажей. Банки, ящики, какие-то мешки. И тишина. Гробовая.

— Работаем, — сказал я. — Быстро, аккуратно. И не рассредотачиваемся.

Мы двинулись внутрь. Склад был большим. Слишком большим для такого количества людей. И в этой тишине каждый шаг казался слишком громким.

Мы начали осматривать склад, и у нас полезли глаза на лоб. Здесь было всего дохера. Реально дохера. И ещё немного сверху. Похоже, Кроуфорд успел обнести пару здоровенных супермаркетов, а может, и не пару. Гленн правду говорил, что вокруг их территория фактически вычищена.

Коробки, ящики, стеллажи. Консервы, крупы, вода, батарейки, инструменты, одежда. Всё навалено как попало, но много. Очень много.

Я отошёл к стеллажу с какими-то мелкими коробками, начал ворошить. Рядом Лили копалась в ящике, вытаскивала то банки, то какие-то упаковки. И вдруг я заметил, как она хитро улыбнулась, сунула руку в коробку и достала тюбик. Я присмотрелся.