— Да ладно тебе, чего ты взбесился? — крикнул ему вслед Джейк, но Эндрю уже не слушал его.

Джейк медленно допил свой кофе и ушел в ординаторскую. В этот день он больше Эндрю не видел.

На следующий день Джейк с утра пораньше заглянул в лабораторию и проверил готовность анализов друга.

«Странно. Зачем анализировать чистый ватный тампон?» — подумал он, глядя расшифровку. Ни следов крови, ни других компонентов не было обнаружено в анализе.

«Какой смысл ему этим заниматься? Видимо, что-то он все-таки хотел найти...» — продолжил размышлять доктор. Он вернул распечатку анализа на место и покинул лабораторию. Через некоторое время они снова пересеклись.

— Эндрю! — окликнул Джейк друга.

— Ну? — грубо ответил тот, явно не собираясь вступать в длительный диалог.

— Надо поговорить, — продолжил Джейк и тут же добавил, — извини меня, я был неправ.

— Принято, — нехотя пробурчал вечно недовольный доктор.

— Давай ты все-таки расскажешь, что произошло. Я обдумал тут на досуге и понял, что с твоим чувством юмора ты вряд ли смог бы придумать эту историю. Так что… Я тебе верю! — выдохнув последнее слово, кареглазый мужчина ободряюще хлопнул по плечу коллегу.

— Знаешь, Джейк, боюсь, что я действительно все выдумал. Сейчас я и сам не верю в то, что произошло. Это больше похоже на галлюцинацию. В первый раз я мог просто спроецировать ситуацию после неудачной операции, а во второй я откровенно был сильно пьян: могло и привидиться. Так что нечего рассказывать, — задумчиво произнёс долговязый доктор.

— Ну хорошо, так что тебе мерещилось? — настоятельно продолжил Джейк.

— Я уже сказал: девушка, лет двадцати, ранена, у меня в квартире, без сознания.

— И что ты сделал? — спросил друг.

Они неспеша шли по ярко освещенному коридору больницы. Бежевые стены чередовались с полупрозрачными дверями палат. Это было отделение кардиохирургии, где работал Эндрю.

— Вот самое интересное, что я и сделать-то ничего не сделал: как будто оказался заперт в каком-то пузыре звуконепроницаемом. Я не мог позвать на помощь, не мог позвонить, вообще ничего не мог, словно меня выдернуло из этого мира, - он подошел к одной из безликих дверей дернул ручку на себя.

— Да, похоже на глюк. Ты в отпуске давно был? — поинтересовался настырный доктор, пропуская в палату коллегу и прикрывая за собой дверь, — очень похоже, что тебе пора отдохнуть.

— Да, пожалуй, отпуска не было уже порядочно, — вздохнул Эндрю. Он пытался припомнить, когда же он отдыхал последний раз: то ли два, то ли три года назад.

— Ну а закончилось это чем? — спокойно спросил Джейк.

— А вот здесь я даже рассказывать боюсь — слишком все неправдоподобно. Я ее вылечил! - надевая стетоскоп, констатировал кардиолог.

— Хм, ну это-то как раз правдоподобно. Ты ж врач! — со смехом заметил Джейк.

— Я перенес ее на кровать, раздел и начал осмотр. И вот тут началась какая-то ерунда! Крови вытекло много, а куртка сухая, и пятен нет нигде, и самое главное: я прикасаюсь к крови, а на пальцах следов нет! — продолжил Эндрю, закончив осмотр и переходя к следующей койке.

— Да, типичная галлюцинация, — подтвердил Джейк, медленно продвигаясь за ним.

— Так вот, апофеоз всего этого таков, что когда я прикоснулся к ране, она начала затягиваться! И через пару минут исчезла! — воскликнул Эндрю, напугав глуховатого дедушку, рядом с которым они остановились.

— Твоё подсознание не смирилось с потерей пациента, вот оно тебя и «дурит». Ты спас воображаемую девушку от воображаемого ранения. Все, гештальт закрыт! — подвел итог Джейк, ласково улыбнувшись старичку и похлопав того по руке, чтобы успокоить.

— Да, пожалуй, ты прав. И анализ ничего не дал, — задумчиво добавил Эндрю.

— Конечно, не дал! Я бы испугался, если б дал, — добавил веселый доктор, когда они выходили из палаты, — но ты бы зашёл к психиатру, может, тебе каких витаминов пропить выпишет. Ты ж понимаешь, что это все не очень хорошо и для здоровья, и для карьеры, — уже более серьезно продолжил Джейк.

Друг Эндрю крепко задумался. Он слишком давно знал этого хладнокровного доктора, чтобы начать сомневаться в его здравомыслии. И еще он понимал, что подобный рассказ у психиатра сразу поставит крест на карьере кардиолога. Навсегда. Но и поверить в такое просто невозможно. Значит Эндрю врет. Причем это какая-то многоходовая ложь и цель ее совершенно не ясна.

Долговязый кардиолог был доволен разговором. Теперь его друг будет уверен, что начался какой-то розыгрыш. В любом случае он не поверил, а значит больше расспрашивать не станет. Затаится и будет ждать.

«Ну-ну, пусть ждет», — мысленно усмехаясь, доктор спешил на обед.

***

Покинув Эндрю, Юника направилась на новое задание. Совсем простое. Время у нее еще было, и она погрузилась в размышления. Сегодня у нее был диалог, она даже позволила прикоснуться к себе и отрезать волосы! И ничего! Ей ничего за это не было! И это странно. С одной стороны радостно, ведь она могла общаться с людьми, с другой — очень настораживало: правила игры явно менялись, а ее, как всегда, никто не поставил в известность, а значит она будет изучать эти правила методом проб и ошибок — а это больно!

А ведь когда-то все было предельно ясно и понятно: есть четкие инструкции, что можно и что нельзя. Все. Живешь себе спокойно, ведешь себя хорошо, делаешь, все, что скажут. Не шалишь. А если шалишь, то знаешь, что за это будет наказание, соразмерное «шалости». С некоторых пор эти понятные и простые правила перестали работать. Не все и не всегда, но досадные сбои держали Юнику в постоянном напряжении: она уже не была уверена в том, что ее изначальное предназначение не изменилось. А если изменилось, то кто она теперь? Или что?

Есть мнение, что судьба каждого человека уже давно написана, и все, что остается делать людям — просто прожить ее. Однако череда мелочей, наполняющих нашу жизнь, может заметно искажать эту самую линию судьбы. А это бывает очень вредно. В первую очередь для того, чья судьба отклоняется от правильного пути, во вторую — для окружающих его людей, ибо начинается цепная реакция.

После развала СССР, начались лихие девяностые. Время, от которого кружило голову всем: дикое, необузданное, строптивое. Вся страна неслась под откос, а люди выживали в этой коловерти. Народ, привыкший к порядку, захлебнулся неожиданно свалившейся на него свободой. Из-за рубежа помимо вещей, хлынули потоки информации. Да, со временем ее научились фильтровать, но тогда абсолютно все принималось за чистую монету.

Именно в этот период особо популярна стала жёлтая пресса. Это сейчас она источник сплетен и интриг, а тогда это чтиво было погранично с фэнтези. Гороскопы, прогнозы, невероятные истории, дичайшие события — все это было придумано там, в жёлтых газетёнках.

Особняком в те времена стояли темы вампиров, лечения энергиями и инопланетян!

Мы читали и верили, ну, почти всему. Особенно про инопланетян. Фото огней в небе, едва различимые силуэты тарелок, дикие истории о похищениях людей в передачах об нло. Да, все это народ глотал не жевамши.

Юнике в то время было около восемнадцати. Она жила в небольшом городке с родителями и старшим братом. Семья была обычная, рабочая. Оба родителя трудились на одном комбинате, достаток был средний, без изысков, но на все хватало.

Девочка росла обычным ребёнком, неплохо училась в школе, ходила в секцию верховой езды. И все бы ничего, но, к сожалению, ее родители, как и многие в то время, имели очень вредное хобби — они любили выпить.

Сколько она себя помнила, в семье все время были ссоры и пьянки. Просто удивительно, что при таком образе жизни они не скатились до уровня маргиналов и не превратились в бомжей. И откуда столько здоровья? Вечером пьют и ругаются, а утром отправляются на работу. И так почти каждый день.

Юника понимала, что это неправильно, но не в ее силах было что-то изменить. Спокойных дней, когда в доме все были трезвые и не орали друг на друга, в году не набиралось и пары недель.