Юника обернулась и внимательно посмотрела на Радогора. Взгляд ее был холоден и спокоен, а лицо абсолютно ничего не выражало. Она устала, запыхалась и тяжело дышала, но лицо оставалось неподвижно, как будто в маске.

« …Но все, что мне нужно — это несколько слов, и место для шага вперёд…» — продолжала непонятно откуда звучать песня.

«Вот это да!» — подумала Юника.

Перед ней стоял великан выше двух метров ростом с телосложением идеально сложенного атлета — просто гора мышц. Длинные, светлые, почти белые волосы, местами с седыми прядями, обрамляли суровое мужественное лицо с твердым подбородком, прямым пропорциональным носом, высокими скулами и высоким лбом. Прямая линия бровей и губ, и глубокий взгляд стального цвета глаз, пронизывающий холодом и решительностью. На вид ему было около сорока с небольшим лет, однако глубокие морщины уже коснулись его переносицы и лба.

Кожаные штаны, массивные сапоги и белая шелковая рубаха с распахнутым воротом завершали образ.

«Ну и хорошо! Вряд ли он двигается быстро с таким ростом, а значит будет не сложно», — мелькну мысль в голове у девушки и она прыгнула вперед — прямо на эту гору.

Гора сдвинулась мгновенно, и девчонка промахнулась.

Она развернулась и сделала новый выпад мечом: Радогор мигом отразил удар, да с такой силой, что меч Юника выронила.

«Ясно, тут другая тактика нужна», — подумала она и тут же отпрыгнула от встречного удара.

«Принимать его удары я не смогу, массы не хватит, да и подустала уже, нужно держать его на расстоянии и ждать», — подумала она и краем глаза увидела, что сзади на нее бежит новая группа охранников.

— Назад! — крикнул им Радогор, — не трогать! Я сам! — его красивый низкий звучный голос эхом отразился от стен.

В момент, когда он отвлёкся на них, она бросилась к мечу, и подхватив его, заняла удобную позицию.

Они не спешили нападать друг на друга: он ждал, а она выбирала тактику.

Девчонка сделала ложный выпад — князь среагировал, затем еще один — и он сделал выпад навстречу ей, она мгновенно присела и увернулась: проходя у него под рукой, она, изловчившись, ткнула ему короткий кинжал в ногу, но в этот же момент почувствовала такой же удар сзади под нижнее ребро. Нож вошел неглубоко, но дыхание перехватило. Она сделала кувырок и встала позади Радогора. Тот обернулся и внимательно ее рассматривал. Из его ноги тонкой струйкой текла кровь, но мужчина как будто этого не замечал.

А вот Юника замечала. Под курткой растекалась теплая липкая субстанция и стало жечь. Двигаться и махать мечом стало больно.

«…И есть только белые, белые дни, белые горы и белый лед… " — музыка продолжала играть, оглушая всех присутствующих необычными звуками, всех, кроме девушки. Ее она бодрила, заставляла шевелиться резвее.

Юника поняла, что времени у нее мало. Она скоро начнет терять сознание от боли. Собрав силы, девчонка снова сделала ложный выпад — князь почти не среагировал на него, лишь чуть дернулся в сторону, но она тут же левой рукой метнула в него кинжал, и сама за кинжалом мгновенно ринулась вперёд. Радогор, уворачиваясь от летящего лезвия, открыл плечо, куда Юника тут же всадила меч.

«Но все, что мне нужно это несколько слов и место для шага впере-е-ед!» — победно гремело в ушах всех присутствующих.

Он повалился навзничь, а девчонка встала над ним, и удерживая меч в его плече, наклонилась и негромко сказала:

— Захочешь жить — приезжай ко мне, не медли, я тебя спасу! И людей моих верни, всех до одного!

Тут же выдернула меч, и он исчез из ее рук. В этот момент стража, увидев, что хозяин ранен, бросилась сзади на Юнику, но не добежав, в нерешительности остановилась, и тут же в ужасе попятилась назад: в окне, позади Радогора, висел конь, а на нем восседал Сайфор. В его руке был арбалет, который тот навел на Князя.

Ударом ноги кузнец вышиб стекло:

— Юника, быстрей! — коротко скомандовал он, но девушка и так уже находилась рядом. Превозмогая боль, девчонка взобралась на подоконник, и тут силы покинули её окончательно, и она чуть не выпала из окна вниз. Свободной рукой Сайфор легко, как игрушку, ухватил ее поперек туловища и втянул к себе, усадив впереди боком на седле. Остатки сознания ее покидали очень быстро.

Радогор молча наблюдал за ними.

Как только Сайфор развернул коня спиной, охрана схватилась за арбалеты, чтобы снять его оттуда стрелой.

— Не стрелять! — раздался голос Радогора, — пусть уходят!

«Какая смелая девчонка,» — глядя в след летящему в небе коню с Юникой на спине, подумал князь и тут же, превозмогая боль, обратился к стражникам:

— Сколько убитых?

— Ни одного, ваша светлость! — радостно рапортовал капитан стражи.

— Как так? — едва соображая, спросил раненый князь.

— Да вот так: у всех ранения, но небольшие.

«Ай да девчонка, непростая девчонка!» — удивлению Радогора не было предела, однако шоковое состояние быстро ушло, и он потерял сознание от боли.

Сайфор несся обратно к избушке, но Кузя скакал все медленнее и ниже с каждой минутой, в результате они вместо нескольких минут летели почти полчаса.

Когда Кузя снизился на поляну, девчонка на руках кузнеца все еще была без сознания. Сайфор осторожно перенес ее в избушку и положил рядом с Мороком.

Кузнец попытался осмотреть рану Юники, но не смог ни расстегнуть куртку, ни задрать ее наверх — куртка не поддавалась, и даже нож оказался бесполезен.

Он был в полном замешательстве, но уже не удивлялся. Все, что ему оставалось — это сидеть и ждать.

Прошло несколько часов. Уже день катился к закату, когда Юника очнулась. Ее рана зажила в обычном режиме.

Девушка приподнялась на лежаке и радостно огляделась: стены маленькой избушки казались ей такими родными. Милый дом! Сайфор правильно все сделал — появился вовремя и к месту. Он молодец!

Опустив взгляд, она вздрогнула: рядом лежал Морок. Он был совсем плох: дышал часто и хрипел. Это была агония!

Юника спокойно встала, обошла топчан и встала рядом с умирающим парнем. Она все еще любила его и надеялась, что он ее тоже.

«Впрочем, если его чувства угасли, то может и к лучшему: если я завершу свой путь вот так, то это будет вполне достойный финал», — подумала она, и положив руки ему на лоб и солнечное сплетение, закрыла глаза.

Гром и молния пронзили небо и сотрясли всю поляну. Сайфор от неожиданности вскочил, и запнувшись о полено в костре, упал прямо в огонь. Чертыхаясь, он сбил пламя с куртки и побежал к избушке — посмотреть, что произошло. Очень медленно и тихо кузнец приоткрыл дверь. Его взору предстала картина: Юника неподвижно лежала на полу около Морока.

Парень подошёл ближе. Князь, казалось, спал. На его теле почти не было синяков и ссадин, а глаз чудесным образом появился на своем месте. Вывернутая рука снова встала на место, а нога срослась и поменяла цвет на нормальный. Он ровно дышал, даже чуть похрапывал.

Сайфор ничего не понял. Подойдя и наклонившись к девушке, он отшатнулся: седые волосы обрамляли сильно постаревшее лицо, испещренное множественными шрамами. С ужасом он вглядывался в нее, пытаясь понять, та ли эта Юника. Набравшись смелости, он все-таки поднял ее и переместил на топчан. Убирая руку, кузнец заметил кровь. Осторожно отодвинув ее волосы в сторону, он увидел, что вся шея от затылка до воротника куртки представляла собой один сплошной шрам: уродливый и бугристый. Как будто ей множество раз ударяли по этому месту, делая глубокие надрезы или разрывая плоть. И в центре этого шрама зияла кровоточащая продольная дыра.

Не веря своим глазам, он дотронулся до ее рук — они были ледяными как у покойника. Приложив ухо к ее груди, он не услышал биения сердца.

Ноги кузнеца подкосились, и тот плюхнулся на топчан рядом с Юникой. Голова отказывалась соображать. Парень беспомощно переводил взгляд то на Морока, то обратно на девчонку. Его душа разорвалась на тысячу кусочков и отчаянный вопль вырвался наружу. Сайфор закрыл лицо руками. Мыслей не было, чувств тоже. Все внутри него остановилось.