— Но… Лори говорила…

— Лори говорила то, что ей было удобно, — перебил Теодор, и в его голосе прозвучала редкая для него жёсткость. — А удобно ей было с Шейном. Ты же сама всё видела, как они крутили шашни, бегая по лесам, пока он, — Теодор ткнул большим пальцем по направлению к пикапу впереди, — лежал один в палате, окружённый этими тварями. Проснулся в полном аду. Никого. Только ходячие да тишина.

Он замолчал, давая словам врезаться в сознание.

— Так что не он их бросил. Они его списали со счетов, как бракованную деталь. А он… он просто выжил. Нашёл нас. И начал всё с нуля. С новым именем, с новой жизнью. И, по-моему, имеет на это право.

Эми не нашлась, что ответить. Она отвернулась к окну, но теперь её взгляд был не пустым.

Они помолчали ещё несколько минут, пока грузовик подпрыгивал на колдобинах. Эми, наконец, не выдержала. Её любопытство, заглушённое шоком, снова прорвалось наружу.

— А это… что у их на спинах было? — спросила она, осторожно глядя на массивный каркас, прислонённый к спинке сиденья. — И то, чем они… стреляли. Это что, пушка какая-то?

Теодор почесал свою бритую макушку, подумал и пожал могучими плечами. Объяснять физику он не мастер.

— Хреновина, — сказал он просто. — Вырабатывает электричество. Без неё эти штуки, просто куски железа. А так… ну, ты видела.

Он помолчал, глядя в лобовое стекло, и добавил, уже с лёгкой усмешкой в голосе:

— Там у него ещё кое-что есть, поинтереснее. Но если я начну рассказывать, что рукой можно вещи двигать, как магнитом, ты решишь, что я совсем крышей поехал. Лучше сама увидишь, если покажет.

Эми кивнула.

— Сейчас домой поедем? — с надеждой спросила она, представляя себе хоть какое-то безопасное место.

Теодор покачал головой.

— Не сейчас. Сначала на автомобильную свалку. Там контейнеров разных — навалом. Их нужно порезать, листы железа снять. Для дома, чтобы стены укрепить потолще. А уж потом — домой.

Он сказал это так буднично, как будто речь шла о походе в строительный магазин за досками, а не о вылазке в логово металла и потенциальных угроз. Для него и для всей их группы это и было обычной работой. Сначала добыть ресурсы. Потом укрепить дом. И только потом — отдыхать.

Эми снова притихла, но теперь в её молчании читалось не отчаяние, а усталое принятие новых правил. Она смотрела в окно на мелькающий разрушенный мир и, возможно, впервые за долгое время думала не о том, как спрятаться, а о том, что скоро у неё будет стена, которую не так просто проломить.

***

Мы доехали до свалки без особых происшествий. Заброшенная стоянка грузовиков и горы металлолома — идеальное место, чтобы затеряться. Заехали внутрь через пролом в заборе.

Сперва я направил всех к сараям на окраине свалки, где обычно хранился инструмент. Надежда была на газовые баллоны и автогены. Но надежда умерла быстро. Ворота сараев были взломаны, внутри — пустота, покрытая пылью и следами грызунов... Баллонов не оказалось. Похоже, их вывезли одними из первых, когда мир только начинал рушиться. Либо местные мародёры всё уже давно обчистили.

Я постоял секунду, оценивая ситуацию. Варианты были такие: ехать искать баллоны в гаражи или на какую-нибудь станцию техобслуживания. Но это означало потратить несколько часов, а то и до ночи задержаться, катаясь по незнакомым районам с непредсказуемым уровнем угрозы. Рисковать людьми и транспортом ради экономии заряда резаков… Нет. Неоправданно.

— Меняем план, — сказал я, поворачиваясь к группе. — Баллонов нет, значит придётся резать будем тем, что есть. Потратим часть заряда, но сегодня же и вернёмся. Задерживаться здесь до темноты не будем.

Нашёлся, наконец, и сам объект — три морских контейнера, стоящих рядом, как ржавые кирпичи. Цвет краски облупился, но коробки были целыми. Похоже, в них везли всякий хлам — через открытые двери одного виднелись кучи старой мебели и обрывки проводов.

— Марк, Лили — наверх, на контейнеры. Ведёте наблюдение. Кенни, Тео — периметр. Эми, — кивнул на девушку, — остаёшься со мной. Подавать что нужно и следить за спиной.

Люди разошлись. Щелчок — и у Марка с Лили в руках развернулись резаки, их синие целеуказатели ощупывали дальние углы свалки. Мы с Эми остались у подножия первого контейнера. Я поднял руку, и треугольный раструб моего резака с шипением развернулся, нацеливаясь на стену.

— Отходи подальше, — сказал я, не оборачиваясь. — Искры и окалина летят горячие.

Я нажал на спуск. Пронзительный визг рассекаемого металла нарушил тишину, и ослепительно-белое пламя принялось вгрызаться в сталь. Запах озона и раскалённого железа тут же наполнил воздух, пожалуй заряды плазмы не стоит экономить.

Я начал делать выстрел за выстрелом, методично прожигая сварной шов контейнера. В верхнем углу металл, наконец, поддался, и целая секция с лязгом рухнула на землю.

— Движение у входа. Трое, — донёсся сверху голос Лили.

Я уже повернулся, но Марк перехватил инициативу:

— Мои! Оставь!

С крыши контейнера он резко взмахнул рукой. С земли с оглушительным скрежетом сорвался и взмыл в воздух массивный капот от пикапа. Эми, стоявшая рядом, инстинктивно отпрянула, её глаза стали огромными. Капот на лету разорвал первого ходячего пополам, разбросав внутренности по земле.

Прежде чем она успела вскрикнуть, Марк, с диким восторгом на лице, подхватил тормозной диск. Тот, воткнулся в череп второму ходячему с таким хрустом, что у Эми перехватило дыхание. Когда же на последнего мертвеца обрушилось целое колесо, сокрушив его в лепёшку, её ноги окончательно подкосились. Она не просто потеряла равновесие — её тело обмякло от шока, от невозможности мозга обработать то, что он видел: люди, кидающие машины силой мысли.

Она бы тяжело рухнула на пол, если бы сзади не подхватили её мощные руки... Повезло что Теодор, стоявший на страже у грузовика, успел сделать шаг вперёд и поймал её под локти, не дав упасть.

— Эй, держись, — пробурчал он, удерживая её на ногах. — Ничего, привыкнешь. С первого раза всех колбасит, я когда первый раз увидел чуть не обосрался.

Эми не ответила. Она просто беспомощно повисла на его руках, не в силах отвести взгляд от кровавого месива у входа и от Марка, который, стоя на крыше, смотрел на своё творение с сияющими глазами ребёнка, нашедшего новую игрушку.

Лили, наблюдая за этой сценой сверху, лишь покачала головой.

— И как мало нужно мужчине для полного счастья, — произнесла она с лёгким сарказмом.

Но её слова не долетели до Эми. Девушка дрожала, опираясь на Теодора, её мир, который и так состоял из ужасов, только что перевернулся с ног на голову. Ходячие были понятны. А вот это... это было уже за гранью. Это было настоящее колдовство. И самое страшное, что те, кто им владел, казалось, получали от этого неподдельное, почти детское удовольствие.

Грузовик, подпрыгивая на ухабах, медленно выползал со свалки. В кузове глухо звенели стальные листы. В кабине царила та же тяжёлая, шоковая тишина.

Эми сидела, прижавшись к дверце, и смотрела в окно, не видя мелькающих развалин. Перед её внутренним взором снова и снова прокручивались кадры, будто заевшая пленка.

Белое, режущее глаза пламя, прожигающее сталь, как нож масло. Потом… потом этот кошмар. Небольшая металлическая балка, которую Айзек и Лили даже не трогали руками. Она сама, повинуясь невидимой силе, просунулась под срезанную стенку контейнера. И стенка, которая далеко не маленькая, с лязгом и скрипом оторвалась от земли и поплыла по воздуху, прямо в кузов, аккуратно легла на трубы.

Она слышала, как Марк, с восторгом ребенка, спросил: «А можно ли просто одним модулем загрузить всю стенку?»

И холодный голос Айзека в ответ: «Площадь слишком большая. Поле не может схватить такой объём равномерно. Риск деформации и потери контроля. Двумя — надёжнее.»

Эми сглотнула. Её пальцы вцепились в колени до боли, это не укладывалось в голове, и в какие ворота не лезло. Ладно эти «пушки», стреляющие сгустками энергии — это ещё можно было как-то списать на секретное армейское оружие, о котором она не знала. Но это? Поднимать силой мысли? Разбирать ходячих с такой же методичной, бесстрастной лёгкостью, с какой её отец когда-то разбирал старый двигатель? Да они на них даже не смотрели, как на угрозу! Как на… на хомячков, которых просто нужно убрать с пути. И этот Айзек… его спокойствие было не человеческим. Оно было жутким.