— Ай, — сказала девушка, потирая затылок.

— Ещё раз прошу простить несдержанность моей... Подопечной.

А вот одна кошка в обнимку с "весёлой" книгой стояла сбоку меня и со своим флегматичным лицом смотрела в пустоту, как бы показывая, что её интеллект на уровне табуретки и она тут вообще исполняет роль декора.

Похоже в глазах директора мы сейчас выглядим как группа палачей (я, тот кто пытает и моя помощница с книгой) и той которую пытаем-мучаем (Мумини). Нда.

Как я уже говорил ранее, если меня считают злым и это мне выгодно, то почему бы и нет? Это исключительно мнение директора, и из всей нашей компании, кажется, страдаю только я.

— Можешь не извиняться, Маси, я уверена, что тебе нелегко. — Женщина улыбнулась. — Даётся воспитание такой сложной особы.

Тавра стояла и хлопала глазами, не понимая, что происходит. Зато кошка, казалось, понимала всё отлично, даже больше, чем я. Или, возможно, она просто накручивала себя...

— Я увидела то, что хотела увидеть, и осталась довольна результатом. — Женщина откинулась на спинку стула. — А ведь мне и самой часто приходится поступать... подобным образом со своими подчинёнными.

После этих слов мне стало не по себе, и в голове неожиданно возникла картина, где этот человек, простите, девушка-волк, одетая в латекс, стоит с плеткой в руках над подчинённым, который закован в колодку, с кляпом во рту, и говорит: «В этом месяце ты был плохим рабочим, ты не сдал месячный отчёт, и теперь тебя нужно наказать, му-ха-ха...»

Пожалуй, мне стоит обратиться к психологу, потому что теперь этот образ вряд ли смогу как-либо убрать из своей головы. Но почему-то на лице появилась такая улыбка от этой картины, что я едва не расхохотался в голос. Директриса заметила мою улыбку и кивнула чему-то себе.

— Я вижу, Маси, ты меня понимаешь.

— Да, я вас прекрасно понимаю в вашей работе вам нужно быть... пожёстче. — Господи, меня сейчас пробьёт самый дурацкий смех, который только может быть. Но я собрал всю волю в кулак и удержал лицо кирпичом, хотя паскудная улыбка никак не хотела слазить с моего лица.

— Как хорошо, что я в тебе не ошиблась. А теперь, девочки, покиньте кабинет, мне нужно кое о чём поговорить с Маси.

Тавра и кошка нехотя покинули кабинет, и я опасался, что они будут подслушивать разговор за дверью.

— Маси, ты меня очень порадовал. Ты часто помогаешь нашему приюту и его работникам, — сказала она с некоторой задумчивостью. — Недавно нам в руки попал один крупный дом. Обычно такие здания мы либо продаём, а на вырученные деньги покупаем более скромное жильё для тех, кто подрос и готов к самостоятельной жизни, либо перестраиваем его в общежитие. Но для тебя я хочу сделать исключение...

Она снова замолчала, словно давая мне время обдумать её предложение. Оно звучало весьма заманчиво, но я был уверен, что в нём есть какие-то скрытые подводные камни.

— Однако, — продолжила она, — я не могу предоставить такую большую жилплощадь в одни руки. Ты можешь выбрать пятерых сожителей или сожительниц, это уже решать тебе. Но я хочу, чтобы ты взял с собой Тавру и продолжил её воспитание.

Это действительно хорошая сделка, но я чувствовал, что это ещё не всё. На её лице читалось ожидание, но так как я не высказал никакого отказа или возражения, она решила продолжить разговор.

— Но и это ещё не всё, — сказала она.

— Я так понимаю, есть ещё что-то, что может мне не понравиться, — ответил я.

— Правду говорят, ты умный не по годам, — улыбнулась она. — Ты возьмёшь на попечительство ещё одну особу, её на днях должны перевести из другого приюта.

Вот это мне уже совсем не понравилось. Я, конечно, понимаю, что у меня сложилась репутация человека с необычными интересами, но чтобы намеренно отдавать такому человеку ребёнка — это уже, я даже не знаю, как сказать. Здесь действительно нужно вызывать святую инквизицию с огнемётами.

— И с ней нужно обращаться так же, как с Мумини? — задал я вопрос, который меня очень интересовал.

— О нет, что ты, я бы даже сказала, что с ней нужно быть... помягче, — с тяжелым вздохом произнесла она. — У неё было непростое детство, о котором я не буду тебе рассказывать. Её психику сильно сломали, и сейчас, как бы мне выразиться помягче... Она любит, когда ей причиняют боль.

Это уже что-то непонятное. Её бы наоборот передать в заботливые руки, а не в мои кривые культяпки. И с гордостью могу сказать одно, что понял только одно: я ничего не понял.

— В общем, не буду тебе всего рассказывать, — тем временем продолжила директриса, прерывая мои размышления. — Ты всё увидишь сам.

— А я могу от этого отказаться?

— Можешь, но тогда не получишь дом.

Вот ведь... Жертва полового сношения человека с шакалом, то есть с волком. Ладно, похоже, всё-таки придётся взяться за это дело. На крайний случай просто откажусь. Возможность заполучить себе в ручки небольшой особняк пусть и с некоторыми условиями многого стоит, поэтому не буду упускать возможности и всё-таки попробую... Сделать что-нибудь. Как говорил мой сосед алкаш: «Будем живы — не помрём, а коль помрём — то @бись оно конём».

***

От нафтыря: вот и ещё одна глава вышла из под моего пера или кривых ручек тут как посмотреть, спасибо всем за хорошие отзывы и тем кто читает моё произведение, так же если кому то интересно я сделал профиль на бусти, но в данный момент он абсолютно пустой единственная вы можете там, то это меня поблагодарить за этот рассказ, (если он вам понравился)

— Хорошо, — произнес я спокойно, — условия… приемлемы. Мне бы хотелось спокойно посещать город и свой дом вместе с моими подопечными.

— Обычно без надзора мы не отпускаем детей в город, но мы поступим следующим образом: если тебе удастся добиться каких-либо результатов в воспитании новой подопечной, я и преподаватель будем закрывать глаза на то, что группа детей будет выходить в город. Однако вы должны будете приходить в приют и постоянно отмечаться, сообщать, куда вы идёте, и по возможности больше времени проводить в стенах этого сообщества. — Женщина откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. — Я понимаю, что ты уже хорошо сформировавшаяся личность, но на мне лежит большая ответственность за всех вас. Ты замечательный и умный ребёнок, но всё ещё ребёнок, так что я могу сделать некоторые послабления, но не более того.

Мне действительно интересно, что это за новая подопечная и какие проблемы она мне принесёт. То, что проблемы с ней будут, мне говорят фактически прямым текстом. Но куш слишком велик: целый дом в моём распоряжении… Ну может частично в моём. Мне ясно и понятно сказали, что я сам могу выбрать тех, кто будет со мной жить, некоторые кандидаты уже есть… Стоп, а почему бы не узнать насчёт Лилы?

— Мисс Мари, а разрешите задать вам вопрос? — спросил я.

Женщина мягко улыбнулась.

— Конечно, Маси.

— А можно ли сделать так, чтобы мисс Лилиана переехала в тот дом, а свою комнату отдала в счёт приюта?

И вот тут женщина задумалась, причём задумалась очень сильно. Кажется, у неё на висках вздулись вены.

— Хм, довольно интересный ты вопрос задал, раньше мы никогда с подобным не сталкивались, — женщина потёрла подбородок. — Но законы кланов не запрещают проводить данное действие... Но и не разрешают.

— Насколько мне известно, всё, что не запрещено законом, — разрешено. — попытался я направить разговор в нужное русло.

— Да, Маси, ты действительно умен, — с улыбкой произнесла женщина, затем поднялась со своего места и подошла к окну. — Видишь ли, всё здесь решают кланы. Именно они определяют, что можно делать, а что нет. И если они посчитают, что ты пытаешься их обмануть... у тебя будут проблемы.

— А какое отношение кланы имеют к жилплощади, которая находится у вас? — задал я вопрос, который меня интересовал.

Женщина продолжала смотреть в окно, а затем тяжело вздохнула и сказала:

— Всё в этом городе принадлежит кланам. Ни одна лавка не откроется без их участия или разрешения. Даже дом, который ты, вероятно, получишь, раньше принадлежал одному торговцу. Но он решил обмануть один из кланов, найдя лазейку в их законах. Две недели назад его казнили, а всё имущество было распределено по городу.