— Нет, ты гораздо страшнее, чем тебя представляют, — ответила она.

— Это почему же? — искренне удивился я, ведь Масяня вроде бы хороший мальчик.

— Ты захватил сердца воспитателей, как опытный кукловод управляешь ими, заставляя потакать твоим желаниям.

О, она умнее, чем кажется. Но я же не делаю ничего плохого… По крайней мере, намеренно. Я просто немного улучшаю свои условия существования, и в этом не вижу ничего плохого.

— Но я же не делаю ничего плохого? — задал я вопрос скорее себе, но Мори решила ответить.

— Ты вьёшь вокруг них свои сети, как паук, заставляешь подчиняться своей воле. Я уверена, что тёмные боги благоволят тебе, — и в её глазах появился нездоровый блеск, который заставил меня почувствовать себя нехорошо.

— Ты преувеличиваешь.

— Скорее, я преуменьшаю, — на её щеках появился румянец. — Я уверена, что твои планы гораздо шире, чем я могу представить.

Поздравляю, теперь Масяня официально считает меня тёмным лордом, и это от той, от кого я меньше всего ожидал такого. Что ж, теперь я могу взять себе имя Мамонго, построить огромную гробницу и оттуда захватить мир...

Боже, какой бред я несу! Где же те дяди в белом халате, когда они так нужны? Где моя отдельная палата с трехразовым питанием? Почему все дети как дети, а я попадаю в такие курьёзные ситуации? А местные жители делают вид, будто это в порядке вещей, а кто-то открыто восхищается, как та девушка, которая сейчас рядом со мной. Скоро они будут говорить что-то вроде «как и ожидалось от моего повелителя».

Нет, нет и ещё раз нет! Такой бред мне не нужен. Я лишь хочу прожить тихую и спокойную жизнь, найти нормальную девушку, а не тех душевнобольных, которые меня окружают. Я хочу открыть свою лавку или таверну и тихо мирно жить и зарабатывать себе на жизнь. На крайний случай стану адвокатом и проживу ту жизнь, которую стоило бы прожить ещё в прошлой. Но нет, меня вечно заталкивает в какой-то непонятный водоворот мелких событий, где в глазах окружающих я становлюсь извращенцем и злым кукловодом, который играет на чувствах людей, я хотел сказать полулюдей. И уже некоторые думают, будто у меня какие-то грандиозные планы.

Но сейчас вопрос совсем в другом. Меня вызвала к себе высокое начальство, а эта женщина известна своим крутым нравом и жестокостью. По крайней мере, она очень сильная и умеет больно наказывать своих подчинённых или не родивых подростков. Видимо, до неё уже дошли слухи обо мне, и сейчас меня вызывают к ней на ковёр, где мне придётся очень тяжело и будут бедного Масяню сношать во всех позах, надеюсь, только морально.

Господи, почему я не могу жить простой и тихой спокойной жизнью? Как же меня это бесит! Где там моя любимая стена, от которой я долблюсь головой...

Так, нужно успокоиться и начать дышать. Масяня, дыши! Как жаль, что в прошлой жизни я не занимался медитацией, сейчас это было бы очень кстати. Но что есть, то есть. Сейчас у нас есть:

Первое. Тавра с пробитым седлом.

Второе. Молодая девушка-кошка в готическом стиле.

Третье. Проблемы в лице директрисы, количество которых неизвестно.

Четвёртое. И Масяня, страдалец, в единственном экземпляре.

Ну это всё лирика. Интересно, как она пришла к такому выводу?

— Скажи мне, как ты додумалась до... такого? — спросил я у девушки, наклонившись к тавре. Осторожно вытащил очередное жало из того места, которым она думает, и положил его на кусочек картона, где уже собралось около десятка.

— Это не трудно понять, если внимательно за вами понаблюдать, — она ухмыльнулась и покраснела ещё больше. — Вы постоянно помогаете преподавателям и стараетесь казаться скромным, но вы прекрасно знаете, какие блага это вам принесёт. Вас спокойно отпускают в город, хотя вы и прикрываетесь преподавательницей Лилианой. По сути, вы можете покинуть это место тогда, когда пожелаете. Вы надёжно заняли сердце самой Лили и получаете от неё всё, что только возможно. Ваша соратница Мумини готова следовать за вами куда угодно и делать то что вы ей скажете. Вы создали себе такую репутацию, из-за которой даже самые отмороженные дети боятся иметь с вами дело. Они очень боятся, что вы начнёте их... воспитывать, а преподаватели будут только рады этому. И это ещё не всё...

— Нет, это всё, и давай закроем эту тему, я тебя услышал, — быстро перебил её, чтобы сохранить свои нервные клетки хотя бы в видимом покое.

Неужели это всё выглядит так со стороны? Неужели во мне видят... такое? Я всегда старался быть хорошим и примерным парнем, а тут... У меня просто нет слов, по крайней мере цензурных, которыми можно было бы сказать при детях.

Пусть думает, что хочет. Если она считает меня ужасным манипулятором, то это её право. Если я буду её переубеждать, она, скорее всего, только укрепится в своей уверенности. Такова уж обратная психология, мать её.

На слова девушки я лишь пожал плечами, сохраняя спокойствие на лице, и продолжил извлекать жало из задней части одной рогатой особы.

Каждый раз, когда я вытаскивал очередное жало, бедная тавра тихо скулила и крепче сжимала одеяло, на котором мы лежали. Мне было жаль эту несчастную, ведь за всё это время, что она была рядом, я сильно к ней привязался. Мне совсем не нравилось видеть её страдания. Как ни посмотри, но мне действительно приходится заботиться о ней, а видеть её боль тоже причиняет мне душевную боль.

— И последнее, — тихо произнёс я, вытаскивая жало. — Ну вот, теперь ты в полном порядке. Конечно, ещё день или два ты не сможешь нормально сидеть, но я уверен, что всё быстро заживёт.

— Кх, тфу, — выплюнула тавра щепки изо рта. — Спасибо. Шмыг.

Тавра продолжала тихо всхлипывать и начала надевать своё белое платье.

— Ладно, оставайтесь здесь, а я пойду на ковёр.

— Маси, мы же ничего не сделали, — произнесла тавра, ещё пытаясь вытереть слёзы со своих щёк. — Зачем нас вызывают? И как это один, мы пойдём все!

— Я думаю не нужно... - пытаться сказать но бы перебит.

— А вдруг она будет тебя обижать? — не унимается одна рогатая. — Я, если что, тебя защищу.

— А мне просто интересно, что же нам скажут, — решила меня добить Мори.

Нда, теперь меня будет защищать тавра, которая, конечно, почти на полголовы выше, но всё же. Вряд ли она сможет как-то помочь с директрисой, максимум морально поддержать, но всё равно приятно. Конечно, тот факт, что одна кошка считает меня кем-то другим, немного напрягает, но не выходит за рамки того безумия, что меня окружает. Так что это ерунда, но вот вызов к большому боссу — это обычно проблемы. Как бы ни было неприятно это признавать, похоже, она решила, что я сильно выделяюсь на общем фоне. Или может быть, дело в другом, а я просто себя накручиваю, не знаю, но скоро всё узнаю...

***

— Итак, Маси, ты наконец-то прибыл, — с укором произнесла женщина-зверолюд из подвида волков.

— Прошу прощения, мисс Мари, возникли некоторые обстоятельства... — произнес я, переводя взгляд на заплаканную тавру.

У девушки был такой вид, будто её отходили ремнём по заднице. Её глаза были заплаканными и опухшими, а руками она продолжала держаться за больное место и изредка всхлипывать.

— Вижу, — на её лице появилась улыбка, — вижу, Маси, ты действительно хорошо её воспитываешь, приятно это увидеть своими глазами.

Только что тут приятного... А ведь точно, как я мог забыть? Лили говорила, что она не всегда была такой сукой, а стала такой после смерти мужа, который погиб в стычке с минотаврами... И теперь многое обретает смысл: моё "издевательство" над таврой и наглое игнорирование моих действий по отношению к ней — именно по этой причине меня спокойно отпускают в город "по блату" и зачастую игнорируют мои выходки (на подобии моего больного живота... Каждую неделю). Ух блин! Вот ведь ведьма, а мозгов, чтобы сразу всё понять, у меня не хватило. Хотя я всё понял, только взглянув на её лицо и на эмоции, которые она испытывает, глядя на мою рогатую подругу.

Но вернёмся в кабинет, где местный босс сидела за столом в чёрном строгом костюме. В кабинете царил полумрак, обстановка была весьма неплохо обставлена, мебель пусть и не роскошная, но добротная и хорошо вписывалась в комнату и подходила хозяйке кабинета. Женщина, которая была передо мной, выглядела примерно за сорок, седина уже слегка коснулась её волос, а на лице появились первые морщинки. Но она выглядела весьма харизматично, а её внушительный бюст невольно приковывал к себе взгляд, по крайней мере мой... и тавры. Да эта извращенка в наглую пялилась на неё. За что и получила от меня законный подзатыльник.