— Нет, Горан, спасибо, не нужно, завтра меня уже не будет здесь. Я планировала передохнуть пару дней и отправится в следующую экспедицию, но планы изменились: я дождусь охрану, и мы сразу отправляемся в путь, — единственная идея, пульсировавшая в ее мозгу: «Бежать! Бежать без оглядки, на край света и дальше. Бежать так, как будто сто тысяч бешеных псов гонятся вслед!»

С трудом проглотив нехитрый ужин, девчонка еле дождалась приезда Сайфора, и как только он с охраной появился в замке, объявила, что через час они выезжают. Те лишь успели переменить лошадей да поесть немного.

И вот, на рассвете, весь отряд уже бодро скакал в сторону неизведанной территории.

— Ты можешь объяснить, какая муха тебя укусила? — допытывался Сайфор, когда они отъехали уже приличное расстояние и лошади перешли в шаг, чтобы восстановить дыхание после продолжительной скачки, — мало того, что ты нарушила правило и ускакала от нас, так теперь мы еще и гоним куда-то даже не передохнув! У людей семьи, между прочим, они жен своих и детей не видят месяцами! А ты им даже пары дней не дала!

— Да, ты прав, но у них такая работа, так что-либо семьи, либо дело, — жёстко ответила она ему. То ли упрямство не позволяло ей признать свою неправоту по отношению к подчиненным, то ли страх встречи с изменником.

Кузнец понял, что произошло что-то почти катастрофическое, пока они догоняли Юнику, но спрашивать было бесполезно и он благоразумно отстал.

Всю ночь и весь день они ехали почти без остановки, лишь с короткими привалами.

Юника направлялась туда, где границы их царства были спорными с соседним княжеством. На том направлении Мороку никак не удавалось закрепиться, а на переговоры хитрый сосед не шел. И вообще никак не позволял найти хоть какие-то точки соприкосновения, но упорно любые поползновения в приграничной зоне жестоко пресекал. Однако и наступательных действий не предпринимал. Так и повисла эта территория серой зоной.

В саму зону, она, конечно, не планировала заходить, но в их царстве были разведаны уже все месторождения металла и их оказалось не очень много, и были они некрупными, теперь оставался нетронутым только тот спорный край.

Морок проснулся утром. Его левая рука сильно затекла и онемела. Он открыл глаза и понял, что все еще находится в зале. Музыкантов давно нет, а на его руке сладко спит девушка из обслуги, причем совершенно нагая. Он осторожно вынул из-под ее головы руку и, приподнявшись, увидел еще одну девушку по правую руку. Она тоже была обнажена. Князь ничего не понимал, потому что совершенно не помнил, что было накануне. Он лёг смотреть спектакль, играла музыка, девушки наливали ему вино… много вина, а потом наступила темнота и тишина. И вот утро, и он ничего не помнит.

Откинув одеяло, он понял, что нагие здесь не только девушки.

— Камердинер! — громко позвал Морок.

Тот вбежал в зал и глубоко поклонился.

— Как это понимать? — парень указал рукой на проснувшихся девушек.

— Но вы же сами вчера изволили смотреть спектакль? — извиняющимся тоном бормотал камердинер.

— И? Почему я ничего не помню? — он схватил левой рукой за грудки камердинера и рывком наклонил к себе. Проснувшиеся девушки взвизгнули и, подхватив свои одежды, быстро исчезли за дверью.

— Ну как же, как же, мы все сделали как обычно, как и у прежнего хозяина. Вот стол, девушки, вино, ну и секретной травки, конечно, добавили! Для этого самого, — заискивающим тоном пробормотал немолодой, чуть лысоватый мужчина невысокого роста, взглядом показал на низ живота Морока и подмигнул.

— Чего?! — закричал Морок, — какой еще травки, шакарраф?! Я тебя убью, скотина, а ну отвечай, что за травка?!

— Да ничего особенного, это травка, которая разрешает делать то, чего хочет человек: она расслабляет, ну как бы убирает все границы. Мы всегда ее подмешивали нашему прежнему господину. Ох, он шутник был и фантазер! Да и вы тоже славно повеселились! Я девочек такими никогда не видел, чтоб они так выли и кричали. Прям как кошки мартовские, — продолжил лебезить перед господином слуга, тщетно пытаясь освободиться от крепкой руки хозяина.

Морок отпустил камердинера. Он понял, о какой травке речь. Они подсунули ему афродизиак! Но не просто афродизиак, а с таким эффектом, чтобы он не мог контролировать себя. Очень мощная это травка была. И он не смог. И показал этим аборигенам мастер класс, раскрылся, так сказать, полностью, да ещё и фантазию включил.

«Да, Кроом, такую ловушку тебе аборигены поставили, что теперь и не выкарабкаешься. Расслабился, потерял бдительность — и на тебе!» — он корил себя за то, что недооценил этих людей — слишком был самоуверенный.

— Завтрак прикажи подать! — рыкнул князь и пошел в душ.

«Нужно скрыть это от Юники любой ценой! Девок выкину отсюда, камердинеру язык гипнозом завяжу, а попозже сменю и его, так… кто еще мог увидеть, кроме него? Охрана? Чернь? Ох, сколько работы! Главное успеть до ее возвращения!» — холодные струи воды помогали принять нужное решение быстрей. Казалось, князь старался смыть с себя не только ароматы женщин, но и саму эту позорную ночь.

Выйдя из душа, он прошел в обеденный зал, но завтрака так и не увидел, и камердинера тоже не увидел.

Морок решил сам спуститься на кухню, заодно и проверить, что там происходит, и почему вдруг обслуга позволяет себе такой произвол.

В кухне он увидел камердинера, который ругаясь, вытирал кровь с лица, и Горана, угрюмо собиравшего свои вещи.

— Что тут происходит? — грозно спросил Морок.

Повар, не обращая внимания на хозяина, вдруг взял камердинера за шкирку и пинком вытолкнул из кухни. Слышно было как тот охнул и упал.

Горан захлопнул дверь и угрожающе посмотрел на господина.

— Ты что, дед, себе позволяешь, а? — в глазах князя появился вызов.

«Вот это наглость! Совсем распустились тут без меня!» — возмущенно уставился он на повара.

Но пожилой повар посмотрел на него в упор и ответил старательно выговаривая каждое слово:

— Я не знаю кто ты и откуда взялся! Но я знаю, что таких как она — одна на миллион. И если бы мне выпала такая возможность быть рядом с ней, я бы всю жизнь на руках ее носил, а ты, щенок, даже не понял, как тебе повезло!

— Ты о чем это, старик? — испуганно спросил Морок и насторожился.

— Ты знаешь, о чем я! — он грохнул кулаком по столу и решительно направился к выходу, оттолкнув плечом своего господина.

— Стой, старик! — не обратив внимания на грубость слуги, Морок выставил руку, преграждая путь повару, — ну-ка все говори! Откуда ты знаешь, что вчера было? Ты же здесь должен был быть? Или нет? Или ты мне подсыпал травы?!

— Ничего я тебе не сыпал! Травой у нас камердинер балуется, с него и спрос, — рявкнул Горан.

Он не боялся наказания от хозяина за свои слова и поступки никогда. Повар был человеком открытым и всегда говорил, что думал, невзирая на того, кто перед ним — равный или господин. А сейчас у него все клокотало от злости. Пожилой человек с трудом сдерживал себя, чтобы не двинуть с размаху в ненавистную физиономию князя. Да, Горан любил девчонку, по-отечески, как дочь. Своих детей у него не было, хотя он был женат. Как говорится — не получилось. И повар прикипел к девчонке всей душой.

— Тогда откуда знаешь? — Морок очень боялся услышать правду, но держался стойко, хотя противный холодок уже теребил его где-то за шиворотом, расползаясь ниже.

Тот опустил голову и сел на скамейку. В груди старого человека щемило:

— Как не знать. Она ж здесь вчера была! Вот на этом самом месте сидела, — вдруг грозный тон старика исчез, голос дрогнул и появилась хрипотца.

— Не может быть! Почему не доложили?! — сердце Морока почти остановилось.

— А это ты у камердинера спроси! Это его обязанность, — буркнул повар и потупил взор.

— Так она была и уехала?! — почти без надежды переспросил князь.

— Конечно, уехала! Сказала, что в новую экспедицию отправляется. Хотела здесь передохнуть, да увидев твое непотребство, собралась да уехала!