***

Сказано — сделано.

С самого утро, когда на речке поднимался легкий туман, они занялись изготовлением кирпичей. Юника ловка собрала формы из подручных материалов, чтобы каждый кирпич был ровный и прямоугольный.

Дело оказалось не сложным, но довольно нудным. Двигаясь по берегу и рассматривая крутой склон, она придирчиво искала глину с огнеупорными свойствами.

Это была пора методичного изматывающего труда: они вместе выкапывали, а иногда и вырезали пласты глины, перетаскивая ее к месту изготовления. В некоторых случаях приходилось заливать ее водой, приводя к однородной массе, потом месить, и уже после этого они бодро лепили и обжигали.

Когда собралась внушительная гора кирпичей, Кроом под руководством Юники приступил к постройке печи. Некоторые кирпичи не выдержали обжига, потрескались и рассыпались прямо в руках, образуя жженные черепки. Но так как их изготовили с запасом, всего через пару недель эту работу успешно закончили.

Нетривиальной задачей для них стало изготовление формы для плавления метала. Что только они не передумали, жарко обсуждая вечером у костра каждый вариант. Но победила Юника.

Она подыскала подходящий камень, чтобы сделать емкость для плавления металла, а Кроом наколол и натаскал угля. За рудой они сходили вместе, так как сколько бы не объясняла она Кроому, как выглядит нужная руда, он уверенно путался в признаках ее определения. Заполнив плетенные корзины до упора, они приволокли все это для первой плавки металла.

***

Печь разгоралась неохотно: сначала облако черного дыма вышло из трубы и топки, но через некоторое время все наладилось.

Жар от печи был такой, что и на два метра не подойти. Кирпичи начали приобретать малиновый цвет, постепенно переходя в белый, словно вылепленные из фарфора.

— Пора, — сказал Кроом, глядя на возникшую на рудной массе шапку шлака.

Камень в котором готовился расплав метала, был обжигающе красным. Подходить к нему было немного боязно. Это раньше она могла легко в одиночку поднять такой камень и отлить необходимый инструмент, но сейчас, когда силы покинули ее, то требовалась грубая мужская сила.

— Как будем перетаскивать? — заворожённо смотря на первый металл, приготовленный в кустарных условиях, спросил Кроом.

Она протянула ему все те же подготовленные ухваты из прочного дерева.

Камень стоял на огне. Они с двух сторон быстро уперлись ухватами и перенесли каменную чашу к месту, где в глине была приготовлена форма. Осторожно вылили металл и стали ждать. Когда все остыло, Кроом сильными ударами палки разбил глиняную форму и достал первую лопату. Она была кривая, бугристая, но это был настоящий металл — прочный и твердый.

Еще несколько попыток — и вполне сносная лопата была готова.

Теперь можно рыть траншею под фундамент — этим и занялся парень, а Юника стала таскать мелкую гальку и песок для «подушки» фундамента — для этого был задействован Кузя. Кроом соорудил для него волокушу и оглобли.

Когда было все выровнено и подготовлено, наступило время для постройки стен.

Кроом махал топором с утра до ночи. Его голый, загорелый торс уже почти не смущал девушку, даже больше того, она с интересом и каким-то восторгом наблюдала, как его мышцы играют от напряжения. Она вдруг поймала себя на мысли, что непозволительно долго стала смотреть на него украдкой. Внутреннее смущение боролось с женским любопытством.

Через некоторое время стволы были подготовлены. Кроом принялся вырубать чаши и складывать венцы. Пока он ворочал бревна, Юника успевала бегать по лесу, собирая сухой мох, чтобы проконопатить соединения и не допустить сквозняков.

***

Все чаще стали идти дожди. Трава пожухла, и листья почти пожелтели. Лето катилось к концу. Сруб был почти закончен. Они закинули стропила и начали перекрывать крышу тонкими стволами деревьев, чтобы потом застелить ветками и мхом.

Маленький домик метра три на четыре уютно притулился на краю поляны. Дело осталось за малым: застелить крышу и начать оборудовать все внутри.

Кроом был сильно измотан за эти месяцы. И хотя руки и ноги уже перестали болеть от таких нагрузок, а ладони покрылись толстыми мозолями, он все равно решил, что пора сделать передышку…

— Предлагаю завтра и послезавтра отдохнуть, — сказал он Юнике за ужином, — основное мы сделали, теперь осталось мелочевка.

— Хорошо, что ты это предложил, — та устало смотрела на котелок с супом, — я тоже уже без ног.

— Ну и договорились! — довольный, он завалился на свой лежак и быстро уснул.

На утро парень решил сходить искупаться на реку. Правда, памятуя о своем последнем плавании, он не стал забираться на глубину, а бултыхался недалеко от берега. Девушка пошла с ним, но в воду заходить не решалась, а лишь бродила босиком по мелководью.

— Ты чего не идешь? Стесняешься что ли? — спросил Кроом и тут же нырнул под воду.

— Да нет, я плавать не умею! — Юника, поджав губы, отвернулась и смотрела в сторону. Ей было стыдно за себя саму — такую неуклюжую и беспомощную.

— Да ладно! Ты ж тогда… — но он осекся, ругая себя за несдержанность: тогда она плыла не сама — он и так это знал, но почему-то забыл, — а, ну да…

Помолчав немного, он все-таки решился:

— Давай я тебя научу!

— Понимаешь, в теории то я умею, но вот на практике… — она снова замялась: совсем недавно в этой воде она ставила рекорды по скоростному заплыву. Внутренний диссонанс давил на нее, как бы вопрошая: ну что же ты, слабачка?

— Да понял, понял, я тебя буду подстраховывать, лезь в воду! — он хитро подмигнул ей и снова нырнул.

Юнике очень хотелось поплескаться. Нормально побарахтаться в воде последний раз ей удалось давно, когда они еще с Джейком путешествовали.

Она скинула одежду и осталась в одном белье. Надо сказать, что ее топик и плавки тоже были из непростого материала: они не промокали, не пачкались и не теряли форму — это был настоящий купальный костюм.

Осторожно зайдя в воду, девушка начала грести в сторону Кроома. Ее движения были аккуратными и четкими, но без мощи и уверенности — как у начинающего пловца.

— Ну вот, а говоришь, что плавать не умеешь! — парень засмеялся и стал отплывать от нее дальше на глубину.

— Я умею, но не долго: сил нет и дыхание не разработано, — отплевываясь от набежавшей волны, быстро проговорила Юника.

Когда она почти добралась до него, он снова отплыл.

— Здесь дно есть? — опасливо спросила она, замерев на месте.

— Неа, смотри, — зеленоглазый шутник застыл, вытянул руки вверх и стал погружаться в воду. Через несколько секунд его ладони тоже скрылись в темной толще реки.

Юника испугалась. Пока она плыла до него эти несчастные двадцать метров, то порядочно выдохлась, а ей еще обратно грести. Девушка напряженно ждала, когда он вынырнет, но Кроом не показывался.

Покрутившись на месте, попыталась увидеть хоть какое-то движение под водой. Но вокруг была полная тишина. Обернувшись лицом к берегу, поняла, что проплыла не двадцать, как ей казалось, а гораздо больше метров, и сейчас ее одежда на берегу выглядела как маленькая черная точка.

У Юники началась паника. Еще не померк в ее памяти тот день, когда она рубила ножом речную змею, вытаскивая Кроома из её тугих колец:

— Кро-о-ом! Кро-о-ом, ты где? Кро-о-ом!

Прошла еще минута, девчонка поняла, что ей не хватает воздуха, ноги с трудом слушаются, а попытки выгрести к берегу стали бессмысленными — она почти не двигалась с места, а болталась как поплавок: то уходила с головой под воду, то выталкивала себя вверх. Ее губы дрожали и от страха, и от холода. Сердце билось часто, а дыхание стало прерывистым.

Образ нападающей на Кроома змеи ярко вырисовывался у нее перед глазами. Потеряв силы, Юника понимала, что теперь никак не сможет противостоять этому зверю. Больше всего она боялась, что ее опасения сбудутся, и вот-вот вынырнет из толщи воды голова рептилии, а в ее кольцах будет зажат тот, кого она обязана защищать. А ей, такой неуклюжей и беспомощной, останется лишь покорно наблюдать, как зверюга сожрет парня у нее на глазах.