Несколько минут Защитница просто стояла и внимательно изучала местность, куда они приземлились. И хотя поляна и походила на предыдущую, но была значительно больших размеров, и лес, окружавший ее, немного отличался.

«Вот тут можно будет развести костер», — решила она, и взяв топор, ушла в лес.

Несколько часов она рубила топором и таскала ветки и деревья. Юника собиралась строить капитальный шалаш, чтобы в нем можно было спокойно укрыться от непогоды.

Не останавливаясь ни на минуту, она трудилась весь день. К вечеру остов шалаша был установлен, осталось накрыть его ветками. Получилось очень солидно и основательно. Используя подручный материал, она добилась почти невозможного.

Когда все было закончено, девушка все-таки вспомнила о парне и подошла к месту, где он так и валялся без сознания. Как бы ей не было противно, но она отвечает за него. Этот жестокий эгоист по-прежнему был ее заданием, а значит Защитница должна выполнять свою работу.

Юника расстелила покрывало, перетащила на него Кроома и стала расстёгивать ему куртку, точнее то, что от неё осталось после полученного удара на космическом корабле.

Размотав повязку, она увидела, что рана сильно кровит и швы разошлись.

Грустно вздохнув, девушка полезла в седельную сумку, которая снова была открыта, и в ней быстро нашлись все принадлежности для хирургического вмешательства.

Через час, может немногим больше, Кроом очнулся. Он лежал под покрывалом в шалаше, который Юника успела накрыть лапником, пока варилась нехитрая похлебка. Он мог видеть, как прямо перед входом горел костер, и в котелке ароматно булькал мясной бульон.

Осторожно поворачивая голову, парень искал ее. Юники нигде не было видно.

Медленно он приподнялся и сел, прислонившись к стенке шалаша:

«Надо отдать ей должное, делает она все на совесть, — подумал Кроом, оглядывая новое укрытие, — рабы обычно не склонны качественно выполнять работу, ну, либо ее очень сильно наказывают».

Вернулась Юника. Присев у костра, помешала палочкой бульон и сняла котелок с огня:

— Суп будешь? — спросила она как ни в чем не бывало.

— Да, — ответил Кроом, рассматривая ее шею. Ни синяка, ни припухлости он не увидел.

«Как же быстро она, однако, восстанавливается. Придётся повозиться с ней, чтобы хозяева объявились здесь», — хладнокровно размышлял он, прихлёбывая суп.

Мельком встретившись с его расчетливым взглядом, девчонка снова почувствовала себя загнанной в угол, как тогда, с Эндрю. Но теперь никто не появится и не скажет: «Трудно тебе?» Не обнимет и не возьмет за руку. Ей было одиноко и страшно.

И тут девушка вспомнила про кольцо! Она бережно достала его из одного из потайных карманов куртки и надела себе на палец. Красивой вязью на древнеишмерском было написано: «Я всегда буду с тобой!» Юника держала кольцо обеими руками, прижимала к груди, как частичку того, с кем разлучена навсегда и плакала: беззвучно и бесслезно.

Утром следующего дня Кроом довольно бодро смог подняться и дойти до воды, которую приготовила Защитница накануне. Он доел остатки холодного супа и огляделся: девушки не было видно.

Парень не спеша обошел всю поляну, внимательно глядя себе под ноги, пока не увидел то, что искал — булыжник среднего размера. В голове коварного эгоиста созрел очередной план.

Юника вернулась откуда-то с реки.

— Я прошла по берегу. Там, ниже по течению, начинается каменистая местность. Я хочу исследовать ее: есть вероятность, что можно найти соль, — сказала она вместо приветствия. Но Кроом был равнодушен к этой информации, и даже не взглянул на нее.

— Слушай, не добавляй мне хлопот, ладно? — она вдруг переменила тему, — вчера это было очень неумно с твоей стороны. Швы разошлись и мне пришлось штопать тебя заново. Давай так: я тебя поставлю на ноги, а потом мы попробуем добраться обратно, хорошо?

— Ты так печешься обо мне, потому что боишься наказания? — этот злой и язвительный взгляд снова сверлил Юнику насквозь, — строгие у тебя хозяева, да? Следят за тобой пристально?

— Нет. Мне надоело с тобой возиться, я хочу тебя побыстрее вернуть туда, откуда взяла. Но для этого надо тебя долечить. Ты можешь не мешать мне хотя бы десять дней? Если все пойдет нормально, то рана как раз заживет, и мы вернемся.

Это была ложь. Юника понимала, что никуда она его не вернет, потому что понятия не имела, куда ей ехать, но выкроить полторы недели спокойных дней и обдумать, как жить дальше, ей было просто необходимо.

— Хорошо, договорились, — Кроом незаметно откинул булыжник подальше в траву.

Она взяла топор и веревку и снова ушла на реку. Вернулась девчонка только к вечеру: в руках у нее был крупный камень.

— Нашла! Соль, — осторожно положив камень на траву, она вспомнила, что ничего не сготовила с утра.

«Да и пофиг! — подумала она, — Не умрет, если немного подождет».

Однако Кроом не подавал виду, что голоден.

Заправив мясо в котелок с водой, девушка осторожно ножом стала крошить край камня, кидая крупинки в воду. Затем добавила корешки моркови и репы.

Сильный огонь костра и, на удивление, жаркие дрова, сделали свое дело: не прошло и двух часов, как почти настоящий суп был готов. Аромат свежесваренного мясного бульона, приправленного местными растениями, плыл по поляне и будоражил аппетит.

— Я так понимаю, что есть — пить тебе тоже не нужно? — спросил Кроом, наливая себе порцию супа в миску. Сильная трель живота, раздавшаяся внезапно от него, сорвала пафосность его слов.

Это было настолько забавно и неожиданно, что девчонка чуть не рассмеялась.

Он сделал вид, что ничего не произошло. Осторожно присел рядом с Юникой на землю и стал неспешно есть.

— Ладно, — вздохнула девушка, поняв, что пора признаваться, — да, мне не нужно есть, пить, спать, и прочее. Но я не робот и не киборг. Я все чувствую и осознаю. Я чувствую боль, потому что мне больно, как обычному человеку, хотя раны и затягиваются быстро. Я чувствую усталость, страх, радость. Я живу, но под оболочкой этого не видно.

— Если бы ты все чувствовала, то знала бы, что репа, которую ты пихаешь во все блюда, имеет гадкий горький вкус. Из чего я сделал вывод, что и вкуса ты тоже не чувствуешь, — он был доволен собственной догадкой и злорадствовал, — да, интересно они над тобой поэкспериментировали, — равнодушно подвел итог ее пламенной речи зеленоглазый эгоист.

— Ваша цивилизация тоже умеет проделывать такое с людьми? — спросила Юника, и набравшись смелости, посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, не в такой степени, — спокойно ответил он, — мы еще не достигли такого уровня развития, но воздействовать на людей можем.

— Так ты не человек?! — удивилась Юника.

— Почему же? Человек! Только высокоразвитый, эволюционировавший, — последнее слово от произнёс по слогам.

— И как же вы можете воздействовать?

— Покажу, когда восстановлюсь. Удар пришелся как раз туда, где я формирую свою энергию. Пока не заживет — не получится.

— А! Так ты сейчас просто человек, без способностей? — обрадовалась Юника, — а ведешь себя так, как будто из роли бога никак не выйдешь! — Ее взгляд стал презрительным настолько, насколько можно его таким сделать при отсутствии мимики.

Кроом оценил воткнутую шпильку в его самолюбие, но не подал виду. Он потом ей все припомнит.

И припомнил.

Прошло десять дней. Все это время Юника продолжала добывать пищу: рыбачить, собирать ягоды, грибы, обустраивать шалаш.

Наступил день, когда швы с Кроома были сняты. Повязка больше не нужна — рана отлично затянулась.

Она вновь занялась хозяйством, пытаясь сварганить похлебку из корешков — мясо уже закончилось.

Про обещанное возвращение Юника не заикалась — координатор так и не заработал, и девушка предпочла делать вид, что забыла.

Кроом терпеливо ждал весь день, но не дождавшись, уже к вечеру все-таки решился на радикальные действия: отыскал в траве булыжник, тихо подошёл к девушке сзади. Она его, конечно, слышала, но решила не оборачиваться, чтобы лишний раз не встречаться с ним глазами, продолжая возиться у костра.