Внутри была вода, пусть не сильно чистая, но за то полный бачок.

Бен чуть не заплакал от облегчения. Он нагнулся, зачерпнул ладонями, начал пить жадно, захлёбываясь, расплёскивая вокруг. Пил долго, пока в животе не заурчало.

Потом выпрямился, вытер рот рукавом и вдруг рассмеялся. Тихим, хриплым, почти беззвучным смехом.

— В унитазе, — сказал он сам себе. — Я пью воду из унитаза.

Смех перешёл в кашель, кашель — в дрожь. Бен прислонился к стене, закрыл глаза.

Жить захочешь и не такое будешь пить.

Бен начал лихорадочно соображать, где бы раздобыть лекарства и вспомнил про комнату, где висел ходячий. Вроде бы там была какая-то мебель, в потёмках он толком не разглядел.

Он двинулся, опираясь на стену, ноги не слушались, голова кружилась, каждый шаг давался с трудом, наконец он добрался до комнаты, где дверь была подпёрта комодом, который сам вчера поставил, на случай если ходячий вырвется из петли.

Бен осмотрел комод, но внутри пусто. Какие-то бесполезные побрякушки, резинки для волос, связка ключей... Ни лекарств, ни даже бинта.

Он с большим трудом отодвинул комод и вошёл в комнату.

Ходячий висел на том же месте, не дёргался, не хрипел, только чуть покачивался. Бен обошёл его по широкой дуге, держась у стены, и увидел в дальнем углу небольшую тумбочку.

Он уже потянулся к ней, когда ходячий вдруг открыл глаза.

Мёртвые, жёлтые, пустые... но смотрящие прямо на него. Тварь не хрипела, не рычала, ведь верёвка не позволяла. Только медленно, очень медленно, протянула руки в его сторону. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто всё ещё пытались схватить ускользающую жизнь.

Бен старался не спускать с него глаз. Он открыл тумбочку, нашарил пластиковую коробку, поставил наверх. Крышка открылась, а внутри были таблетки. В одном из упаковок он узнал жаропонижающее, такое же давали ему в детстве, когда он лежал с температурой, и мать сидела рядом, гладила по голове, шептала: «Ничего, сынок, всё пройдёт».

Матери больше нет... И никто не гладит по голове.

Бен закинул две таблетки в рот, проглотил не запивая. Горло обожгло, но он не обратил внимания, усталость навалилась с новой силой и он сполз по стенке вниз, сел на пол, уставился на ходячего.

Ходячий смотрел на него.

— Знаешь... — голос Бена сорвался. — Может, быть ходячим не так уж и плохо. Вы не чувствуете ни холода... ни страха... И вы не трусы... Как я.

Слёзы потекли по щекам, но он не вытирал их.

— Я такое ничтожество... Я всегда хотел как лучше. Думал, смогу помочь... А получилось...

Ходячий ничего не отвечал Бену, только смотрел пустыми глазами и тянул руки, а Бен, трясясь от холода и лихорадки, продолжал говорить.

— Я ведь действительно тогда думал, что Шейн хочет с ним поговорить. Извиниться... Он убеждал меня в этом... Сказал, что Айзек просто не захочет с ним говорить, потому и попросил меня позвать его якобы по другому поводу.

Бен шмыгнул носом, вытер слёзы грязным рукавом.

— Но я виноват... Виноват, я не подумал, что всё так может обернуться, но я не хотел этого... Слышишь, Айзек? Я не хотел.

Он смотрел на ходячего, и ему казалось, что он видит там совсем другое лицо. Лихорадка усиливалась, сознание мутилось, образы смешивались.

— Я не хотел этого, — повторил он, почти шёпотом. — Правда... Не хотел...

Бен тряхнул головой, отгоняя видение. С трудом поднялся и опираясь на стену, вышел из комнаты. Закрыл дверь, пододвинул комод, не спеша, тяжело, каждое движение давалось с болью.

Потом побрёл в спальню. Упал на кровать, укутался в одеяло и чужую куртку, и провалился в темноту... Сознание отключилось или он просто уснул. Бен не знал. И не хотел знать. Главное в этой темноте не было ни Шейна, ни Айзека, ни его самого. Только тишина. И тепло, которое постепенно возвращалось.

***

От автора: на бусти доступна 33 глава.

Я сидел в трейлере и думал о том, как неплохо у нас всё начинает складываться.

Орду перебили, и сейчас на той улице сейчас работают люди, а именно стаскивают ходячих в кучи, обливают бензином, сжигают вместе с хламом, работы там не на один день, даже пришлось Эду выдать модуль и противогаз, от вони там невозможно находиться. Жена от него ушла вместе с дочерью и живут отдельно, он пытался что-то сказать, но одного взгляда Лили хватило, чтобы он резко передумал. Он, конечно, редкостный мудак, но не полный идиот. Иногда.

Зачищенные улицы перекрыли импровизированными ежами и колючей проволокой, ходячие впутываются в неё и не могут выбраться, плюс у нас круглосуточные патрули, жаль только, что людей мало, а территория расширяется и чтобы всё контролировать, нужно больше народу.

Вернон со своей группой поселился рядом с базой, в зачищенном доме, стены крепкие, окна высокие, а дверь железная, кажется, они искренне рады выбраться из канализации. Клайв теперь помогает с патрулями, он получил от меня скафандр и гвоздомёт, а Бойд стал напарником Кенни. Кенни сам этому не нарадуется, ведь его уже совсем загоняли, он вечно что-то чинить, вечно что-то делать, где-то утеплять, а теперь появился помощник, которого также можно гонять.

Джойс помогает Эдвину, а тот всё пытается разобраться в вирусе, ищет вакцину, или хотя бы маскировочный спрей сделать не таким ядовитым и для его лаборатории построили небольшой навес, провели электричество, принесли приборы из города, как же хорошо, когда твоя ресурсная база это целый город. Бри помогает девушкам с огородом и теплицами. Сам Вернон стал врачом и будем откровенны, в медицине он понимает больше, чем вирусолог и Катя вместе взятые.

И самое главное это то что мы нашли лодку, сама она небольшая, моторная, человек на восемь, максимум. Кенни, когда выпадает свободное время, ходит на рыбалку, но такие моменты редкие, но главное рыба иногда появляется в рационе. Лодку нашли в одном из частных гаражей и надо будет пройтись по таким же и возможно, найдётся что-то ещё, например транспорт, который не надо приводить в порядок.

Теодор предложил сделать мощный броневик. Чтобы мог проехать через орду и выдержать выстрелы крупного калибра, а наверху ещё установить какой нибудь пулемёт, желательно тяжёлый и идея интересная, но рабочих рук не хватает, хотя сделать подобный транспорт не сильно сложно. Даже Дэйв, который недавно приехал, теперь выходит в патрули. Наша база шумная, ходячие постепенно стягиваются к нам, но с каждым днём их становится всё меньше. Если всё продолжится в том же духе, через пару месяцев мы полностью отвоюем город.

Я откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок. Всё идёт неплохо. Даже хорошо, но в голове свербила одна мысль, мы слишком расслабились. А мир не прощает расслабленности. Радует что город постепенно переходил под наш контроль, но работы оставалось просто до хрена. Зачищенные кварталы нужно было удерживать, патрулировать, обживать, а людей всё ещё не хватало и пока я прибывал в своих грёзах в динамике рации раздался треск, потом голос — сбивчивый, с хрипом:

— Блять... В нас стреляют! Нужна помощь, тут человек пятнадцать... А, сука... Нога!

Я узнал голос, это один из военных Харриса.

Схватил рацию, выбежал из трейлера. Из ангара уже высыпали люди Харриса, сам полковник впереди, в скафандре, с гвоздомётом наперевес.

— Харрис, что происходит?

— Хрен его знает, Айзек, но факт то что на на патруль напали.

Вдалеке уже слышались выстрелы. Мы впятером запрыгнули в пикап — тот самый, который Кенни привёл в порядок, до броневика ему далеко, но лучше, чем ничего. Я рванул с места, на ходу активировал модуль, распахнул ворота.

Ехать далеко не пришлось, чуть меньше километра и по нам начали стучать пули. Я выжал тормоз, выпрыгнул, завалился за угол.

Картина была та ещё.

Винс стрелял со второго этажа — не давал противникам высунуться. За углом, опираясь на стену, стоял Роджер, без костылей, хромая, но держался и короткими очередями огрызался в сторону противника. На противоположной стороне улицы, за мусорным баком, сидел Нейт, сжимая окровавленную ногу. Он единственный, кто был без скафандра.