Наконец она успокоилась и глубоко вздохнула. Несколько часов они сидели молча и каждый думал о своем.

— Ты готова говорить? — после длительного молчания начал Радогор.

— Готова.

Сделав паузу, Юника продолжила:

— Мне срочно нужно возвращаться к Мороку!

Князь медленно поднялся и поставил девушку на ноги. Его взгляд стал хмурым и даже жестким:

— Ты не можешь вот так уехать к нему! — произнес он, глядя куда-то вдаль поверх ее головы.

— Радогор, я должна это сделать, понимаешь? Это не простой камень. Этот камень из моего прошлого.

— Я ввел тебя в свой дом как невесту. Официально! Твой отъезд к Мороку будет неправильно истолкован! Это недопустимо!

«Невесту! Боже мой, конечно! Он всегда следует букве закона! Он порицает внебрачные связи, живет с нелюбимой женщиной много лет только потому, что действует сообразно с законом!» — эта очевидная мысль наконец дошла до Юники, и теперь та стояла и не знала, что ей предпринять.

— Я неправильно выразилась. Я так же, как и ты, обременена долгом. Мне необходимо вернуться и уладить все вопросы относительно будущего наших с Мороком владений.

— В таком случае, я обязан сопроводить тебя. Однако, пока я имею статус твоего вассала, у меня не будет ни полномочий, ни власти. Мы должны оформить отношения! — он посмотрел на нее сверху вниз и, взяв за руку, прижал ладонь к своим губам и тихо сказал:

— Ты выйдешь за меня замуж! — и это был не вопрос.

Юника не была готова к такому резкому повороту событий. Да, она хотела быть рядом с ним, но не вот так, в приказном порядке…

— Радогор. Я срочно должна вернуться к своим обязанностям. Дело настолько серьезное, что не терпит отлагательств. Сейчас не до свадьбы, правда.

— Ты отказываешь мне? — в его голосе появился испуг и тревога.

— Да, то есть нет! Конечно нет! то есть… Пойми, это не приоритетная задача. Не сейчас. У меня очень мало времени!

Но князь, как говорится, пер напролом:

— День! Назови дату!

— Не могу, не знаю! Да услышь же ты меня! Нужно возвращаться! Срочно!

— Да, Ваша светлость, я прикажу собираться, — он учтиво поклонился, и выпустив ее руку, твердо зашагал к лагерю.

Юника осталась стоять в растерянности: она снова попала впросак. Ничему-то ее жизнь не учит! Она с какого-то рожна решила, что его принципиальность и зацикленность на правилах и соблюдении законов, следование долгу и чести не будет распространяться на нее, но жестоко ошиблась. Он втаскивал ее в свою систему жизненных ценностей безапелляционно и безальтернативно.

***

Лошади были готовы, и они понеслись обратно к замку Радогора. Князь всю дорогу был учтив и старательно соблюдал этикет, обращаясь к Юнике с почтением и титулом. По приезде в замок, девушка не выдержала такого отношения к себе, наплевав на все этикеты, решила расставить все точки над И и ввалилась к нему в кабинет, где тот уже вовсю занимался делами, не терпящими отлагательств:

— Прекрати! — с порога громко начала она, строго глядя на князя, который сидя за столом, занимался государственными делами.

Он встал, вежливо поклонился ей, но не произнес ни слова.

— Зачем ты так со мной? За что? — кричала Юника.

Ей было наплевать, что придворные услышат ее, она никогда не гналась за образом идеального властителя.

— Потише, Ваше светлость. Не пристало так себя вести княгине, — тон его по-прежнему был вежлив, официален и холоден.

— Ты ставишь свои интересы превыше всего! Ты зашорен и боишься за свою репутацию! Тебе страшно из-за того, что один неправильный поступок перечеркнет все те заслуги, которые были в твоей жизни! — продолжала кричать девушка, — ты готов был терпеть нелюбимую тебе женщину, только чтобы на политической международной арене иметь статус преданного и достойного семьянина, показывать всем, что у тебя счастливая крепкая семья, когда почти пятнадцать лет ты прожил с ней в ненависти и презрении!

Радогор смотрел куда-то в сторону. Его лицо было абсолютно неподвижно и безучастно. Казалось, что он вообще ее не слышал. Девушка чувствовала, что она бьется о глухую стену — бессмысленно и бессильно:

— Статус?! Да плевать мне на статус! Что обо мне подумают придворные? Соседние князья? Да пусть думают, что хотят! Мои придворные когда-то давно смеялись надо мной, когда я собственный горшок выносила в сточную канаву, убиралась в своей комнате, не пуская туда обслугу, обедала в кухне лишь потому, что там работает мой лучший друг, и это никак не помешало мне стать уважаемым человеком, за которого многие из них готовы пойти в огонь и в воду! Не смей загонять меня в рамки придуманных непонятно зачем нелепых законов!

Юника раскраснелась и тяжело дышала. Она столько лет носила ошейник и кандалы, и вот, наконец, избавившись от них на этой планете, ее опять хотят загнать в рабство условностей и мнимого порядка всего лишь ради какой-то репутационной статусности!

Радогор молчал. Эта девчонка снова его нокаутировала. От женщины такого напора и такой непокорности он не ожидал, но ни единым жестом не выдал свое внутреннее состояние.

Юника, не дождавшись ответа, развернулась и, хлопнув дверью, выбежала в коридор.

Спустившись во двор замка, она приказала привести ей ее лошадь.

И уже через десять минут всадница летела назад, в царство Морока, бормоча какие-то обидные слова в адрес ледяного князя.

Камердинер робко стукнул в дверь кабинета его светлости:

— Входи! - хмуро ответил князь не отрываясь от бумаг, хотя продолжать ими заниматься уже не мог: слова упрямой девчонки так резанули ему по сердцу, что сейчас он просто пытался принять ту правду, что вывалила ему Юника.

Он действительно загнал себя в такие рамки, что самому уже было не под силу их удерживать. Он жертвовал и жертвовал своими силами, временем, чувствами, желаниями только ради этих дурацких правил, кидая на алтарь репутации свободу и выбор.

Прожив сорок лет он так и не научился жить, а лишь выполнял инструкции и соблюдал законы.

— Ваша светлость, княгиня покинула замок пятнадцать минут назад, — робко проговорил камердинер и испуганно посмотрел на князя.

— Что?! — тот вскочил со своего места и, пристегивая меч, с которым он практически никогда не расставался, крикнул на бегу камердинеру:

— Коня мне, быстро!

Юника неслась по дороге во весь опор. Кузя отфыркивался от дорожной пыли и держал хорошую скорость. Девушка злилась. На себя и на князя. Она чувствовала себя глупой, неопытной, ничего не понимающей и не разбирающейся в людях. «Фантазерка», — как сказал бы Морок.

Да, она нафантазировала себе идеал и сама же и поверила в него, а теперь треснулась лбом о стену реальности: Радогор всегда был таким и останется таким. Человека не переделаешь. Тем более взрослого мужчину, имеющего за плечами огромный мешок жизненного опыта.

Часа через два такой скачки, она перевела Кузю на шаг: он вспотел и тяжело дышал. День катил к вечеру, спустились сумерки, а она выскочила на эмоциях и даже не захватила свой рюкзак — у нее нет с собой ничего: ни ножа, ни зажигалки. А путь неблизкий: как ночевать, что есть в дороге — непонятно.

«Вот дура!» — ругала себя всадница, приближаясь к лесу.

Стемнело. Юника решила не делать привал, а продолжать двигаться.

Эмоции. Сколько раз ее подводила эта черта характера! Сейчас ее импульсивность загнала в лес без средств для выживания, а до дома еще много дней пути.

Ей стало страшно. Дорога сузилась и превратилась в едва заметную тропку. Но Кузя уверенно вез Юнику, как будто точно знал, куда нужно двигаться.

Всю ночь упрямая девчонка плутала по лесу. Небо заволокло тучами и звезд не было видно, поэтому ориентироваться она не могла, решив полностью положиться на сообразительность Кузи.

К утру заморосил противный дождь. Нахохлившись как воробей, девушка пыталась увидеть хоть какой-то намек на дорогу.

Еще через час окончательно рассвело.