Они вернулись вечером без добычи, перекусили остатками еды, и наутро, еще затемно, Кроом один ушёл в лес. Все, что рассказала Юника, ему очень помогло: вернувшись уже на следующее утро, он принес некрупного оленя и двух глухарей.

Повесив их спутанными ногами вверх на ветки раскидистого дерева, отдаленно похожего на дуб, она села освежевать. С глухарями справилась довольно быстро — перья так и летели во все стороны, а вот с оленем застряла на несколько часов.

Крупное, по сравнению с глухарем, животное, было неудобно ворочать в одиночку: снимать шкуру, вырезать сочные куски мяса. При этом нужно было следить, чтобы свежая вырезка не извалялась в земле.

Кроом некоторое время смотрел, как она неуклюже ковыряет содранную шкуру ножом, неровно соскабливая мездру и, наконец, не выдержав издевательства над добычей, забрал у нее нож и доделал все сам.

Его ловкие движения завораживали. Было такое чувство, словно он родился с ножом. Каждый взмах делах шкуру чище и приближал время обеда.

«Да уж, чтобы с ней было, если б я не вернулся? — думал он, скребя кожу оленя, — вряд ли бы дожила до весны».

Поняв, что в нем заговорила гордыня, смутился: девчонка-то его защищала пока могла не из страха перед наказанием, а просто выполняя свой долг, делая свою работу честно, а он, получается, до нее снизошел.

Он словно устыдился своих мыслей и начал работать еще быстрее, стараясь не попортить великолепную шкуру.

***

Весна была в самом разгаре: солнце уже по-летнему жарило в дневные часы, зелень могучими кипами шумела над головой, под ногами стелился ковер шелковой травы. Кузя почти окончательно превратился в обычную лошадь. Он с утра до вечера поедал траву, отмахиваясь хвостом от надоедливых мух.

Единственное, что сохранилось у Кузи — его интеллект. Он понимал хозяйку с полуслова, как и раньше, но теперь оставлял за собой право: слушаться ее или нет. Получалось по-разному. А еще он все-таки был не совсем обычной лошадью: его данные позволяли развивать скорость в разы выше, дольше держать нагрузку, устойчивее ходить по сложным рельефам типа сугробов, буреломов или топких болот, и он мог прыгать на невероятные для обычной лошади высоты.

Все время Юника была поглощена изучением планеты. Она собирала травы, искала грибы и ягоды, но уже не только и не столько те, которые были похожи на земные. Ей нравилось экспериментировать с пищей. После стольких лет, когда она не могла просто попробовать на вкус новое блюдо, в ход шло все … почти все, точнее очень многое: ветки, кора, сок деревьев. Все это придавало пище потрясающее разнообразие вкусов. Обычное мясо можно было приготовить просто сварив, но при добавлении того или иного ингредиента, оно приобретало совершенно неповторимый вкусовой оттенок, превращающий обычный вечер в изысканный ужин в ресторане.

При исследовании леса ей периодически встречались разные каменные и рудные жилы, и она решила занялась геологией.

Однажды девушка вытащила Кроома в поход. Дождь и ветер были их постоянными спутниками в течении несколько дней, пока они исследовали склон реки.

Полностью перепачканные в грязи, с взъерошенными волосами, они по очереди рыли землю в поисках необходимых им минералов. Сначала Кроом в указанном Юникой месте обнаружил серу. Затем им попалась селитра, металл и уголь. Несмотря на то, что это пришлось поискать на довольно приличной площади берега — это удивительным образом было почти на поверхности.

Как и обещала, Юника сделала порох для петард, которые они поджигали и бросали в цель, что помогало первое время ловить неискушенную птицу, просто оглушая ее. В дальнейшем пришлось пересмотреть такой способ добычи свежей дичи, так как испуганная грохотом живность начала уходить на большое расстояние.

***

Начало лета было жарким и душным. Сильные грозовые ливни шумели каждую неделю. Но запасов еды было заготовлено вдоволь, и Кроом стал задумываться о предстоящей зиме.

В шалаше зимовать ему не хотелось: слишком уж спартанские условия для проживания, и к тому же ему стало жаль Юнику. Он пока не мог определить, насколько суровой может быть зима в этом мире. И несмотря на то, что одежда у нее вполне приличная, греет как нужно, но ютиться еще несколько ледяных месяцев на голой земле было бы жестоко по отношению к ней.

«Не пристало юной леди спать словно крестьянке на земле, тем более в морозы», — почему он окрестил девчонку «юной леди», он сам не очень понял. Может быть потому, что его знатное происхождение нашептывало ему что-то, намекало…

— Нужно строить дом, — озвучил он как-то за ужином свою идею.

На что получил у Юники полное согласие и поддержку. И они принялись строить: без лишних слов и церемоний. Быстро, практически единогласно, выбрали место, где будет располагаться будущий дом.

Для начала нужен фундамент. Но главное — надо где-то раздобыть инструмент. Сумка Юники почти не работала. Во всяком случае лопат и прочего схожего инструмента там не было, как и гвоздей, и пилы.

— Интересно, по какому принципу в ней появляются вещи? — спросил Кроом, глядя, как Юника безуспешно пытается найти хоть что-то похожее на лопату.

— Знаешь, я не уверена, но мне кажется по принципу крайней необходимости. Если без этого действительно не обойтись, то вещь появляется, но если есть хоть какая-то альтернатива, то ничего не найдёшь.

— То есть сумка считает, что у нас есть альтернатива лопате?! Интересно какая? Ну кроме палки. Я пока рыл склон, чтобы добыть серу, проклял все, откровенно говоря. Хорошо, что хоть землю не нужно было вытаскивать — она сама вниз падала.

Юника вздохнула:

— Боюсь, альтернатива тебе не понравится. Нам придется сделать лопаты самим!

— Это как? — не понял Кроом.

— Выковать или отлить из металла.

— Фантазёрка! — он вдруг приблизился к ней и потрепал по плечу, как доброго друга.

Юника от неожиданного жеста оторопела. Не то, чтобы она испугалась, нет, но ей было удивителен такой его порыв. И почему-то стало приятно.

— Да нет, Кроом, я серьезно. Мы сделаем печь! Глины здесь полно, уголь тоже есть, в крайнем случае используем дрова с высокой теплоотдачей. Мы легко наделаем кирпичей, сложим печь, и на каменном угле сможем расплавить металл. Когда мы бродили по берегу, я недалеко видела нужную глину- чистую, без вкрапления земли — она идеально подойдет для печи.

— А металл! — воскликнула она, — здесь какой-то удивительный вид его водится: при довольно низкой температуре плавления он имеет очень высокую прочность, а уж если закалку сделать, то вообще бомба! Я просто поражаюсь, насколько этот мир радушно отдаёт нам свои ресурсы, как будто кто-то мудрый специально задумал все так, чтобы человеку было легко здесь обжиться!

— В чем мы будем плавить металл-то? Даже если вообще доберемся до этой фазы, — скептически заметил парень, хотя ее идея начала привлекать своей неординарностью и предлагала облегчение труда и условий жизни в целом.

— В камне! Тут и камень есть огнестойкий, представляешь? — она улыбалась такой восторженной улыбкой, которую он встречал у девушек, когда они обсуждали новое украшение или платье, или поездку на отдых.

— Правда его нужно принести, но ты же сильный, и идти тут недалеко — всего пол дня пути, — восторженно посмотрела она на него.

После чего девушка взахлеб подробно рассказывала, как они будут лепить кирпичи, как жечь их, как складывать, а парень смотрел и думал, насколько же она не похожа на всех тех представительниц женского пола, с кем он когда-то общался и встречался.

Кроом смотрел на нее и радовался в глубине души: как ловко девчонка смогла перестроиться с одного жизненного пути на другой. Не впала в депрессию, как он сам, почувствовав себя запертым на этой планете, не отчаялась, не испугалась. Она просто приняла новые возможности и стала их развивать. Вот он, живой пример того, как нужно не зацикливаться и не гнаться за прошлым, не заниматься самоедством и не загонять себя в угол. Принимать все, что дает тебе судьба и не роптать. Она стоит на ступени гораздо выше его. Так кто же из них действительно эволюционировал?!