– Спасибо тебе, ангел милосердный, спасибо большое!

Но заговорила сама София:

– Патроны лучше экономить.

Она сняла с пояса нож и протянула его Майклу:

– И так он подыхать будет долго.

– Майкл, молю, господом, не надо... Нет... Майкл... Кхааа... Стоооой... А-а-а-а-а, помоги... Хватит... Ааа...

Я отвернулся... смотреть как из толстяка вываливаются кишки на каменный пол, было неприятно. В нос ударил резкий запах крови и железа, смешанный с горелым ладаном. Где-то позади тихо всхлипнула одна из девушек, и этот звук повис в пропитанном ужасом воздухе.

– Айзек? – вывел меня из размышлений голос Клементины.

Я невольно поднял взгляд на девушку и она смотрела на меня беспокойным взглядом.

– Что такое, Клем?

– Ты снова начинаешь думать о тех людях?

Я пожал плечами.

– Отчасти.

– Мы поступили правильно. Пожалуйста, только не впадай снова в уныние.

– Всё в порядке, – я постарался улыбнуться.

А в голове вновь пронеслось то, что произошло в том поселении фанатиков, по крайней мере, то что происходило после того, как мы убили главного ублюдка... То, что его хлопнули, я не переживал от слова совсем – это был не человек, а паразит в шкуре человека.

Я всегда был не особо верующим, спасибо за это моей матери, что показала всю грязь, где вера перестала быть верой и стала товаром. Но то, что мы там видели, уже не лезло ни в какие ворота. Особенно то, как один человек возвёл вокруг себя культ, чтобы потакать своим низменным желаниям. Причём до конца неизвестно, убивали ли они исключительно бандитов или под раздачу попадали обычные выжившие под слогом «еретики». Вообще, самое страшное во всём этом, то как смотреть на выживших и главное что в нас они видят настоящее зло, демонов и прочую адскую атрибутику. В их глазах мы действительно были ужасными, и взгляды, которые летели нам в спину, просто не передать. Да, после того как мы прикончили их святого отца, мы собрали всех выживших, объявили, что они могут жить как хотят... Да только видимо, они по-другому жить и не хотели.

Сказать честно, я вообще не знаю, почему те паладины атаковали нас. Но, по разговорам выживших, это была инициатива одного из клириков, которого потом отлучили от церкви и выгнали из поселения... по крайней мере, так рассказал один послушник, слышавший весь разговор. Когда выжившие вернулись после встречи возле ресторана, их святой отец был занят (вполне вероятно, со своими «невестами»). И один из его приближённых решил, видимо, показать, какой он инициативный, связался с паладинами, которые как раз возвращались по тому же маршруту, по которым мы как раз покидали город, а те устроили на нас засаду почти на самом выезде. Когда святой отец освободился и понял всю глубину жопы, он прилюдно отлучил инициатора и отправил восвояси за стены причём на ночь глядя без какого либо снаряжения. Возможно, мы бы даже смогли договориться с тем человеком, но к сожалению, из-за нападения мы потеряли своих бойцов, Майкл потерял дочь, а все остальные горели праведным гневом за то, что на нас напали. Да и я, когда увидел горящий «Хамви» и тела в нём, почувствовал, как внутри закипает настоящая ярость. Такое последний раз я испытывал на Тау-Валантис, когда думал, что потерял Элли. Тогда мы вместе с Джоном буквально десятками крошили фанатиков и некроморфов в придачу. Я помню тот злосчастный спуск в город пришельцев, то, как мы преследовали Даника и мразей, что окружили его... Тогда я действительно впервые испытал настоящую ярость... не просто борьбу за свою жизнь, а именно ненависть вперемешку с потерей и утратой. Сегодня случилось то же самое и я сорвался. Как и тогда, мы с Джоном уничтожали всех, кто с оружием становился на нашем пути. Жалею ли я о том, что сделал? Нет. Я лишь жалею о том, что можно было поступить иначе, так чтобы это не привело ко всей этой крови.

Поселение фанатиков мы покинули довольно быстро прихватили немного воды и продуктов, обчистили личные запасы их пресвятого отца. А сейчас мы находимся в десяти милях от того города и судя по домикам, это когда-то был детский летний лагерь. Здесь расположились оставшиеся бойцы и раненые. Майкл тоже с нами, как и его сын, они выразил желание ехать с нами и помогать во всём, что бы мы ни делали, но пока никто не посвящал его в нашу миссию. Вокруг было тихо, только ветер шуршал листвой, да где-то вдалеке потрескивал костёр. Нога всё ещё ныла, но я старался не обращать на это внимания.

Здание, в котором я находился, было небольшим и сделано из брёвен без какой-либо внутренней отделки, здесь пахло деревом, сыростью и старой пылью, но я привык. В помещении стояли две двухъярусные кровати, несколько тумбочек, шкафы и два маленьких письменных столика. Все остальные домики были такими же, как под копирку. Единственным исключением был один большой дом, где, видимо, жили вожатые и воспитатели, а в соседнем помещении находилась довольно большая кухня – там нашли немного консервов, пусть и с истёкшим сроком годности, но на крайний случай сойдут.

Про лагерь рассказал нам Майкл, до апокалипсиса он бывал здесь часто, в основном в качестве вожатого. Помогла ему устроиться жена, через какие-то связи в церкви. Вообще, выживших из верующих семей было довольно много именно они составили основной костяк группы и то, что они выжили, убедило их в том, что они чуть ли не исключительны и действительно избраны богом. Хотя нельзя не отметить, что отец Октавий действительно многое сделал для их выживания, сумел использовать Библию как руководство к действию. Люди верили и сплотились вокруг него, действовали как единый организм, и в действительности создали довольно крепкое сообщество, которое могло бы процветать, не появись мы тут. И как всегда, всё идёт по одному известному месту из-за одного идиота. Но что случилось, то случилось. Сейчас нет места для «а что если?» и «а почему так, а не эдак?» – остаётся только принять всё как есть и жить дальше. Фарш назад не прокрутишь.

Пока я думал над тем, что ответить Клементине, дверь в мои новые покои открылась, и вошёл Джон, плюхнувшись на стул.

– Клем, будь другом, дай нам с Айзеком почесать языками.

Девушка поднялась, бросила на меня взгляд и вышла.

– Что-то случилось? – поинтересовался я.

– Ну, сейчас погибло ещё двое раненых. И, скорее всего, в ближайшее время ещё троих не станет.

– Тц, – цокнул я языком. – Блядские фанатики.

– Угу, а ты сам как вообще себя чувствуешь?

– Нормально, нога пусть немного ноет, но это пройдёт.

– Я не про ногу, я про голову... точнее, то, что у тебя в ней. Не жалеешь о том, что сделали?

Я задумался почти на десять секунд.

– Немного. Жаль наших ребят.

– Это да. Но каждый из них знал, на что идёт. Скажи, а твоя личность... Ну, Рика не сильно давит на мозг по этому поводу?

Первые секунды я вообще не понял, о чём он, а потом до меня дошёл смысл.

– Знаешь, Карвер, до того как я с тобой увиделся, я даже ни разу не задавался этим вопросом, что есть мои мысли, а что мысли Рика. Я всё это воспринимал как своё собственное, конечно, бывали моменты, когда я чувствовал что делаю херню, но никогда не задумывался, что это на меня кто-то влияет. А ты, Джон, не переживаешь по этому поводу?.. Ну, потому что мы сделали?

– Нет, Айзек, я солдат и мне раньше приходилось проливать кровь тех, кого не должен, но всегда был приказ. А о высоких материях должно было думать начальство и сейчас я предпочитаю об этом не задумываться, ведь мы делаем только то, что должны, не больше и не меньше. Оставь это нытьё для Рика и запихни его туда, где сам Рик находится. Просто продолжай двигаться дальше, как делал до этого.

– А ты не думал, что наши решения могут усугубить ситуацию вокруг?

– Айзек, очнись и вынь голову из жопы. Мир пережил апокалипсис, люди дичают, секты разрастаются, появляются живые, которые ходят среди мёртвых. Какое, нахуй, «усугубить ситуацию»? Серьёзно? Или у тебя просто юмор такой?