Он толкнул дверь и та со скрипом распахнулась, и Бен замер.

В комнате висел ходячий на верёвке, лицо сизое, глаза закрыты, руки висят плетьми. Бен смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ходячий не шевелился. Висел тихо, как кукла. Наверное, повесился ещё до того, как обратиться... Или после. Бен не хотел знать.

Он закрыл дверь, и подпёр старым комодом который стоял в коридоре возле самой двери, и пошёл на кухню. Там было пусто, но в ящике стола он нашёл спички и огарок свечи, которую он тут же зажёг. Свет поплыл по стенам, отбрасывая тени, и стало чуть легче.

Бен стянул штаны, повесил их на спинку стула. Сам сел в угол, укутался в чужую куртку и уставился на пламя. Свеча горела ровно, почти не коптила, а за окном темнело.

Бен закрыл глаза и провалился в темноту. Спать. Хотя бы на одну ночь забыться, не думать и не вспоминать. А завтра снова идти... Куда он не знал, но он просто не мог оставаться на месте. Потому что если остановится то умрёт, а он не хотел умирать.

И вот практически все зашли в камеру. Я взял рацию, нажал кнопку.

— Закрывайте клетку.

В ответ рёв двигателя. Фура, перекрывающая улицу, медленно поползла вперёд, давя парочку ходячих, которые не успели отойти. Серая махина, заделанная металлом, неумолимо сокращала выход.

Из небольшого здания рядом с фурой вышли трое. Бойцы Харриса, в скафандрах, с массивными гвоздомётами наперевес. Сам полковник впереди. Они растянулись вдоль улицы и начали зачистку. Тех, кто не успел войти: покалеченных, затоптанных, отбившихся от основного стада. Одиночные выстрелы в головы, потом следующий и следующий, все делали методично, без спешки.

Я повернулся к зданию напротив, поднял руку и опустил.

С крыши полетели коктейли Молотова в больших количествах. Винс постарался, он делал их из бензина, хозяйственного мыла, какие-то добавки, я не вникал, главное, что работало.

Улица запылала.

Сотни ходячих, стоящих плотно друг к другу, вспыхнули как факелы... Многоголосый хор рычания и шипения смешался с тяжёлым роком, и в этой какофонии появилась странная гармония и это даже напрягать перестало.

— Огонь! — крикнул кто-то.

Наши бойцы подняли оружие, кого-то мои гвоздомёты, у кого-то обычный огнестрел и к музыке и хору голосов присоединились выстрелы, одиночные, без паники и суеты.

Я подошёл к дивану, где стоял деревянный ящик, откинул крышку внутри нарезанная арматура, куски по двадцать сантиметров, подтащил ящик к краю, активировал модуль. Схватил один кусок модулем, отправил в голову, потом второй... третий...

Рядом бойцы делали то же самое. Модули работали, арматура летела, ходячие падали.

Выстрелы, новые коктейли Молотова, вспышки плазмы, летящие предметы и всё это под музыку... Тяжёлую, ритмичную, въедающуюся в мозг.

Я поймал себя на том, что начал стучать ботинком в такт.

Орда горела... Горела и падала... А мы продолжали.

Процесс шёл полным ходом, а я запускал снаряд за снарядом, пока в какой-то момент не кончилась арматура, аосмотрел на пустой ящик, перевёл взгляд на Винса. Пожал плечами, схватил модулем сам ящик и отправил его в толпу. Ходячие даже не заметили ящик ударил нескольких, они пошатнулись, упали, но их место тут же заняли другие.

— Снаряды кончились, — сказал я.

Винс огляделся, потом перевёл взгляд на диван.

— Не смей.

Я уже смотрел туда же... Кожаный, с высокой спинкой. Отличный снаряд.

— Винс, отойди.

— Нет! — он загородил диван собой, раскинув руки. — Это мой диван! Я его вытащил! Я на нём спать буду!

— Винс, там тысячи ходячих, диван не жалко.

— Мне жалко! — он чуть ли не плакал. — Ты модулем можешь кусок стены оторвать, оторви!

Я посмотрел на стену. Кирпич, старый и полутрухлявый, модуль его возьмёт, но вес... Я прикинул, что с большой долей вероятности он просто рассыпется на лету, а после покачал головой.

— Из этого кирпича снаряд не очень, он уже убитый.

Винс открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент Лили подошла сзади, положила руку ему на плечо и мягко отодвинула в сторону.

— Винс, отойди, пожалей нервы.

Она активировала модуль, подхватила диван и запустила его в толпу. Диван пролетел добрых двадцать метров, сшиб с десяток ходячих и замер, накрыв их собой, словно памятник человеческой глупости и отчаянной необходимости.

Винс схватился за голову, что-то простонал, но спорить не стал.

Я выдохнул и взялся за резак. Снаряды кончились, коктейли Молотова пусть и были, но лучше их оставить на потом по этой причине остались только стволы и плазма.

— Переходим на резаки, — сказал я в рацию. — Экономим заряд, стараемся бить точно в цель.

Улица всё ещё была забита. Почти полтора километра живых мертвецов, которые не спешили сдаваться, хоть мы и работали, но орда таяла медленнее, чем боеприпасы. Слишком медленнее.

— Похоже, за один день не управимся, — сказал я.

Лили кивнула, не отрываясь от стрельбы.

— Ничего, у нас время есть.

Я вздохнул и снова поднял резак. Сегодня сколько успеем, а завтра продолжим, и улица станет чистой... Рано или поздно.

***

Три дня спустя.

Я стоял на крыше и смотрел на то, во что превратилась улица. Хлам. Разной степени ужаса, в ход шло всё, что способно летать и стрелять, а то, что не летало и не стреляло, переделывали под снаряды, в общем, запускали всё.

После моего финта с диваном многие повторили манёвр. Заходили в квартиры, и из окон летела вся мебель, какая только могла поместиться в проём, что-то разбирали на ходу и отправляли в полёт, что-то запускали целиком телевизоры, микроволновки, куски табуреток, в общем то что для меня пока не представляла никакой ценности, ведь разных деталей я набрался с лихвой.

За три дня улица превратилась в непонятно что. Ходячие были размазаны, переломаны, перемешаны с обломками, жалкие горстки добивали одиночными и ажиотажа уже не было. Все смотрели на это как на рутину... Причём довольно скучную.

— Айзек.

Я обернулся, на крышу выходила Лили. Без скафандра здесь было относительно безопасно, хотя я с ней поговорю о том чтобы она лучше не рисковала.

— Я тут тебе покушать принесла. Перекусим?

— Почему бы и нет.

Мы устроились за импровизированным столом из ящика от снарядов. Она достала пластиковые контейнеры и стала открывать их по очереди. Макароны, маринованные овощи. Разложили и начали есть.

— Айзек, а что ты планируешь делать с этой улицей, когда закончишь с ходячими? Тут одним дворником явно не отделаешься.

— Это да, — я покрутил вилку в руке. — Лучше всего будет её просто закрыть и забыть. Она далеко от базы, вонь долетать не должна, хотя пожалуй можно будет собрать трупы в кучу и сжечь, но этим районом займёмся в последнюю очередь.

Лили кивнула, а я спросил.

— А что там Харрис делает?

— Как и говорили начали зачистку домов возле базы. Заходят в квартиру, прибивают ходячих, а когда выходят — баллончиком с краской оставляют крест на двери.

Вчера на собрании мы обсуждали полномасштабную зачистку города. Начать решили с малого, ведь людей у нас раз-два и обчёлся. Потому сейчас несколько солдат Харриса проверяют ближайшие к докам многоэтажки. Всё ценное выносят на склады. Еда, вода, патроны, оружие.

В квартирах находили реально много. Правда, и ходячие там были, ещё попадались дневники, где выжившие описывали свои будни, короткие, чаще всего, которые обрывавшиеся на середине.

Схема выходила одна и та же. В начале апокалипсиса люди гребли из магазинов всё, что могли. Оставляя пустые полки. Во время рейдов их или их родных кусали или царапали, а так как никто толком не объяснял, как передаётся заражение, они не сразу понимали, что родные уже фактически мертвецы и в один прекрасный день их убивали или они сами гибли от укусов и царапин.

Все припасы при этом были попрятаны по подвалам и квартирам так, чтобы другие не нашли, по крайней мере, сразу. Вот и выходило, что на улицах полки пустые, зато в квартирах можно было найти чем поживиться. Правда, большинство продуктов уже испортилось.