Тишина после полёта кирпича висела в воздухе, густая и тяжёлая. Лили не выдержала первой. Она тут же подскочила с места.

— Айзек, ради всего святого! — её голос дрожал не от страха, а от накопившегося напряжения. — Что это? Что ты на себя напялил? Это... это оно кирпич швырнуло?

Все остальные, будто только ждали сигнала, дружно закивали, уставившись на него.

Айзек не стал смотреть на взрослых. Вместо этого он обернулся к краю толпы, где, примостившись на пеньке, сидела Клементина. Она не боялась. На её лице сияла восторженная улыбка, а глаза горели таким неподдельным интересом, что он невольно сгладил суровое выражение своего лица.

— Клем, — позвал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде усталой доброты. — Поможешь мне объяснить?

Клементина вскочила, выпрямилась по струнке и, чуть не подпрыгивая от волнения, выдала:

— Это Индивидуальный Комплекс Самообеспечения! И-Кэ-Эс! Он берёт энергию... ну, отовсюду из тела немножко, и делает её сильнее! А перчатка — это как... как рука, только издалека! Она ловит вещи полем и кидает!

Он положил ей руку на голову и потрепал волосы.

— Молодец Клем. Всё правильно. Просто и по делу.

Затем он поднял странный предмет в своей руке — тот, что все приняли за кусок металлолома.

— А это — для резки.

Он нажал кнопку. Раздался чёткий щелчок, и «дуло» шипением раздвинулись вперёд, образуя треугольный раструб. Из центра тут же ударили три ярко-синих лазерных луча, тонких как иголки, сойдясь в одну точку впереди.

Не добавляя комментариев, Айзек развернулся и сделал несколько шагов к забору. За ним, среди кустов, торчал старый ржавый столб. Он плавно поднял руку. Три синих луча мгновенно легли на металл, образуя дрожащую светящуюся точку.

Раздался звук — словно приглушённый писк, от которого многие невольно вздрогнули. Из сопла вырвался ослепительный снаряд. Он на долю секунды коснулся столба.

Верхняя часть столба, толщиной в руку, с глухим лязгом рухнула в траву. Срез светился раскалённым добела и медленно остывал, наливаясь багрянцем. В воздухе повис резкий запах горелого металла.

Айзек выключил прибор. Дуло с шипением сложились обратно. Он повернулся к людям, которые смотрели теперь не только с ужасом, но и с каким-то ошеломлённым уважением.

— Плазменный резак, — сказал он просто, как о самом обыденном деле. — Режет сталь, бетон, арматуру. — Он сделал небольшую паузу, давая этим словам улечься. — И любые конечности.

Лили медленно выдохнула, её поза потеряла напряжённость.

— «Любые конечности»... — повторила она, кивая, больше себе, чем ему. Теперь в её взгляде читалось не требование, а попытка осмыслить. — И... и эта штука на спине?

— По сути это преобразователь энергии, которая нужна для всего этого, — кивнул Айзек, похлопав по плечу где была пластина. — Без неё — просто кусок железа. А с ней... — он бросил взгляд туда, где упал столб, — с ней можно делать то, что нужно, чтобы выжить. А теперь давайте поедим, а то я сейчас готов съесть даже свой резак.

После всей демонстрации технологии одного инженера вечерний воздух у трейлера был наполнен редким чувством спокойствия, ложки скребли по мискам с кашей. Айзек только взял в руки свою порцию, как из-за ворот, за которыми уже сгущались сумерки, донёсся отчаянный, срывающийся на крик голос:

— Помогите! Откройте! Ради бога, умоляю вас.

Мгновение — и идиллия рухнула. Стулья с грохотом отодвигались. Айзек одним движением поставил миску. Лёгкое жужжание, и в его руке с шипящим звуком развернулся плазменный резак. Три синих целеуказателя замерли в воздухе.

Он вместе с Ли, Кенни и Марком рывком бросился к воротам. Заглянув в щель между досками, он увидел двух молодых парней, буквально прижавшихся спинами к деревянному полотну. Чуть дальше ходячие — пять-шесть тварей, — уже выходили из леса на дорогу, медленно, но неотвратимо приближаясь.

Парни были в возрасте студентов. Один из них, который выглядел довольно худым и с мелкой растительностью на лице лихорадочно бил кулаками по воротам, его лицо было искажено паникой. Второй, с взъерошенными тёмными волосами, пытался оттащить его, оглядываясь на приближающихся мертвецов. Их одежда — когда-то спортивные кофты и джинсы — была в грязи и порвана, рюкзаки болтались за спиной. Никакого оружия, кроме найденной где-то палки, у них не было. Выражение их лиц говорило об одном: они бежали долго, они загнаны в угол.

— Откройте, пожалуйста! Мы одни! — вопил парень, и в его голосе слышалась истерика.

Мертвецы уже были в двадцати метрах, их хриплое дыхание и шарканье стало отчётливо слышно.

Марк метнул взгляд на Айзека и Лили:

— Решать надо. Сейчас впускать или нет?

Айзек молча оценивал: расстояние до ходячих, прочность ворот сделанных из мусорных баков, состояние этих парней. Его палец лежал на спуске резака. Этот инструмент мог резать арматуру. И живую плоть. Сейчас нужно было решить, кого он будет резать. Лили перевела взгляд на Айзека, явно давая ему право выбора.

Двое парней, вжались в импровизированные ворота — два сцепленных ржавых мусорных контейнера на колёсах. Удары снаружи уже отдавались в металле глухим гулом. Айзек даже не взглянул на засов. Он резко отвёл в сторону руку в перчатке. Раздался нарастающий гул, и массивный мусорный контейнер со скрежетом по асфальту отъехал в сторону, открывая проход.

— Внутрь! — рявкнул Кенни, но парни уже продирались в щель.

Айзек шагнул в проём. Он был спокоен, как камень. Шесть пар мёртвых глаз уставились на него.

Он поднял руку. На земле у забора лежал тот самый обрезок трубы, который он срезал резаком. Труба дёрнулась, сорвалась с земли и по прямой, как выпущенная из рогатки, вонзилась в голову ближайшего ходячего. Удар был таким сильным, что снёс ему верхнюю половину черепа.

Не теряя темпа, Айзек повернул ладонь к груде стройматериалов, которые успели натаскать парня за несколько дней. Массивная доска сорвалась с земли и по прямой линии выстрелила, прошив грудную клетку второго мертвеца и отбросив его тело назад, и судя по тому что он не мог подняться у него был перебит позвоночник.

Только тогда он поднял плазменный резак. Ослепительно-белые сгустки плазмы вырывались из треугольного сопла. Один выстрел — и у третьего ходячего испарилась половина головы. Второй выстрел — четвёртый лишился обеих ног по колено. Айзек методично, почти не целясь, расстреливал приближающиеся фигуры.

Когда от шестёрки оставалось только двое, к нему подошёл Эдвин.

— Айзек, — сказал он тихо. — Можно хотя бы одного взять целым? Для изучения.

Айзек, не отводя взгляда от двух оставшихся ходячих, медленно кивнул. Он прицелился резаком в первого. Точный импульс — и отсёк руку по локоть. Ещё один выстрел — вторая рука. Третий выстрел — нога по колено. Искалеченный ходячий, лишённый точек опоры, тяжело повалился на землю. Он лежал, судорожно дёргая оставшимися конечностями, шипя, но абсолютно безвредный.

Айзек перенёс прицел на последнего, шестого ходячего, и без колебаний спустил курок. Голова испарилась в облаке пепла.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. В воздухе пахло горелой плотью. Айзек опустил резак.

— Уберите его в сарай, а то поле не захватывает живых... Ну не совсем мёртвых — ровным голосом сказал он, кивнув на обрубленного ходячего. — И привяжите. Эдвин, он ваш.

Затем он повернулся к двум студентам, которые, обнявшись, сидели на земле и с ужасом смотрели на него.

— И что же с вами делать...

— И что же нам с вами делать? — этот вопрос повис в воздухе. Я не хотел принимать их в нашу группу, потому что не знал, что это за люди. На первый взгляд они выглядели как обычные студенты или старшеклассники, но внешность порой бывает обманчива. Они могли быть из группы мародёров, которых отправили сюда для разведки.

Честно говоря, моя первая мысль была о том, чтобы пустить каждому из них заряд плазмы в голову, чтобы избежать проблем. Но я понимал, что в этом мире нужно оставаться человеком, главное чтобы за это не пришлось платить. Я уверен, что многие выжившие сейчас ставят своё благополучие на первое место, даже если для этого придётся идти по трупам.