Мы постояли так ещё минуту, он вытер лицо рукавом и кивнул.

— Давай дальше работать. А то дети заскучают.

И тут у нас работа закипела.

Первым делом начали собирать станок. В этот раз пошло быстрее — руки помнили, что куда крепится, да и Дэйв оказался понятливым, подавал всё без лишних вопросов. Через час, когда мы уже вошли в ритм, подтянулась Лили.

— Руки нужны? — спросила она, останавливаясь рядом.

— Всегда, — ответил я, не оборачиваясь. — Бери отвёртку и вон ту секцию крепи.

Она взяла, но я видел краем глаза, она не столько помогает, сколько просто рядом быть хочет. Ну и ладно. Работа веселей идёт, когда не один.

Мы обсуждали всякую ерунду — куда поставить мелочь, хватит ли медных катушек, не забились ли вентиляционные отверстия в складе. Дети тем временем раскладывали детали на одном из импровизированных столов. Клем командовала, Карл выполнял. Смотрелось мило.

Дэйв, покосившись на мелкие чугунные ванны в углу которые пойдут в внутрь станка, спросил:

— А это зачем? Такие тяжёлые...

— Туда металлолом загружается, — ответил я, протирая контакты. — Медь, сталь, алюминий, золото и всё это плавится, проходит через канал, и с помощью шагового двигателя наносится тонкая нить. Микросхемы так делаем.

Он смотрел с недоверием.

— Серьёзно? Прямо из металлолома?

— А ты думал, мы на складе "Чип и Дип" отовариваемся по спецзаказу? — усмехнулся я. — Вон в том ящике конденсаторы, резисторы, диоды, транзисторы и прочие. Всё снято с разной техники. Паяльником привариваешь — и живёшь. Пока автоматику не настроили, вручную приходится колдовать.

Я взял гвоздепистолет, снял верхнюю крышку, показал ему.

— Смотри. Вот здесь мы под медные катушки навариваем станину. Сюда — преобразователь энергии. Он берёт слабый импульс, накапливает и выдаёт более мощный, как раз в момент перед выстрелом. Вот тут срезаем лишнее, напаиваем нужный компонент, и зарядка идёт чётко по циклу.

Дэйв вглядывался, кивал, но по глазам было видно — до конца не въезжает. Зато Карл, который рядом крутился, смотрел на меня с открытым ртом.

— Ты всё это сам придумал? — выдохнул он.

— Сам, — ответил я, потрепав его по голове. — Учиться будешь и тоже научишься.

Клем согласно закивала, важно сложив руки.

— Я уже учусь, — сказала она.

Лили хмыкнула, но промолчала.

К сожалению, запустить станок пока не могли — электричества не было. Солнечные панели всё ещё ставили, и до темноты оставалось часа два. Если сегодня не успеют — ночь пролетит впустую.

— Надеюсь, Кенни с Теодором шевелятся, — пробормотал я, поглядывая на окна.

— Шевелятся, — ответила Лили. — Я заходила, там мат стоит такой, что ходячие за милю обходят.

— Ну, это хороший знак, — усмехнулся я. — теперь ходячих будем отгонять матом.

Мы ковырялись до темноты. Станок собрали быстрее, чем в первый раз — может, руки набили, может, просто меньше паники было. Дети разложили детали по кучкам, под каждое будущее оружие. Клем даже подписала бумажки корявым почерком: "гвоздемёт".

— Восемь штук вышло, — отрапортовала она, когда стемнело.

Я посмотрел на стол. Восемь комплектов. На завтра, когда появится свет, можно будет начинать.

— Молодцы, — сказал я. — Завтра с утра начинаем по полной.

Все разошлись по своим углам. Я остался стоять у станка, глядя на тёмные окна, за которыми Кенни с Теодором домучивали последние панели. Или не домучивали. Завтра узнаем.

Утро начинается не с кофе. Так я и подумал, когда открыл глаза на своей кровати.

Хотя кроватью эту лежанку в трейлере можно было назвать с большой натяжкой. Короткая, жёсткая, повернуться нормально не получится. А главное — сломанную руку не пристроить. Лежишь, как бревно, и думаешь: то ли ещё поспать, то ли уже вставать, чтобы не мучиться.

Рука ныла, не сильно, но достаточно, чтобы забыть про сон.

На соседней лежанке спала Клементина. Свернулась калачиком, укрытая курткой. Тихая, тёплая. Хорошо, что хоть ей не снится всякая хрень.

Я тихо поднялся, накинул куртку — в последнее время спал почти одетым, чтобы не возиться по утрам, а потом вышел из трейлера и дверь прикрыл без звука.

Лагерь ещё спал. Серое небо, сырой воздух, где-то далеко слышен шум прибоя. Я пошёл к складу, где стояли контейнеры. Люди спали в них, и, судя по всему, спали хреново и холодно в их было, пока электричество не проведут, это проблема. А провести надо в ближайшие дни, иначе замёрзнут все, а спальники далеко не панацея.

Подошёл к складу и услышал голоса. Не то чтобы я специально подслушивал, но разговаривали они довольно громко, а в утренней тишине каждое слово разносилось отчётливо.

— ...поймите правильно, полковник, — говорил Эд. Вкрадчиво, почти ласково. — Вы человек военный, высокопоставленный. У вас опыт, дисциплина. А Айзек... ну кто он такой? Самозванец. Пришёл непонятно откуда, командует тут, хотя сам даже не военный.

Я остановился, прислушиваясь. Харрис молчал.

— Вы подумайте, может, он вообще безумец? Власть должна быть в надёжных руках. У военных. У таких, как вы.

— И что ты предлагаешь? — голос Харриса звучал спокойно, даже лениво.

— Скинуть его, — выпалил Эд. — Пока он модули не сделал всем. Когда вы получите оружие для своих солдат, вы никого бояться не будете. А этот инженер... какой из него лидер?

— И кого ты видишь лидером?

— Ну... вас, — Эд уже не скрывал подобострастия. — Военный, с опытом. Вас солдаты слушают. А он даже руку сломал, куда он годится?

Тишина.

— Эд, — наконец произнёс Харрис. Голос его стал жёстче. — Ты знаешь, что Айзек сейчас за углом и слушает наш разговор?

— Ч-что?..

— Я слышу его шаги уже минуты три, — спокойно сказал Харрис. — Так что, Айзек, хватит прятаться, выходи. Раз уж услышал, будем говорить открыто.

Я ухмыльнулся, не широко, так, уголками губ и вышел из-за угла.

Эд увидел меня и побледнел так, что даже в сером утреннем свете было заметно. Он начал мелкими шажками отходить назад, будто надеялся раствориться в воздухе. Я даже не смотрел на него. Всё внимание было на Харрисе.

Подошёл ближе, остановился напротив полковника. Посмотрел ему в глаза — спокойно, без вызова, просто с интересом.

— Ну и что ты думаешь по этой ситуации? — спросил я.

Харрис выдержал паузу. Усмехнулся, покачал головой, потом перевёл взгляд на Эда, который уже практически вжался в стену склада.

— Думаю, — начал он неторопливо, — что за свою долгую службу я наслушался таких советчиков вагон и маленькую тележку. Все они хотели как лучше... Для себя.

Он скрестил руки на груди и продолжил.

— Этот... — кивнул в сторону Эда, — ...предлагает мне власть. Забавно. Я командовал людьми в форте, и ты знаешь, чем это кончилось. Половина моих солдат погибла не от ходячих, а от того, что я вовремя не принял нужное решение. Так что власть, знаешь ли, не такая уж сладкая штука.

— А модули? — спросил я. — Он ведь про модулы говорил. Что когда мы их сделаем, можно будет и от нас избавиться.

Харрис хмыкнул.

— Модули — это хорошо. Это усилит моих людей. Но кто их делает? Ты. Кто их чинить будет, если что? Ты. Кто знает, как эта хрень вообще работает? Ты. — он развёл руками. — Без тебя эти железки просто груда металла. Ты думаешь, я этого не понимаю?

Эд за спиной что-то промычал, но Харрис даже не обернулся.

— И потом, — добавил он уже тише. — Ты нас приютил. Не убил, не выгнал, не заставил на себя пахать как рабов. Дал место, еду, работу. А этот... — он наконец посмотрел на Эда, — ...этот хочет власть, хотя сам даже жену защитить не мог, пока ты не пришёл.

Он сплюнул под ноги.

— Так что, Айзек, можешь не переживать. Я военный, а не идиот. И предавать тех, кто меня приютил, не собираюсь.

Я кивнул. Посмотрел на Эда.

— А ты, Эд, видимо, уроков не усвоил. — Я повернулся к Харрису. — Слушай, полковник. Раз уж ты теперь знаешь, что тебе тут власть предлагали, то у меня вопрос чисто гипотетический. Если бы ты её получил. Что бы ты делал с таким вот типом?