Кенни — местный механик и мастер на все руки. Бедолага иногда даже продохнуть не может. То одно чини, то другое, то панели ставь, но держится. Морган понемногу приходит в себя. Ещё слаб, но видно — старается шевелиться и помогать. Ходит с этой своей заточенной тростью, на копьё похоже. Радует, что не лежит пластом.

Эдвин, Катя и Лиза — что-то вроде медиков. Лиза пока в этом деле полный профан, но старается учиться. Катя ветеринар, в людях тоже немного понимает. Эдвин с его мозгами вирусолога, главный по карантину и экспериментам, он обычно занимается осмотром всех, ну там на укусы, царапины и прочие, один раз даже одного из вояк сутки держал в карантине, когда тот где-то руку поцарапал.

Ли и Ларри — няньки для детского сада. Ларри, конечно, ворчит на Ли, но я с ним поговорил, хоть он обещать ничего не стал, но нападки прекратил... По крайней мере сильные. Конечно, едкие комментарии проскакивают, но это у него натура такая — он почти со всеми так.

Карли и Кэрол — по хозяйству и готовке. Эми с ними. Дейл, этот старичок в смешной панамке, тоже помогает по лагерю, советы даёт. Сразу видно — не зря прожил свои годы, голова на плечах есть.

Эд... пока работает, помогает. Надеюсь, проблем с ним не будет. Не хочется лишнюю кровь лить, но если придётся для выживания, то сделаю. Сам по себе он трусливый, наброситься с монтировкой или ударить в спину у него духу не хватит. Если только будет гадить по мелочи и скрытно. Приглядывать за ним надо. А Дети за Ли. И мои личные подопечные — Клем и Карл. Будущие инженеры, надеюсь.

Ладно, хватит размышлять. Надо двигаться к трейлеру. Я сделал пару шагов и тут ко мне подходит этот новый мужик. Дэйв. Вид у него затравленный, взгляд бегает, руки теребит.

— Эм... Айзек, можно спросить?

Я остановился, кивнул.

— Спрашивай.

— Я просто... ну, чтобы помогать. Кем я буду? Что делать?

Я посмотрел на него. Руки вроде целые, пальцы не трясутся сильно, хоть и нервничает.

— Кем ты был до всего этого?

— Тренером детской футбольной команды, ну в малой лиги — ответил он, опуская глаза. — Ну там тренировки и прочие.

Я кивнул.

— тренер значит... Мелочёвку разбирать и собирать умеешь?

— Ну... наверное.

— Значит, будешь помогать с разборкой инструментов. Мелкая моторика у тебя должна быть в порядке. Пойдём, покажу, что делать.

Я махнул рукой, приглашая идти за мной. Дэйв послушно засеменил следом.

Мы пришли к трейлеру. Зайдя внутрь, я увидел Клем и Карла, которые что-то увлечённо рисовали в альбомах. Подошёл ближе — ну да, самодельные чертежи. Мои чертежи. Клем старательно перерисовывала схемы, Карл пытался за ней повторять.

Я усмехнулся... Дети есть дети.

Повернулся к Дэйву, кивнул в дальний конец трейлера.

— Видишь те ящики? Там запчасти для станка. Их нужно перетащить в дальний угол ангара, только аккуратно. Я там пока мастерскую организую, по крайней мере временную.

Он кивнул, но я не закончил.

— Потом сходишь к Теодору. Он покажет, где медные катушки. У меня их там скопилось до хрена. Всё это тоже тащи туда же.

Я показал на перевязанную руку.

— Я мог бы и сам, если б не это. Так что ты пока за старшего по переноске.

Он кивнул, даже вроде с облегчением. Поблагодарил и вышел.

Я подошёл к детям, присел рядом на корточки.

— Слушайте, вы теперь мои руки. Своих у меня, как видите, только одна осталась.

Клем заулыбалась, Карл посмотрел с таким восхищением, будто я ему только что тайну мира открыл, он немного помялся, потом спросил:

— Пап, а где ты так научился? Ну... такие крутые штуки делать?

Я потрепал его по голове.

— Как-нибудь потом расскажу, парень. Сейчас у нас дел по горло.

Он кивнул, но в глазах остался вопрос. Я видел это и понимал, что однажды придётся отвечать. И ему, и Лори. Для них Рик был человеком, который даже кран на кухне сам не чинил — мастера вызывал. А тут я из говна и палок оружие собираю. Разница слишком большая.

Пока от разговора отмазываюсь больной рукой и головой. В принципе, даже не вру, ведь и рука болит, и голова раскалывается, все таки сотрясение не проходит даром.

Я порылся в детских альбомах, отодвинул те, где Клем с Карлом рисовали, и нашёл нужное. Чертежи доработанного гвоздепистолета. Того самого, где медные катушки дают дополнительный импульс, и гвоздь пробивает что угодно с хорошей такой скоростью.

— Вот, — я положил лист перед детьми. — Эту штуку будем делать, помогать будете паять и собирать. Я наставлять, вы делать.

Клем уже привычно закивала, Карл смотрел во все глаза. Клем, видя его замешательство, начала объяснять по-своему, по-детски. Я слушал краем уха, ведь она умела переводить сложное на понятное.

Через полчаса, когда более-менее освоились с чертежами, я взял альбом и повёл детей в дальний конец ангара. Там уже была навалена куча всего.

Марк стоял рядом с Дэйвом и помогал ему модулем таскать ящики. Особенно с медными катушками — они по отдельности лёгкие, но когда их целый ящик, одному не унести.

Я подошёл, тяжело вздохнул.

— Ну что Айзек, я с тобой? Помогу тебе в твоём начинании?

— Марк, слушай... Я бы с радостью оставил тебя здесь, но у нас по сути осадное положение. Иди к военным, там нужнее.

— Эх, ладно, если что, то зови.

Я кивнул, а он без вопросов ушёл. Ценный кадр.

— Дети, — сказал я, — распаковываете коробки, разбираете по кучкам. А мы с Дэйвом пойдём за столами.

Металлические столы стояли в другом конце ангара. Один мы дотащили, поставили (хотя одной рукой было непросто нести), и пока шли обратно за другим, я спросил:

— Слушай, — спросил я, глядя, как дети вдалеке копаются в коробках. — Как вы вообще выживали всё это время? До того как к нам пришли.

Сначала я думал что не ответит, ведь слишком он замялся. Но потом он выдохнул, как перед прыжком в ледяную воду.

— Мы прятались, — начал он тихо. — В подвалах, в заброшенных домах, один раз в церкви ночевали, пока ходячие не подтянулись. Тэсс находила еду, она всегда умела найти, где что плохо лежит. Я... В основном смотрел за детьми и прикрывал спину... За все это время я понял что самое страшное это тишина. Когда сидишь в темноте и не знаешь, кто с той стороны стены: свои или уже нет. Лиззи научилась плакать без звука. Просто слёзы текут, а она молчит. Тэсс говорила, что это хорошо, что так безопаснее. А я смотрел на это и думал: какого хрена моя дочь должна учиться плакать молча?

Я молчал, давая ему выговориться.

— А потом мы увидели следы в лесу, когда ещё были в пригороде Атланты, это были лоси. Тэсс сказала, что надо идти, что мясо нам не помешает. Адам... Мой сын... Он так обрадовался... Он вообще любил эти вылазки. Говорил, что чувствует себя охотником, как в кино. Я взял его с собой... Мы шли по следам, наверное, с час. Я был впереди, с ружьём. Думал, он за мной. А когда обернулся — его не было. Просто... не было. Лес, тишина, и он исчез...Я звал его... Кричал так, что голос сорвал. Бегал между деревьями, как угорелый. Потом побежал к машине думал, может, он вернулся, испугался и пошёл назад... А там только Тэсс с Лиззи сидели, бледные, смотрели на меня и уже всё поняли. Мы искали его всем скопом, Тэсс кричала, я кричал, даже Лиззи пыталась звать брата. Мы орали так, что ходячие попёрли со всех сторон. Я стрелял, пока патроны не кончились. Тэсс отбивалась ножом. Мы убили их, наверное, с десяток. Но Адама так и не нашли.

— Сколько искали?

— Почти сутки. — Он поднял на меня глаза, и в них была такая пустота, что мне стало не по себе.

— И вы ушли.

— И мы ушли. — Он сглотнул. — Я до сих пор слышу, как ветер шумит в тех соснах. И как тихо было, когда мы перестали кричать.

Я положил здоровую руку ему на плечо. Дёргаться не стал, просто дал понять, что я рядом.

— Ты не виноват, — сказал я.

Он посмотрел на меня, хотел что-то возразить, но промолчал.

— Не знаю, Айзек, — выдохнул он наконец. — легче от этого не становится.