Такие заходы он повторял раз в несколько дней: напивался, шел в ее покои, исполнял долг и уходил, ровно до тех пор, пока лекарь не сообщил, что она забеременела. С тех пор близости меж ними почти не было — редко и в хмельном угаре. Конечно, это и близко не было похоже на семейную жизнь, и теперь его глодало чувство вины еще больше: если бы он вел себя по-другому, возможно она и не стала бы ему изменять. Но по-другому он не мог: «прямолинейность во всем» было его девизом.

Поразмыслив, он решил, что не должен наказывать несчастную женщину, но отомстить Премыслу все-таки придется.

***

Всю обратную дорогу князь, соблюдая этикет, вел себя на людях отстраненно, даже холодно с Юникой, но с наступлением ночи превращался в страстного любовника. Никому и никогда до этого момента он не дарил ни ласку, ни любовь. Столько лет держа в себе неуемный пыл, сейчас он стал похож на ураган. В нем сочетались нежность и сила, кротость и могущество. Бессонные ночи пролетали одна за другой и, казалось, не было конца их счастью.

Через несколько дней они вернулись в замок Барса.

Первым делом тот направился к своей, теперь уже бывшей жене, для разговора.

Постучав в дверь ее покоев, князь вежливо попросил разрешения войти, хотя обычно никогда не был так любезен ограничивался одной фразой: «Открой!»:

— Чернава, будь добра, открой, мне нужно с тобой поговорить, — вежливо и негромко попросил он.

Княгиня, удивленная таким его поведением, испугалась, и поспешила впустить своего бывшего мужа.

— Я хочу поговорить с тобой о разводе.

— Слушаю Вас, ваша светлость, - ответила она грустно и поклонилась ему. Ей прекрасно были понятны перспективы ее будущего: тихое уединенное место до конца жизни.

— Я хочу поговорить с Вами о вашем будущем, — начал князь и впервые в жизни посмотрел на нее ласково улыбнувшись.

Та уловила новые нотки в его голосе, и поймав его мимолетную улыбку, испугалась еще больше. Что-то с ним случилось. Нет, не приворот: она хорошо помнила, что приворот не подействовал, иначе он бы уже давно был мертв, как и эта мелкая пигалица, возомнившая себя хозяйкой в их с Радогором владениях.

— Я все знаю про тебя и про Премысла. Мои разведчики собрали достаточно доказательств, чтобы сегодня же повесить тебя на площади, как изменницу, — его взгляд по-прежнему оставался добрым, что совершенно не соотносилось с теми словами, что он ей говорил.

Княгиня с ужасом сжалась, ожидая страшной расплаты за свою неверность.

Да, все правильно. Она хотела его смерти, и смерти Юники, потому что ненавидела его всей душой за потерянные годы жизни с ним.

С Премыслом она познакомилась еще в юности и влюбилась в него. Однако планы родителей разлучили ее с ним навсегда. Годы, проведенные в браке с грубым, холодным и помешанном на долге супругом, взрастили в ней ненависть к нему и желание избавиться от постылого мужа.

— Прости меня, — вдруг сказал Радогор и взял ее за руку, глядя в глаза так, как должен был смотреть все эти годы, но не смотрел.

Сердце женщины сжалось: с чего вдруг он так поменялся? Что за колдовство?

— Прости меня за то, что все эти годы я не уделял тебе должного внимания, вел себя как эгоист и подлец. Это моя вина полностью. Я осознал всю тяжесть и готов нести за это ответственность.

— Ты прощаешь меня? — она впервые в жизни почувствовала себя уверенной.

— Да, но не прощаю себя.

— Ты отменишь развод?

— Нет. Нам незачем дальше нести это бремя, но я не буду тебя наказывать - ты вольна и можешь уходить к своему Премыслу. Ты тоже имеешь право быть любимой.

«Ты тоже…» — Он влюблен! Но в кого? В это мелкое недоразумение, которая и на женщину-то не очень похожа?!! Не может быть! Приворот? Вряд ли… Что же с ним случилось?» — мысли мелькали одна за другой, но ответа не находилось. Княгиня стояла в замешательстве и не знала, что ответить.

— Хорошо. Раз ты снимаешь обвинения, тогда я имею право претендовать на те владения и активы, что в свое время отошли тебе по наследству после смерти моего отца, — ее тон стал холодным и деловым.

— Нет. Эти земли достанутся твоим, нашим детям, когда они достигнут совершеннолетия, а пока я, как законный представитель, буду ими управлять. Ты можешь достойно покинуть этот дом, видеться с детьми и начать строить свою жизнь. Делить народ и землю я не разрешу, потому что это в интересах народа в первую очередь, а не в наших.

Княгиня подумала минуту и поняла, что в ее положении - это лучшее предложение, какое может быть, и согласилась подписать все бумаги.

***

Неделю спустя после отъезда Юники, Морок собрал небольшой походный рюкзак и в одиночку отбыл в неизвестном направлении, оставив заниматься внутренними делами Сайфора.

За последние месяцы зеленоглазый манипулятор существенно продвинулся в своих тренировках по медитации: ему наконец открылись энергетические каналы планеты и он мог ненадолго входить в сознание человека. Пока лишь одного- двух одновременно, да и то лишь тех, чья слабая сила воли позволяла это сделать. Однако он не останавливался на достигнутом, упорно продолжая тренировки.

Морок тайно ехал к границе с Премыслом. В его голове родился коварный план, который тот решил осуществить.

Скрытно он перемещался по землям Премысла малохожими тропами, укрывался от посторонних глаз и постоянно медитировал.

В одну из ночей, когда сидя в лесу у костра, вошел в состояние Омирона, он вдруг почувствовал сильную боль в сердце. В груди все сжалось, заныло, сдавило так, что он с трудом дышал. Какое-то отчаяние накатило на него. Не понимая, что происходит, Морок интуитивно решил искать Юнику. Лихорадочно перебирая энергетические потоки, он смог уловить такой родной, близкий источник, который на этой планете мог принадлежать только одному человеку- его любимой. Он настроился на него и почувствовал то, чего сильно боялся все это время: пульсация ярко-красного цвета билась в этом потоке с огромной силой. Морок все понял: его любимая в эту ночь отдала себя и свое сердце ненавистному князю.

Выйдя из Омирона, он повалился на траву без сил. Скупые слезы текли по щекам. Князь готов был к чему угодно: бесконечное игнорирование, ненависть, предательство в пользу врагов, но не это. Впрочем, он знал, что Юника никогда не стала бы предавать. Она так просто не умеет. Сейчас, где-то там, она дарит свою любовь … не ему, а его врагу. Морок вскочил на ноги, достал свой меч и с криком принялся в ярости и исступлении рубить кусты вокруг костра. Его крик стал похож на предсмертный вопль раненого зверя: нужно было выплеснуть свою боль, ненависть к себе, обиду. Если бы в этот момент какой-то бедолага находился рядом с ним, он не задумываясь убил бы того.

Наступило утро. Обессилевший князь лежал у потухшего костра. Глаза его были наполнены пустотой и безразличием. Злоба и ненависть поселились в его сердце.

Он не спеша поднялся с примятой травы и огляделся: поляна из вырубленных кустов и деревьев окружала его. Выглядело все так, как будто здесь произошла жестокая битва.

Морок был спокоен и отрешен. Сегодня ночью к нему вернулась его сила. Он стал таким, каким был до того рокового дня, когда Перун уничтожил его энергетический источник. Боль и отчаяние стали мощнейшим толчком и запустили в нем утраченные процессы, дали возможность раскрыться энергетическим каналам.

Поняв, что вернул свое могущество, Морок решил убедиться в своих догадках. Сев поудобней, он вошел в состояние Омирона и стал разыскивать в потоках энергий линию Радогора. Отыскав ее, подивился необычному цвету, однако как не пытался, проникнуть в его сознание не смог. Тогда он решил идти напролом и вскрыть сознание Юники, но она тоже не поддавалась.

Не сильно расстроившись, собрал вещи, он поседлал лошадь и бодро пустил коня в галоп: у него появилась четкая цель, а скрываться большое незачем. Своей силой он сотрет в порошок каждого на своем пути.