— Гертруда, материалы по Союзу Единения готовы?

— Да, милорд.

— Принеси их в переговорную и подготовь материалы по Брунею. Что мы там планировали посетить?

— Бруней? — в голосе Гефахрер послышалась легкая озадаченность. — Да, милорд.

Ах да, припомнил Сергей, когда они планировали зайти с визитом в Бруней, то Гертруда на борту была частью «академического состава», развлекалась и отдыхала вместе с остальными и не имела доступа к деловой части. Кристина в углу, обездвиженная и лишенная возможности говорить, все равно задергалась и замычала.

— Любишь обучать через неприятный опыт? — спросил ее Сергей, почти ласково. — Как тебе такой вариант, твое обучение у обычных людей в Брунее? Для полноты картины я найду того дедугана, которому помог просто так, за что вы потом попытались мне мозг съесть пару раз. Уверен, он процветает на своем сейнере, но не откажется от пары женских рук и отверстий, которые могут доставлять такое удовольствие.

Кристина дергалась и мычала, а Сергею стало неприятно. Не из-за слов, нет, от мысли, что кто-то будет иметь его жену. Когда его жены доминировали других женщин или друг друга, это он еще мог как-то понять и закрыть глаза, но наоборот? Нет. Наверное, он не проникся до конца духом магического мира, впрочем, и угрожать не означало воплотить угрозу в жизнь.

— О, тебе неприятно? Разве не учили тебя получать удовольствие от кого угодно? О, партнеры не устраивают? Но ты считаешь уместным такие же ситуации для меня?

Появилась Гефахрер с папкой в руках, отдала ее Сергею и отступила на шаг, с бесстрастным лицом. Кристину она заметила, но никак не отреагировала. Сергей не стал раскрывать папку, смотрел внимательно на Гертруду, словно никогда не видел. Повел рукой, меняя одежду на ней на традиционный немецкий костюм, с многозначительным названием «трахтен». Юбка и корсаж на завязках, фартук, орнаменты, в руке Гертруды появилась литровая кружка пива, но она даже не моргнула, продолжала стоять в полной готовности.

— Скажи, Гертруда, как продвигается твое самостоятельное обучение?

Ведь он так и не добрался до личных уроков, видимо не судьба.

— Успешно, милорд, — немедленно отозвалась Гефахрер. — Я полностью освоила программу второго курса Академии и по ряду предметов готова сдать экзамены за третий, а то и четвертый курс! Также я изучаю предметы вне курса Академии и полностью освоилась с новым ядром и его возможностями!

В голосе ее слышался оттенок гордости и готовности служить, хоть отсосать прямо на месте, хоть кинуться с гранатой на Гамильтона. Собственно, именно мыслями в этом направлении и был вызван вопрос Сергея: сделать вид, что Гефахрер не справилась, вернуть ее в Академию, не возбуждая подозрений и… он мысленно шлепнул себя по лицу.

Ведь он сам нападал на Гамильтона, в упор и не справился!

Даже сейчас бы не справился, после всех уроков Грега и вылазок.

— Молодец, можешь написать в Академию, чтобы тебе разрешили сдать экзамены экстерном.

Примерно, как разрешили самому Сергею-Гарольду.

— Благодарю, милорд! Что-то еще?

— Подготовь справку о странах, мимо которых мы поплывем и закажи паранджу на Кристину.

— Будет исполнено, милорд.

Она кивнула и вышла, все так же с кружкой пива (пустой) в руках. Сергей представил, как задирает паранджу, обнаруживая там ноги и задницу, как у Гефахрер и мысленно покачал головой. Все же Кристина на него слишком плохо влияла и постоянно сводила все к сексу, даже не участвуя лично.

— Так что, как тебе мысль подчиняться и делать все, что прикажут, давать по первому слову и не иметь ни свободы, ни возможности раскрыть рот? — спросил он у Кристины. — Молчишь? Ну-ну.

Из воздуха соткалась паранджа, какой ее себе представлял Сергей: глухое толстое черное одеяние, балахон, скрывающий женщину с ног до головы, с маленькими прорезями для глаз и рта. Она упала и накрыла собой Кристину, окончательно заглушая собой звуки из ее угла, а Сергей открыл принесенную папку.

Информации там было, в общем-то, не так уж и много, и половину ее он уже знал, в той или иной форме. Российская империя превратилась в Союз Единения, названный так именно по предполагаемой силе крови в менталистике правящего магического Рода. Закрытые границы, никаких свобод, тотальная нищета, но без бунтов, так как все были превращены в «живых зомби». Закидывание телами врагов, толпы, идущие в атаку без оружия и заградотряды за их спинами, состоящие из в общем-то довольно неплохо подготовленных магов.

После Освобождения и до Первой Магической предпринимались еще попытки контакта, закончившиеся ничем. Союз Единения считался слабым противником, и во время Первой Магической, она же Вторая Мировая, все соседи и сверхдержавы попробовали на зубок такой лакомый кусочек. Попробовали и узнали, что он тухлый, жесткий и вообще, это мясо нежити, которым легко можно отравиться.

Все попытки контакта прекратились, а над Союзом Единения вознесся «железный занавес», по сути, тот же кровавый щит, что над империей Инков, только с поправкой на огромнейшие размеры Союза. В сверхдержавах Европы, насколько знал Сергей, подобные щиты держали только над метрополиями, но у Союза Единения не было и не могло быть колоний.

Впрочем, если вся империя слушается тебя, как один, то, к чему экономить на щитах?

Считалось, что «железный занавес» отражает как раз слабость Союза и поэтому во Второй Магической попытки напасть повторились. Союз, не колеблясь, выжег землю вдоль границы, превратив ее в настоящее «Мертвое Поле», а также заманил врагов вглубь и возле Припяти устроил ловушку, уничтожил целую армию, вместе со своими гражданами. Сергей смотрел на карту, ощущая, как у него подергивается глаз — мертвое пятно, зона отчуждения, до сих пор видимая даже из космоса, располагалась неподалеку от того места, где в его родном мире находилась Чернобыльская АЭС.

Здесь ее, разумеется, не существовало, но совпадение, нет, такое просто не могло быть случайностью!

Часть магов уничтоженной армии оказалась захвачена в плен и потом мелькала, уже в виде зомби, и после этого магические Рода и императоры окончательно оставили Союз Единения в покое. Разрабатывались планы натравливания на них Китая, но они так и остались планами.

— Милорд, — прозвучал вдруг глухой, искаженный голос.

Сергей оторвался от текста и собственных мыслей, повернул голову, изумленно узрев еще одну паранджу. Заклинания, наспех вплетенные в ткань, должны были скрывать того, кто под ней, но Сергей уже понял, что это Шейла Лонгхэд, словно растворяющая в черноте одеяния.

— Мы выполнили ваш приказ, и все переоделись, — сообщила она.

— Иди сюда, — поманил ее Сергей.

Неужели Гефахрер пошутила? Нет, эта не могла, а вот Саманта очень даже. Сергей начал задирать паранджу на младшей жене, чтобы снять, но вдруг обнаружил, что само действие его очень возбуждает. Руки его скользили по гладкой, упругой коричневатой коже, ощущая, что под паранджой ничего нет, только голое тело.

— Иди сюда, — повторил он, подхватывая Шейлу под крепкие ягодицы и вжимая в появившуюся за ее спиной стену.

— Нет, Шейла, я не сержусь, — уже раз в десятый повторил Сергей.

Да и вообще, вышло неожиданно мило и сексуально, хотя не следовало забывать, что Шейла тоже готовилась, ведь не просто так на ней не оказалось одежды. Вообще.

— Но вы… ты, — Шейла поправила сама себя, — наказал старшую… Кристину.

Росток в горшке, в одном из помещений «Марсианки», в такт ее волнению, то вылезал, то скрывался, словно суслик в норке. Сергей бросил наблюдения за магией и потер лоб, осмысливая новую проблему. Там, где предыдущие жены не испытывали пиетета перед ним, пытали или относились с презрением, Шейла изначально взирала восхищенно снизу вверх на недосягаемую фигуру целого лорда Священного Рода.

К этому добавлялся приказ Галатеи о замужестве, то, что саму Шейла не сразу приняли в Род Лонгхэдов, из-за мамы служанки-шаманки, слишком низкого происхождения, плюс соответствующее образование, помноженное на жизнь в Кении. Шейла была старше всех остальных, за исключением Меган, но все равно взирала снизу вверх не только на Кристину, но и на Люситу, благоговела от открывшихся ей возможностей и, кажется, до сих пор немного не верила в происходящее.