Зарю новой эпохи без власти кровавого паразита Матери-Магии, эры, в которой маги и простаки будут сотрудничать и помогать друг другу. От мысли об этом скупая окровавленная слеза скатилась по щеке Гамильтона.

В этой битве человека против божества он сделал, что смог и заслужил право немного отдохнуть.

— Да, просто немного перевести дух, — пробормотал Альфред, закрывая глаза и зная, что больше их уже не откроет.

Ведь у него, в отличие от Гарольда Топора, не было тысячи лишних жизней, только его собственная.

Бок жгло. Под курткой было тепло, струйки крови стекали вниз. Липко. Противно. Голова кружилась, и сознание норовило покинуть тело с минуты на минуту.

А на улице темно, и льёт мелкий дождь. Холодные капли воды струились с волос по лицу и старались пробраться за шиворот.

Ей никогда не нравилась эта погода. Самая мерзкая и гадкая, какая только бывает.

Город шумел вечерней жизнью совсем близко: буквально за рядком красиво подстриженных кустов и аллейкой деревьев. Мерцали фонари, рычали машины, куда-то спешили немногочисленные прохожие.

«Черт. Почему ж она не затягивается?» — в голове тяжелым молотом упорно стучалась одна и та же мысль уже долгое время.

«Пора бы уже…» — обычно такая рана затягивается за пару — тройку часов, но сейчас все по-настоящему, как у нормальных людей.

***

В тот день вообще все пошло не по плану. Задача стояла несложная, но бугай, от которого ей нужно было защитить клиента, оказался прытким и в пылу короткой схватки успел пырнуть ее в бок ножом.

В целом, такие раны — обычное дело. За те тридцать лет, что она служит, в нее и пыряли, и стреляли, и ломали кучу раз, но всегда все быстро заживало, а тут…

Вдобавок к этому, ее следующее задание наступит очень скоро. Она не готова, не восстановилась, такого с ней еще не было… Ни разу.

Она стояла в тени деревьев, прижавшись спиной к мокрой стене многоквартирного дома.

Обычный дом, каких полно в любом городе: четыре этажа, мансарда с красной черепицей, большие красивые окна, облагороженные белыми наличниками. Дом был добротный и явно располагался в не самом бедном районе. Фонари освещали жёлтым светом парадный вход, к которому от главной улицы через небольшой сквер вела широкая асфальтированная дорожка. Пара скамеек у парадной мокли под дождем. Немного левее от парадного располагался большой, заросший кустами сирени и чубушника, палисад. Очень уютное и тихое место.

Левой рукой держась за бок, она стояла и обдумывала, как поступить: вломиться в квартиру к объекту молниеносно или ждать у подъезда? К сожалению, она никогда не знала заранее уровень и силу тех, с кем ей придется иметь дело. В каждое задание решение приходилось принимать быстро. И тактику, и стратегию прорабатывать на ходу. Такие правила… Мда…

Достав отмычки, она легко и быстро вскрыла входную дверь и неслышно, как призрак, проскользнула по коридору до нужной квартиры: все-таки решила ждать внутри — не под дождём и не так противно, как на улице.

Тихо брякнув связкой, ее маленькие пальцы быстро подобрали нужную отмычку и, открыв дверь, вошла в темную квартиру. Широкий коридор вел в большую комнату. Там, в комнате, виднелся угол кровати и пара кресел. Свет от фонарей почти не попадал в окна комнаты — ветки деревьев за окном были слишком густыми.

Оценив обстановку, гостья приняла решение ждать здесь же, в коридоре, прямо за входной дверью.

В голове шумело сильнее, сознание начало путаться, в глазах темнело, а время неумолимо приближало ее к часу «х».

«Соберись, соберись, тебе нельзя в обморок, провалишь — будет хуже, нельзя», — но эта мысль потихоньку угасала вместе с сознанием.

Она едва держалась на ногах, бок горел, под курткой хлюпало. Пальцы ее левой руки изо всех сил старались зажать рану, чтобы хоть как-то притормозить кровотечение.

Вскоре послышались шаги за дверью. В замке лязгнул ключ, дверь открылась. В этот ответственный момент тело окончательно перестало сопротивляться неизбежному, и она, рухнув на пол, потеряла сознание. Все. Силы покинули ее. Последнее, что мелькнуло перед ней — это лицо вошедшего, изумленно смотревшего на лежащую за дверью странную девчонку и лужу крови, вытекающую из-под ее куртки.

***

Прошло некоторое время.

Девушка открыла глаза: дневной свет с трудом пробивался из-за тяжелых штор. Она полураздетая лежала на широкой массивной кровати. Бок не болел, сознание в порядке. Осознав, что до сих пор находится в квартире клиента, она рефлексивно зажмурилась и вжала голову в плечи, как будто ожидая удара. Но ничего не произошло. Девушка открыла глаза и огляделась: напротив кровати в большом глубоком кожаном кресле на нее смотрел пристальным взглядом… Ее объект! Живой и здоровый.

Девушка окончательно запуталась: вчера в час «х» она должна была его спасти, правда от кого и чего — не знала, в этот раз почему-то не знала, но она отключилась в самый ответственный момент, а он вдруг здесь, перед ней, жив и здоров.

«Черт, ничего не понимаю, что происходит-то? Как он смог раздеть меня? Почему нет наказания? Сколько времени он смотрит на меня? Это слишком тесный и долгий контакт с объектом! Меня должны наказать за это, но ничего не происходит… Что-то изменилось… И что мне делать? Сказать «до свидания», одеться и уйти? Или вырубить его?» — пока ее мысли скакали во все стороны взбесившимся табуном, девушка услышала, как низкий суровый голос произнес на английском:

— Кофе?

— Нет, спасибо, — ответила она на английском без тени акцента.

Да, есть такая опция в наборе ее умений — понимать все языки и свободно говорить на них как на родном, русском.

Она приподняла голову и обнаружила, что из одежды на ней только штаны, впрочем, ее объект это не смущало. Он смотрел спокойно и равнодушно.

На вид ему лет сорок, высокий, худощавый. Его вытянутое, с тяжелым подбородком и узкими скулами лицо, с глубоко посаженными ярко синими глазами под слегка изогнутыми бровями, не было красивым, но он не лишен обаяния и какого-то своего, особенного притяжения.

«Пожалуй, англичанин: нос и скулы типичные для бритов», — мельком прикидывала она, смущенно и торопливо натягивая на себя одежду.

***

Хозяина этой злополучной квартиры, где Юника только что с треском провалила задание, звали Эндрю.

Эндрю было сорок два года, холостяк, никогда не был женат, работал в клинике, кардиохирург.

Жить он предпочитал уединенно, гостей не любил, друзей у него почти не было, а вечера предпочитал проводить либо в пабе, либо за компьютером, расстреливая пачками каких-нибудь зомби.

В тот вечер операция в клинике прошла крайне неудачно. К сожалению, его пациент умер прямо на операционном столе. Настроение у мужчины было скверное — он был зол на себя, хотя и понимал, что вины его нет.

Поэтому, когда доктор в собственном коридоре наткнулся на полуживую девушку, то сразу бросился оказывать экстренную помощь: хватит ему и одной смерти на сегодня.

Первым делом он осторожно повернул ее и, задрав куртку, осмотрел рану. Поняв, что время идет на минуты, он перенес ее на свою кровать и попытался вызвать скорую. Но телефон просто не включался. Тогда мужчина бросился в коридор, чтобы позвонить от соседей, но выйти из квартиры не смог. Дверь просто заклинило. Он бил кулаками по двери, кричал, стучал по батареям, но, казалось, дом вымер, и он кричит и шумит где-то в пустыне или глухом лесу. Последней попыткой Эндрю попробовал открыть окно: оно тоже не поддавалось. Тогда он решился на отчаянный шаг: взяв табуретку из кухни, доктор со всей силы ударил по стеклу окна. Табурет отскочил, а стекло осталось нетронутым. Мужчина не верил своим глазам: ему казалось, что все это происходит во сне или на пьяную голову. Но он точно помнил, что не пил сегодня.

Поняв, что теряет драгоценное время, он поставил табурет и бросился в другую комнату за аптечкой. Нужно было остановить кровь! Достав бинт, он стал сматывать его в толстый комок. Затем аккуратно стащил с девушки куртку, рубашку и топик, оголив небольшую грудь.