«Видимо, эти владельцы приюта очень важные люди, раз он так разоделся. Хотя нелогично получается: если они важные, то почему не могут себе позволить нормального ветеринара? Ладно, разберемся», — подумала она и села в машину. Рядом сел Эндрю, и она ощутила аромат очень качественного парфюма.

Машина плавно тронулась и через некоторое время припарковалась около заведения.

— Так мы в ресторане с ними встречаемся? — удивленно спросила Фелиция, подавая ему руку, — если бы ты сказал четко, куда мы едем, я бы по-другому оделась!

— Не беспокойся, ты и так потрясающая! — ответил Эндрю, оглядывая ее с ног до головы. Сказал он это очень искренне, не скрывая восхищенного взгляда.

«Даже если она меня сегодня уволит, этот вечер того стоит,» — подумал он и проследовал за Фелицией внутрь.

Ресторан действительно был премиальным: огромное пространство, высоченный потолок, гигантские хрустальные люстры переливались тысячами огней. В глубине зала приятно, мелодично и ненавязчиво играл оркестр. Их провели к уютному столику около окна с видом на лужайку, окруженную деревьями.

— Где же владельцы приюта? Опаздывают? — поинтересовалась Фелиция, усаживаясь на массивный стул.

— Я только что получил от них уведомление, что они задерживаются — застряли в пробке, — врал на ходу Эндрю, придвигая стул Фелиции, — давай пока закажем что-нибудь и просто отдохнём, все-таки конец недели.

— Музыка здесь приятная, — продолжила Фелиция, — знаешь, это даже не похоже на деловую встречу, если б я тебя не знала так хорошо, то решила бы, что это свидание.

Эндрю вздрогнул после этих слов, но постарался не подать виду, что откровенно волнуется.

Он чувствовал, что та большая ложь, которую они с Джейком придумали, уже не совсем ложь.

Они заказали блюда и в ожидании продолжили беседу:

— Скажи, Эндрю, а чем конкретно ты занимаешься в этом приюте?

— По-разному, Фелиция, в основном уход за больными, иногда оперирую что-то несложное, — продолжал врать Эндрю, — знаешь, давай не будем о грустном, все-таки выходной впереди, хочется просто расслабиться, давай о чем-нибудь отвлеченном.

И тут Эндрю понял, как давно он вообще не только не был в ресторане с женщиной, как давно он просто вот так не сидел и не расслаблялся. Он включил все свое обаяние и принялся развлекать Фелицию медицинскими байками, шутил, смеялся и делал комплименты. Все это у него получалось изящно и виртуозно.

"Кто бы мог подумать, что столько лет под маской грубияна и буки, прячется такой живой и обаятельный шутник!"- размышляла так молодая женщина, негромко смеясь.

Эндрю неожиданно уловил, что взгляд начальницы стал совсем другой: теплый и ласковый.

То ли вино так подействовало на них, то ли просто конец рабочей недели позволил по-настоящему расслабиться, однако оба перестали стесняться и позволили просто наслаждаться обществом друг друга.

Вечер летел к концу, и Фелиция снова заговорила о приюте:

— Так где же твои владельцы, Эндрю? — хитро глядя на него и улыбаясь, спросила она, — все ещё в пробке?

Эндрю понял, что вот сейчас пора все сказать, и посмотрел в окно. Там, за стеклом, уже была ночь. Фонари неярко освещали лужайку перед рестораном, и тут он заметил то, что совсем не ожидал увидеть: на другом конце лужайки, в деревьях, темнел силуэт лошади.

«Вот это меня развезло с непривычки… Или с усталости?» — подумал он и медленно моргнул пару раз: конь никуда не делся.

— Эндрю?! — рука Фелиции прикоснулась к его пальцам.

Долговязый доктор вздрогнул и пристально посмотрел в глаза девушке:

— Мне нужно покинуть тебя… Прямо сейчас! — его голос был тревожным.

— Что-о?! Что-то случилось? Я могу помочь? — в голосе Фелиции слышалось разочарование. Все так хорошо шло, но этот несносный «железный дровосек» все портит!

«И чего я себе нафантазировала? Я его сто лет знаю, с чего я вдруг решила, что он стал другим? Наивная", — легкость улетучилась в один момент, и она стала деловито-серьёзной: улыбка исчезла, а взгляд стал внимательным и строгим. Она снова смотрела на него как на подчиненного.

Эндрю понял, что и Фелицию бросать вот здесь, посреди ресторана, нельзя, как и нельзя, чтобы она одна в поздний час добиралась до дома.

— Пойдем, Фелиция, пойдем, нужно срочно идти, — он подозвал официанта и попросил счет.

К ее удивлению, он оплатил весь счет сам и резко возразил, когда она предложила оплатить за себя:

— Прости меня, встреча не состоялась и в этом моя вина, так что я оплачу за нас, чтобы сгладить эту неприятность, — его решительность в голосе заставила снова смутиться сильную волевую женщину.

Умная начальница не стала возражать, наоборот, ей очень приятен был этот поступок. Она молча кивнула, и они направились к выходу.

Эндрю вызвал такси и еще раз извинился.

Такси подъехало почти сразу.

— Знаешь, Эндрю, может этот вечер и пошел не по плану, но я очень рада, что провела его с тобой, — улыбнулась Фелиция, затем потянулась к нему и, поцеловав в щеку, села в машину.

Ей не хотелось расставаться с ним по-деловому, даже несмотря на то, что конец вечера оказался скомкан и подпорчен внезапными планами несносного доктора, поэтому дружеский поцелуй стал приятным завершением их встречи.

Эндрю замер от неожиданности. Выдавив из себя сухое «до понедельника» и «сообщи, как доедешь», он быстрыми шагами направился в сторону лужайки.

Да, под деревьями стоял Кузя. Без хозяйки.

Долговязый доктор прошел мимо и направился в самый дальний конец парка, Кузя неслышно и невидимо следовал за ним.

Отойдя на приличное расстояние, Эндрю обернулся:

— Где хозяйка?

Конь неопределенно мотнул головой и встал на колени.

— Эй, эй, чего это ты удумал? — Эндрю сразу понял, что все очень плохо, но мысль о том, что ему сейчас придется скакать верхом на лошади, пугала почти до обморока. Он вообще с животными не умел обращаться. В детстве у Эндрю был лишь аквариум с золотой рыбкой, которую отчим, в качестве урока за какой-то детский проступок, демонстративно вылил в унитаз вместе с водой из аквариума.

Кузя подогнул задние ноги и улегся максимально близко седлом к ногам Эндрю.

— Да ты что творишь-то? Я не умею верхом! Не поеду я! — хотя уже прекрасно знал, что еще как поедет. Ему просто нужно было изыскать в себе силы и сделать шаг.

Конь лежал неподвижно, как будто не слышал его.

— Ладно, ладно, черт, новый костюм… денег сумасшедших за него отдал, — причитал доктор и, набравшись мужества, неуклюже задрал ногу и перекинул ее через седло. Но едва мужчина вставил ноги в стремена, как Кузя мгновенно вскочил и рысью двинулся вперед.

Эндрю охнул и схватился за переднюю луку, но в этот момент понял, что больше не чувствует движения лошади: его не трясло, не подбрасывало и не качало. Ему вдруг стало удобно, как будто он дома в кресле. Конь начал подниматься в воздух: неспеша и плавно. Мужчина глянул вниз: голова тут же закружилась, и ему показалось, что сейчас он потеряет равновесие и упадет, однако этого не случилось. Его ноги были крепко притянуты широкими стропами. Кузя набирал скорость и высоту: под ним замелькали огни города и стали быстро уменьшаться.

«Скорость как у самолета, а я даже дуновения ветра не чувствую», — подумал Эндрю, разглядывая мир под ногами.

Так и было: защитная оболочка не позволяла проникать ни температуре, ни воздуху извне, и давление всегда было постоянным внутри.

Уже через несколько минут Кузя начал снижаться.

Светало, и Эндрю увидел пики гор, по которым скользили первые лучи рассвета. Зрелище было потрясающим.

«Это в каком же мы часовом поясе, что здесь уже рассвет? " — подумал он. Его острый ум и умение подмечать детали, почти никогда его не подводили. Да, это был Тибет.

Кузя опустился в заснеженную долину, и приземлившись, провалился по брюхо в снег. И тут долговязый доктор обратил внимание, что мороз пробирает до костей и костюмчик его совсем не по погоде.