Ну через секунду его рука дёрнулась к кобуре.

Одно движение — тренированное, отточенное, явно не раз проделанное на стрельбищах или в перестрелках. Пистолет выскочил из кобуры, ствол пополз вверх, целясь прямо в Айзека.

Но выстрелить он не успел.

На его лбу зажглись три синие точки. Ровные, яркие, не мигающие. Лазерный целеуказатель резака. Эти точки шли, оттуда, где у пикапа стоял Марк. А ещё через две секунды добавились новые — из темноты, где маячил силуэт Лили.

Шесть синих точек плясали на теле Шейна. Голова, грудь, рука, сердце, снова голова.

Он даже не заметил.

Палец уже почти опустился на спуск, когда пистолет вдруг вырвало из его руки с такой силой, что чуть пальцы не переломало. Оружие описало дугу в воздухе и шлёпнулось прямо в ладонь Айзека, стоящего в трёх метрах.

Айзек даже не взглянул на пистолет. Одним движением открыл барабан, пули со звоном посыпались на бетон, покатились в разные стороны. Пустой пистолет он отбросил в темноту, даже не глядя, куда тот упал.

Шейн смотрел на него снизу вверх. Впервые в его глазах появилось что-то, кроме злобы и ненависти. Страх. Настоящий, холодный, липкий страх.

Айзек наклонился чуть ниже. Голос его был абсолютно пустым — ни злости, ни торжества, ни даже усталости.

— Если ещё раз наведёшь ствол на меня или на кого-то из моих, — сказал он тихо, но каждое слово врезалось в тишину ангара. — Я сломаю тебе позвоночник, и выкину к ходячим. Живым.

Шейн сглотнул. Он хотел что-то сказать — наверное, снова бросить вызов, снова оскалиться, — но язык не слушался.

Потому что сейчас, глядя в эти пустые, холодные глаза, он понял окончательно и бесповоротно: перед ним не Рик.

Тот Рик, которого он знал, который остался в больнице — тот Рик был человеком. Со своими слабостями, сомнениями, с этой дурацкой верой в справедливость. С ним можно было спорить, им можно было манипулировать, его можно было переиграть.

Этот... этот был другим.

Этот смотрел на Шейна так, будто тот был просто куском мяса, который мешает пройти. Без ненависти, без злости. С полным, абсолютным равнодушием.

И это было страшнее любых угроз.

Айзек выпрямился, бросил последний взгляд на лежащего Шейна и развернулся.

— Марк, Лили, — бросил он через плечо. — Отбой. Он всё понял... Надеюсь.

Точки погасли. Тишина в ангаре стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.

Шейн остался лежать на холодном бетоне, глядя в потолок невидящими глазами. Рядом валялись разбросанные пули, пустой пистолет где-то в темноте, и только сейчас до него начало доходить, что он только что был в миллиметре от смерти. И что спасло его только то, что этому человеку было просто лень его убивать.

Лори смотрела на место, где только что стоял Айзек, потом на Шейна, который так и остался лежать на бетоне, потом снова в темноту, куда ушёл этот человек. Её губы шевелились, но звук не выходил.

Наконец она выдавила:

— Как... как пистолет оказался у него в руке? Он же стоял в трёх метрах! Это... это невозможно...

Теодор, который всё это время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, вдруг оживился. Видимо, почувствовал, что может хоть чем-то помочь в этой странной ситуации.

— А я тоже так умею, — сказал он с лёгкой гордостью в голосе. — Ну, почти. Тренируюсь ещё.

Он поднял руку, нацелившись на банку с огурцами, стоявшую на ящике метрах в пяти. Сосредоточился. Лицо стало каменным.

Банка дрогнула. Приподнялась на пару сантиметров. Теодор напрягся сильнее. Банка качнулась, поплыла в воздухе...

И на полпути к Теодору вдруг резко рванула вниз и с оглушительным звоном разбилась о бетон. Огурцы раскатились в разные стороны, рассол растёкся по полу.

— ТВОЮ Ж МАТЬ, ТЕОДОР! — заорала Карли, выскакивая из-за плитки. — У нас огурцов и так ХРЕН да ни хрена, а ты последнюю банку разбил! Я тебе сейчас эти огурцы...

— Да я случайно! — Теодор отшатнулся, выставив руки в защитном жесте. — Я ж тренируюсь ещё! Не донёс чуть-чуть!

— Чуть-чуть?! — Карли уже подбирала что-то тяжёлое с виду. — Я тебе сейчас так "чуть-чуть" объясню!

Эми хохотнула, но тут же взяла себя в руки и подошла к Лори, которая смотрела на всё это с абсолютно отсутствующим выражением лица. Рот её был открыт, глаза не мигали.

— Лори, — мягко сказала Эми, беря её за руку. — Лори, послушай меня.

Лори медленно перевела взгляд на неё.

— Это... это что было? — прошептала она. — Он... поднял банку в воздух? Просто силой мысли? И тот парень, Марк, и эта девушка... у них на спинах какие-то штуки... и пистолет...

— Это называется модули, — сказала Эми. — Их сделал Айзек. Ну, тот, кого ты называешь Риком.

Лори моргнула.

— Сделал? Он... он сделал это?

— Да. Он инженер. Очень хороший инженер. — Эми улыбнулась, хотя улыбка вышла немного грустной. — У него на спине устройство, оно питает всё это. А те штуки, которыми они стреляют... резаки, кажется. Тоже его работа.

Лори покачала головой, будто пытаясь проснуться.

— Рик... инженер? Рик был шерифом. Он в патруле работал, он...

— Я знаю только то, что видела, — мягко перебила Эми. — Он спас меня. Спас Теодора. Спас всех нас, он построил нам дом, он кормит нас, защищает. И да, он делает такие вещи, которые я даже объяснить не могу.

Лори опустилась на ящик, глядя перед собой пустыми глазами.

— Значит, это правда, — прошептала она. — Он изменился. Он совсем другой.

— Может, — тихо сказала Эми, садясь рядом. — А может, он всегда был таким. Просто ты не знала.

За их спинами Карли всё ещё гонялась за Теодором с половником, требуя компенсации за разбитые огурцы. Где-то в темноте ангара Лили разговаривала с Марком. А Лори сидела и пыталась осознать, что её мир только что перевернулся во второй раз за один вечер.

***

Я стоял у импровизированного стола, сколоченного из старых ящиков, и смотрел на карту Саванны. Ли, Кенни и Морган склонились рядом, тыкая пальцами в разные точки, обсуждая, где лучше сделать первую остановку, какой район выглядит наиболее перспективным для укрытия.

— Вот здесь, — Кенни ткнул в район порта. — Склады, старые здания, и к воде близко. Если там чисто, можно закрепиться.

— А если нет? — спросил Морган. — Надо иметь запасной вариант.

— Университет, — ответил Ли. — Каменные стены, мало входов, можно забаррикадироваться.

Я слушал их вполуха. Голова раскалывалась так, что хоть резаком её отрезай.

Мысли лезли сами собой. И главная из них была про Шейна. А в голову невольно полезли воспоминания из трейлера.

Шейн ДОЛБОЁБ.

Он реально заявился ко мне в трейлер... И начал...

— Если ты обидел Лори, я тебя убью.

Я тогда даже не повернулся. Сидел, разбирал резак, чистил контакты. Думал, если промолчать, он сам уйдёт. Не ушёл.

— Ты слышишь меня? — голос у него становился всё громче. — Ты появился непонятно откуда, с этими своими... штуками, с этой своей бандой, и думаешь, что можешь просто так прийти и всё сломать?!

Я молчал. Это его бесило ещё больше.

— Мы тут выживали, пока ты в коме валялся! Мы пахали, мы рисковали, мы детей защищали! А ты... ты просто взял и...

Он нёс какую-то пургу про то, как им было тяжело, про то, что я во всём виноват. Я даже не вникал. Голова гудела от всего сегодняшнего — от встречи с Лори, от Карла, от этого идиотского разговора, от того, что теперь вся эта группа военных и гражданских будет смотреть на меня как на циркового медведя.

— ...ты вообще говорить будешь?! — заорал он уже прямо над ухом.

Я поднял голову и посмотрел на него. Спокойно так... Устало.

— Слушай, — сказал я. — Вали на хуй.

Он аж поперхнулся. Видимо, не ожидал, что "Рик" так ответит.

— Ты... ты че сказал?!

— То, что слышал. Вали на хуй из моего трейлера. У меня голова болит, и твой визг её лечит хуже всего.

Он побагровел. Кулаки сжались.

— Ах ты сука...

И замахнулся.