– Айзек! – раздался по внутренней связи голос Мишон. – Некроморфы замерли! Слышишь, Айзек?! Они умирают один за другим! Ты справился! Айзек, ответь!

Ответить я уже не мог. Просто сполз по Обелиску спиной и сел на пол. Возможно, я мог бы сейчас попробовать остановить таймер и попросить, чтобы меня забрали... Но Обелиск не был уничтожен полностью. Пусть сейчас он и напоминал обычный камень, но я знал: однажды люди снова захотят его изучить, придут сюда, начнут ставить эксперименты, которые вернут всё на круги своя. Мы по-другому не умеем, будем повторять одно и то же снова и снова, пока не истребим себя... Множество войн тому свидетели...

– Айзек! Ты справился! Пожалуйста, ответь! – голос Мишон звучал всё отчаяннее.

Я бы хотел ответить, но не мог. Рот наполнился кровью. Таймер отсчитывал последние секунды.

«Прости, Клементина... Похоже, я не вернусь...»

А потом – взрыв.

*******

Эпилог.

Прошло много лет.

Тот день запомнили не все, но те, кто выжил, помнили его ясно: ходячие просто падали. Сначала поодиночке, потом десятками, потом тысячами. Они замирали, словно марионетки, у которых обрезали нити, и больше не вставали. В мире, где почти десять лет смерть была единственной реальностью, наступила оглушительная тишина... А потом тишина сменилась дыханием.... Сначала робким, неуверенным, а потом всё более глубоким... Человечество училось дышать заново.

Поселения, которые прятались за стенами, начали открывать ворота. Люди, ещё недавно боявшиеся соседей, теперь искали их, чтобы вместе строить. Стирались старые обиды, исчезали мелкие войны, горечь потерь осталась, но она уже не была той единственной эмоцией, которая двигала людьми. Вместо страха пришла надежда.

Города, погребённые под руинами, начали оживать. Сначала небольшие общины, потом торговые пути, потом школы, больницы, мастерские. Технологии, которые казались утерянными, восстанавливали по обрывкам знаний, по старым чертежам, по памяти тех, кто ещё помнил, как это было до падения и постепенно мир становился прежним. Не таким, каким был, но новым, прочным, выкованным в огне.

***

В Саванне, городе, который стал символом возрождения, тоже всё изменилось.

Полковник Харрис наконец-то вышел на пенсию. Он передал дела и поселился в небольшом домике у озера, где дни напролёт пропадал на рыбалке вместе с Кенни и Дейлом. Старый вояка, привыкший держать всё под контролем, теперь наслаждался простотой. Он редко говорил о войне, но иногда, глядя на закат, тихо ронял: «Мы сделали всё, что могли. Остальное уже не наша война».

София недолго пробыла на посту командира вместо Харриса. Она была сильным лидером, но когда в её жизни появился сын, приоритеты сместились. Она ушла, чтобы растить мальчика, тёмноволосого, серьёзного не по годам, с глазами, в которых горел тот же огонь, что когда-то горел в глазах его отца. Никто не знал, кто отец ребёнка. София никогда не говорила об этом, но когда смотрела на сына, на её лице появлялась улыбка, которую видели только самые близкие, а когда мальчик спрашивал про отца, она гладила его по голове и говорила: «Твой папа — герой. Он спас всех нас».

Карл вырос. Он женился на Элизабет, и их семья стала одной из самых уважаемых в Саванне. Он пошёл по стопам отца, стал инженером, создавал транспорт, который мог выдержать любые дороги, и машины, которые стали основой новой логистики. Его автобусы ходили между городами, соединяя людей, и никто не знал, что прототип этого транспорта когда-то создал человек, чьё имя теперь стало легендой.

Мишон долго не могла найти себе места. После возвращения в Саванну она ходила сама не своя, а потом, собрав небольшой отряд, уехала на восток. Говорили, что она исследует заброшенные города, ищет старые архивы, восстанавливает историю. Её видели в разных местах, но в Саванну она больше не возвращалась.

Винс и его военные продолжали нести службу, но враги у них теперь были живые. Те, кто привык грабить и убивать, не исчезли вместе с ходячими. Теперь Винс охотился на них, с каждым годом делая дороги всё безопаснее. Братья Диксоны и Бен стали его лучшими следопытами. Они знали леса и пустоши лучше всех, могли выследить любого, кто пытался скрыться. Бен, когда-то бывший просто мальчишкой, вырос в сурового, молчаливого мужчину, рядом с которым всегда был его верный пёс. Он редко говорил о прошлом, но когда кто-то упоминал имя Айзека, Бен просто кивал и отводил взгляд.

А Клементина...

Девочка, которую когда-то спасли, выросла и стала главой Саванны. Она не искала власти, но люди сами выбрали её, потому что видели в ней ту же силу духа, что когда-то двигала её приёмным отцом. Она строила, восстанавливала, налаживала связи между поселениями. Её технологии те самые, что когда-то создал Айзек, она развила и передала другим. Гвоздомёты, модули, скафандры — всё это стало основой новой жизни. Её называли самой умной девушкой на планете, и она действительно заслужила это звание. Благодаря её изобретениям люди вышли за пределы атмосферы, снова начали исследовать космос.

Человечество возродилось из пепла. Но впереди была неизвестность.

И кто знает, что она принесёт.

***

Эпилог. Часть вторая.

— Айзек, ты там? Ой, Господи, ты спал, прости.

Айзек Кларк резко поднялся и увидел перед собой голографический экран, где мерцало знакомое лицо.

— Николь?!

— Боже, прости, здесь со временем так сложно.

Кларк машинально провёл рукой по животу, словно ожидая найти рану, но там ничего не было. Он приложил ладонь к лицу и почувствовал кожу, которой не касался годами. Нет, это было не лицо Рика Граймса. Это было его лицо... Настоящее... Без шрамов... Без седины... Без той тяжести, что ложится на человека, пережившего конец света.

— Ладно, давай, может, я тогда попозже позвоню... — Николь уже собиралась отключиться.

— Николь! Ты где?!

— Айзек, проснись! Я уже месяц на планетарном потрошителе. Сам же меня уговорил подписать контракт.

— Нет... — Айзек Кларк выдохнул с ужасом, который невозможно было сыграть. — Николь, живо уходи оттуда! Слышишь меня? Собирай вещи и уходи!

Девушка посмотрела на него с недоумением. Она наклонила голову, и в её взгляде мелькнула привычная насмешка.

— Айзек, что с тобой? Кошмар приснился? — она прищурилась. — Или ты опять смотрел ужастики без меня? Мы же договаривались, что будем смотреть их вместе.

— Николь, слушай меня внимательно! На борту находится опасный артефакт. Не дай этим грёбаным юнитологам запудрить тебе мозги! Просто сваливай оттуда, бери челнок и улетай!

Повисла тишина... Николь несколько секунд смотрела на него с недоумением, а потом рассмеялась.

— Ладно, подколол меня. Только для начала объясни: что за артефакт? И кто такие юнитологи?

— Что?..

— Ну, кто такие юнитологи?

— Ну, это те, которые... Альтман... Обелиск... «Ишимура»...

— Ха-ха-ха! — Николь смеялась искренне, запрокидывая голову. — Господи, Айзек! Я тебя убью за то, что ты смотришь ужастики без меня! Могу тебя заверить: здесь точно нет никакого артефакта, нет никакого Альтмана, и уж точно нет никаких юнитологов. И что такое «Ишимура»?

— Планетарный... потрошитель... — произнёс Айзек, и голос его прозвучал неуверенно, почти по-детски.

— Планетарный потрошитель, на котором я нахожусь, называется «Клементина». Уж точно не какой-то там «Ишимура». — Николь улыбнулась тепло, но с лёгкой тревогой. — Ладно, Айзек, приходи в себя... Ну так и быть, уговорил, через пару часов прибудет транспортник, я возьму положенный мне отпуск и буду лечить тебя от юнитологов и «Ишимуры». Посредством любовных сериалов и хорошего траха. Всё, не пропадай!

Изображение погасло.

Айзек Кларк сидел на своей койке в тесной каюте и смотрел на пустой экран... Его дыхание было тяжёлым. Мысли путались... В груди билось сердце живое и настоящее, а не то, что он сжимал в темноте Обелиска.

«Я жив», — понял он вдруг.

Он медленно поднялся с койки, подошёл к иллюминатору и посмотрел на звёзды... Далеко, где-то там, летел планетарный потрошитель «Клементина». И на нём была Николь... Живая... И похоже здесь никогда не слышали про обелиск...