— Вы должны проехать с нами. Вы можете сделать это добровольно, а можете сопротивляться, но тогда я применю силу!

Его угрожающий взгляд был очень красноречивым.

Юника оценила его настрой и… в ее голову пришла гениальная, как ей показалось, мысль:

— О! Конечно! Пожалуйста, не причиняйте мне вреда, я поеду! — она состроила несчастное испуганное лицо и, позволив нацепить на себя наручники, села в машину.

Как только тронулись с места, девушка закрыла глаза и вошла в Норимию.

Очень быстро разыскав все нити присутствующих, она решилась на эксперимент: для начала Юника послал им волну тревоги. Нитки сразу отреагировали и начали колебаться: в золотистом их цвете запульсировали темные оттенки. Затем она добавила тоску и одиночество, выудив из собственных воспоминаний один из походов в нижний мир. А потом резко вылила исступление и радость, ровно такие, как она сама совсем недавно испытывала при общении с псевдо Радогором. Она видела, какое смятение и раздрай посеяла среди окружавших ее военных. Те, несмотря на свое элитное происхождение, не могли ей сопротивляться, и сейчас истерически бьющийся пучок нитей колыхался, пытаясь справиться с эмоциями. Единственный, кто поддавался хуже других— это Перун. Он мгновенно понял, что девушка пытается на него воздействовать. Оглянувшись, могучий воин увидел, что весь отряд полностью стал подконтролен дикарке и тут же вступил с ней в бой. Его нить была похожа на огромную змею, которая извивалась, и делала резкие неожиданные выпады, затем быстро перегруппировывалась и снова нападала.

Однако силы их были неравны. Юника довольно ловко спеленала эту змею усилием воли и заставила замереть. А за тем вплела туда свои воспоминания. Ему она решила показать истинного рыцаря средневековья и вытащила из памяти все бои Радогора, которые она видела.

Перуна захлестнул гнев. Он стал ощущать свою ущербность и слабость, вспоминая, как рубил солому. Юника показала ему, как белогривый князь разрубает тело соперника вместе с настоящими доспехами, какая грозная мощь обрушивалась на врагов в тот миг.

Бородач во всех красках ощущал свою ничтожность и слабость по сравнению с князем. Он стал осознавать в какой иллюзии находился всю свою жизнь, играя в реконструктора и махаясь с коллегами на бутафорных мечах. Он увидел, насколько его собственные навыки жалки, а он сам — лишь подобие рыцаря и никогда не сможет и наполовину приблизиться в мастерстве к Радогору.

«Интересная шутка — обесценивание, — подумала Юника, равнодушно глядя на изнемогающего от гнева Перуна, — всего-то показала ему правду, а вскрыла низкую самооценку и кучу комплексов».

***

Машина приземлилась у входа в институт. Юника открыла глаза и увидела, как окружавшие ее военные явно были не в себе: кто-то плакал, кто-то смеялся, а кто-то стонал от вожделения.

— Расстегни! — приказала она своему сопровождающему. Тот покорно снял с нее наручники.

Из машины вышла только Юника, приказав остальным немедленно разойтись по домам и ни с кем не разговаривать в течение часа. Те беспрекословно исполнили ее приказ. Все кроме Перуна. На него у Юники был отдельный план. Оставив его наедине со своими комплексами, она направилась к зданию института.

Девчонка уверенно распахнула дверь, прошла внутрь и направилась прямо в кабинет Сварога.

— А! Юника! Ну как же так! — Сварог притворился ласковым, совсем забыв накинуть личину.

— Где же ваши очки, профессор Сварог? — спросила девушка, и не дожидаясь приглашения, села на стул напротив него, насмешливо глядя на суетливого отца Стрибога.

— Да вот, позабыл сегодня, — опомнившись, что он без личины, профессор вдруг стал серьезным: он понял, что дикарка раскрыла его, назвав истинное имя.

— Нам нужен канал, девочка, и мы его получим, — твердым и тихим голосом без тени любезности произнес Сварог. Вся суета с него слетела в мгновение. и сейчас на Юнику смотрел расчетливый, твердый взор человека, который готов смести все на пути ради достижения своей цели.

— Да? Ну попробуйте! — Юника прищурилась и презрительно посмотрела на него, ухмыляясь.

Не сводя взора со своего мучителя, девушка вошла в Норимию, даже не закрывая глаз. Ей показалось, что она и не вышла из нее до конца, а как бы находилась между реальностью и астралом.

Быстро собрав все нити присутствующих в институте, она стянула их в толстый светящийся кнут. Затем она вычленила то, что есть у каждого взрослого человека, который хотя бы раз имел близость.

«Одержимость, значит? Хорошо! Будет вам всем одержимость!» — ухватив этот кнут покрепче, она размахнулась и стеганула им, а потом еще и еще.

Кнут из эмоциональных ветвей сотрудников института мощным щелчком громыхнул по самым интимным воспоминаниям каждого. В каждом кабинете, лаборатории тут же остановились все процессы. Люди недоуменно переглядывались. Смущение и стыд нарастал в геометрической прогрессии. Представительницы женского пола оказались слабее, и кое-где раздались протяжные стоны и вздохи от неприкрытого вожделения.

Юника коварно улыбалась, внимательно наблюдая за поведением Сварога. Теперь он сам стал для нее подопытным, и ей очень хотелось вернуть ему сторицей каждый миг, что она страдала здесь.

Профессор вдруг привстал со своего места и задышал громко и часто. Его безумный взгляд блуждал и, казалось, ничего не видел. На него накатила сладкая истома и болезненное возбуждение. В паху появилась боль от резкого прилива крови.

— Ты что творишь! — едва дыша, пролепетал профессор. На лбу у него выступила испарина. Оперевшись руками о стол, он бешено вращал глазами, а его тело вдруг задвигалось само, совершая ритмичные поступательные движения бедрами. Его пах сейчас сношался с кромкой стола, стучась опухшими причиндалами по дереву.

Но несчастный экспериментатор этого не замечал и не чувствовал. Он внезапно оказался не в своем кабинете, а в постели с любовницей, и сейчас она творила с ним такое, что любой нормальный мужчина позавидовал бы и черной, и белой и серо — буро — малиновой завистью.

Оказать сопротивление мужчина не мог, хотя и пытался изо всех сил. Однако силы были неравны. Юника крепко держала его за… нить, не давая даже шевельнуться. Еще немного — и мужчина забьется в сладострастной дрожи.

Юника улыбнулась и самым ласковым голосом, на который только была способна, произнесла:

— Наслаждайтесь, профессор! Я привыкла долги возвращать. Получите сполна, — она встала и вышла, не желая досматривать кульминацию профессорского спаривания со столом.

— Добавим-ка музычки, как я люблю! — с издевкой сказала девушка, и в этот момент у всех, чьи нити Юника крепко удерживала и заставляла испытывать наслаждение и экстаз, в голове раздалась странная, резкая и в тоже время насмешливая музыка:

love is love let’s come together

love is free it lasts forever (песня группы army of lovers, sexual revolution)

Под эти аккорды Юника вышла из института.

Проходя мимо кабинетов и лабораторий, она слышала за дверями стоны и крики наслаждения. А Юника лишь подбавляла им драйва, ровно столько, сколько получила сама совсем недавно от этих горе чародеев.

«Ничего, не только же мне кайфовать», — подумала она, садясь в машину и задавая координаты, полученные от Стрибога.

Домчавшись до условленного места, она выскочила из машины. Парень с длинной челкой уже ждал ее. Вслед за Юникой из машины вышел Перун. Его остекленелый взгляд говорил о том, что тот не осознает происходящее и двигается как зомби, ведомый командами Юники.

— Тебе не стыдно? У тебя такое красивое имя?! А ты его исковеркал в какого-то Гостриба! — первое, чем встретила своего друга Юника, с укоризной глядя на своего друга.

— Стыдно! — ответил деловито Стрибог, — но у меня не было выбора. Если бы я тебе сказал напрямую, тебя давно бы уничтожили.

— Юника, он что, с нами?! — изумился Стрибог, глядя на богатыря, который беспрекословно подчиняется девчонке.

— Да, — коротко ответила она.