Гостриб на минуту забылся, что он начинающий, увлекшись описанием своих собственных тренировок.

— Да, здОрово! — согласилась девушка, попав в луч указателя, — там, впереди засека, а направо — водная преграда, да?

— Точно! — парень улыбался.

— Значит нам прямо — там ровное поле, — сделав такой вывод, она направила коня в ту сторону.

— Именно!

Они проехали довольно большое расстояние, когда их дорожка пошла вдоль лесополосы. Внезапно из леса вылетела с пронзительным писком крупная птица и, спикировав на всадников, резко взмыла вверх, хлопая крыльями.

Лошадь Юники выгнулась дугой и, поддав задом вверх, начала брыкаться как на родео, а потом резко рванула вперед. Девушка смогла усидеть, но не успела подобрать поводья сразу, и сейчас, на скаку, пыталась перехватить их короче. Когда она собрала их полностью, ретивый жеребец уже разогнался с такой скоростью, что на команду остановиться не реагировал. Он задрал высоко вверх голову и перекинул язык через удила, чтобы не ощущать давления поводьев на рот, продолжил набирать скорость.

Юника откинулась корпусом назад и изо всех сил дергала руками повод, но это лишь раззадоривало коня. Мельком девчонка увидела, что проскочила указатель, на котором было обозначено какое-то препятствие. Всадница поняла, что они несутся прямо на него. Впереди показался огромный оксер — вертикальная стенка высотой около полутора метров, собранная из толстых бревен, а за ним сразу резкий спуск вниз.

Стрибог гнал рыжего изо всех сил. Он понял, что гнедого коня не тренировали в его отсутствие, и поэтому тот так себя повел. А еще он знал его очень нехорошую особенность: тот мог прыгать только низкие препятствия, не выше колена. На высоком препятствии в прыжке он цеплял передними ногами за барьер и падал кувырком вперед. Выжить всаднику без специальной защиты после такого падения невозможно. И вот сейчас конь нес Юнику прямо на такое огромное «мертвое препятствие» и шансов преодолеть его и остаться живой у нее не было.

Всадник с длинной челкой приподнялся на стременах и завис в полупосадке над спиной своего коня. Рыжий нагонял. Он молодец, очень хороший конь — честный и быстрый. Вот уже Гостриб поравнялся с Юникой, отметив ее изумленный взгляд, брошенный на него лишь на мгновение.

Девчонка, видя препятствие, приготовилась к прыжку. Она села ровно и явно отсчитывала темпы до момента отталкивания. Конечно Юнике и не вдомек, что прыжка не будет, а будет фатальный кувырок с катастрофическими последствиями для нее.

Парень, видя, что до прыжка осталось не больше пяти секунд, отпустил поводья своего коня и спрыгнул прямо на шею гнедого, всем весом повисая на его поводьях. Конь, почувствовав тяжесть человека у себя на голове, стал тормозить и остановился прямо перед препятствием, а рыжий, оставшись без седока, легко перемахнул барьер и умчался дальше.

Стрибог понял, что он только что провалил задание. С треском.

Все трое тяжело дышали. Конь всхрапывал и мотал головой, его губы были порваны, и шла кровь: железо так сильно впилось ему в рот под весом парня, что кожа лопнула. Возможно именно это и отрезвило коня, заставив остановиться.

— Он, он… он не прыгает, переворачивается, — заикаясь и задыхаясь проговорил Гостриб, — ты… ты бы разбилась…

Юника молча с седла смотрела на парня с волосами цвета спелой пшеницы. Ей не нужно ничего объяснять, она и так все поняла.

Отдышавшись, Гостриб, не выпуская поводьев из рук, выпрямился и посмотрел девчонке в глаза:

— Я знаю, что ты сейчас обо мне думаешь. Да, я лгал тебе. Прости. Но у меня была причина. Веская.

Он выдохнул, и развернув жеребца, повел его в сторону конюшни. Оба молчали. Так же в тишине они вернулись на территорию клуба. Рыжий уже сам прискакал туда, и удивленный коновод его неспешно расседлывал, прикидывая, куда подевался всадник. Поверить, что Стрибог упал, он не мог — это было бы слишком невероятно.

Усталые, они сели в машину, и Гостриб отвез Юнику домой. Машина остановилась, но двери не открылись.

— Должен тебе сказать правду, — начал парень, не глядя на девушку.

Его голос слегка дрожал и слышалось волнение.

— Да, я умею ездить верхом, более того, эти лошади принадлежат нашему институту, а я являюсь ведущим спортсменом сразу в двух дисциплинах. Я чемпион мира Прааффи. И да. Все эти занятия были мной срежиссированы, но у меня есть причина для всего этого.

Гостриб посмотрел на Юнику.

В его взгляде слабым огоньком теплилась нежность, и надежда.

— Я хотел больше времени проводить с тобой!

Юника смотрела в его глаза, и страх плавно поднимался к ее сердцу. Ей было очень хорошо, пока он был в роли приятного компаньона, но начинать все заново она не была готова.

— Я пойду, — тихо сказала Юника, — выпусти меня.

— Конечно! — спохватился он, и дверь распахнулась.

Девушка вынырнула на улицу и быстро исчезла за дверью своего дома.

А расстроенный Стрибог уехал домой.

***

— Ты в конец потерял разум с этой девкой! — набросилась на него Лада, когда он дополз до дома, — сколько еще будет длиться эксперимент? Когда ее уже утилизируют? — возмущалась она, а парень не слыша и не видя ничего вокруг себя, поплелся душ, а потом завалился спать.

— Ты что, даже ужинать не будешь? — спросила она, но ответа так и не дождалась.

***

Всю ночь Юника просидела в медитации. Прошло не больше пары месяцев и она, поверившая, что здесь никому и ничего от нее не нужно, вновь треснулась лбом об стенку. Оказывается целый месяц Гостриб морочил ей голову! Правда, причина у него была весьма специфическая, но все равно ее это насторожило. После Нааффи она уже не верила ни словам, ни даже невербальным сигналам. Кто знает, насколько здесь профессионально умеют прятать истинные намерения. Она-то смогла научиться прятать… ну почти смогла.

Юника вошла в астрал и сразу поднялась на верхний уровень. Девушка стала целенаправленно искать Гостриба.

Сосредоточившись на его образе, Юника вспомнила самый приятный момент, и увидела, как одна из золотых нитей запульсировала. Осторожно прикоснувшись к ней, она разглядела, что нить переливается разными оттенками. Помимо золотого, там присутствовал алый цвет и нежно-розовый.

«Алый! Он говорил правду! Он влюблен!» — расстроилась и одновременно обрадовалась девушка. Да, он не врал ей, и этот затяжной розыгрыш был с целью сблизиться с ней, а вовсе не обман ради какой-то выгоды. Это радовало, но теперь в ней поселилось чувство вины: она не испытывает к нему ничего, кроме дружеских чувств, а он наверняка будет надеяться.

Она вспомнила Сайфора в таком же статусе. Он много лет был ей молчаливым укором, хотя ни словом, ни взглядом после признания в любви не намекнул ей о своей боли.

«Нужно быть аккуратней впредь, — решила Юника и продолжила рассматривать нить Гостриба.

«А розовый что? Сострадание! — наконец разобралась она, — он испытывает сострадание?! Но к кому? к ней?» Так и не найдя ответа на эту загадку, она вышла из астрала.

***

В обычное время красная машина подъехала к дому Юники. Девушка поздоровалась с сослуживцем, села рядом. Они оба сделали вид, что ничего не было. Теперь Юника старалась максимально дистанцироваться от парня и выдавать поменьше эмоций, предпочитая вообще свой настрой держать в нейтральном ключе.

Парень с длинной челкой прекрасно понял это и сделал то же самое — создал нейтральную рабочую ауру.

Добравшись до института, Гостриб проводил девушку в комнату и, попросив подождать, вышел.

Его вызывал Сварог.

— Вызывали? — робко спросил Стрибог, сунув голову в дверь кабинета начальника.

На него смотрели жесткие злые глаза профессора. Во всем облике не было и тени от того самого доктора Айболита. Это был суровый мужчина, плечистый и подтянутый, без очков, без бороды, без залысин. В своем истинном обличье.

— Входи! — резко сказал начальник.