Но его преданность Геффорку тоже была не случайна: собственная жена камердинера когда-то разделила с бывшим князем ложе. Они получили хорошие средства на ребенка и планировали выдать дочь замуж за кого-то из знати, когда та подрастет, так как в ней текла княжеская кровь, но Морок, заявившись сюда, спутал ему все карты. Планы на счастливое будущее камердинера рухнули в одночасье — он затаил обиду и выжидал. После первых завоеваний Морока, хитрый слуга лично ездил в княжества и разговаривал с управляющими. Из пяти завоеванных княжеств трое согласились на аферу и на официальной части добавили новому князю афродизиаков и наркотик — ту самую травку, что и сам камердинер подмешал ему когда-то в вино. Формально никто закон не переступил, если не считать того, что закон этот предусматривал обоюдное согласие мужчины и женщины. Согласие с Морока, по понятным причинам, никто не брал.

— Стража! Уведите его обратно в темницу! — крикнул князь.

Два бойца в латах подхватили камердинера и уволокли в тюрьму.

— Добромир! — князь позвал своего нового камердинера, взятого на смену предателю.

Тот появился в дверях и почтительно поклонился.

— Там, на улице, женщина… с ребенком. Подыщи ей жилье в городе, обеспечь всем необходимым, чтобы она не нуждалась… Пожизненно, - едва слышимым голосом проговорил зеленоглазый властитель.

— Слушаюсь! — он поклонился еще раз и исчез за дверью.

Морок вдруг осознал, что двигается, говорит и думает, как будто на автомате. Словно по инерции. А на самом деле он сейчас летит в пропасть и не может ни за что ухватиться и хоть как-то замедлить этот полет. А там, наверху, все дальше от него, оставался силуэт Юники. Она спокойно и безразлично наблюдала за его падением.

В ярости он швырнул хрустальный бокал в стену, и тот с красивым звоном разлетелся на десятки маленьких брызг.

Князь знал, что надеяться не на что: она никогда его не простит. Внутри стало жечь. Дыхание перехватывало, и он почувствовал, как горло сжалось в комок и слезы стали наворачиваться на глаза.

Он сделал глубокий вдох и заставил их отступить. Эта планета обыграла его как мальчишку. Он был слишком самоуверен, нагл и опрометчив. И получил хороший урок за свою безалаберность. Эти аборигены показали ему его место.

Но растоптанное самолюбие и гордость не могли ранить князя так, как-то, что Юники с ним рядом больше нет.

«Нет, Кроом, ты не смеешь сдаваться! Ты будешь бороться всю жизнь, но вернешь ее, даже если тебе придется умереть!”- эта мысль разожгла в нем злобу и решительность. Он все исправит! Пока не зная как, но он обязательно все исправит!

К ужину Юника не вышла. Поднявшись к себе в покои, Морок заметил на прикроватной тумбе слабый отблеск. Подойдя ближе, он увидел грубо выкованное кольцо с рунический надписью: «Я всегда буду с тобой!»

Князь понял, что завтра утром он не сможет смотреть ей в глаза, что его сердце просто не выдержит. Теперь ему было ясно, что чувствовала она в ту ночь, когда он под действием травы ублажал девушек.

Спустившись вниз, он позвал начальника охраны:

— Передай командиру, чтобы отряд был готов через час! Мы выдвигаемся в южные земли!

Тот козырнул и быстро удалился.

Морок хотел сейчас только одного: мчаться отсюда прочь, чтобы там, на границе, ввязаться в кровопролитную битву.

Через час он гнал свой отряд на юг, туда, где постоянно происходили стычки с еще одним агрессивным соседом.

Юнике не спалось. Она слышала, что во дворе происходила какая-то суета, но ей было безразлично. Ей вообще все было сейчас безразлично: пустота и отрешенность заполнили ее всю. Девушке почему-то было спокойно и хорошо. Больше она не чувствовала себя брошенной или преданной, не было ревности, обиды, ничего не было, только покой и тишина. В эту ночь любовь к Мороку словно умерла в ее сердце.

***

После отъезда Юники, Радогор призвал к себе сыновей для разговора:

— Почему ты ослушался меня, Чеслав? Я ведь приказал тебе не двигаться! — грозно глядя на мальчика, начал отец, в глубине души гордясь за то, что достойно воспитал сына.

— Прости, отец, но я не мог поступить иначе. Яромира могли увезти, я должен был спасти его, — понуро ответил мальчик, опустив голову.

Радогор молчал. Сын был прав, хоть и ослушался приказа. Но теперь он все равно должен был его наказать.

— Ты все равно будешь наказан! И брат разделит твое наказание! — он грозно взглянул на Яромира.

Мальчики помешкали недолго, и Яромир, осмелев, взял слово:

— Мы слышали музыку!

— Что? — вздрогнул Радогор.

— Музыку! Мужской голос пел о смелости и чести, о том, что мы не должны сдаваться! — подхватил Чеслав, — я не слышал твоего приказа, отец, я слышал этот голос. И еще женский шепот. Кто-то шептал мне, что и как нужно сделать, чтобы подняться наверх.

— Да, и мне она тоже шептала! Но у меня не получилось, а у Чеслава получилось отстегнуться. Если б мы оба смогли остаться на отвесе, то нас бы не достали! — перебивая брата, воскликнул Яромир.

— И что же вам шептал голос, интересно? — воспоминания о битве с Юникой резанули его память как вспышка света. Странная музыка тогда гремела в голове, особенно слова: «Но все, что мне нужно — это несколько слов и место для шага вперед». Это был девиз, клятва.

— Голос диктовал нам как поступить. Мы должны были воткнуть мечи в расщелины и, отстегнувшись, стоять на них, пока ты не заберешься выше. Но у меня не получилось, — Яромир опустил глаза в пол.

— Тогда я полез за ним! — продолжил Чеслав.

— Это тебе голос приказал? — строго спросил князь.

— Нет. Я сам так решил. Голос велел оставаться на месте, как и ты. Но я не мог! Тогда голос стал подсказывать, как и куда лучше наступать и держаться, и что делать дальше, когда я смог выбраться наверх.

— Голос велел тебе атаковать?

— Да! То есть нет! Не голос — эта песня… Она просто не позволяла остановиться или испугаться.

— А голос? Что еще он тебе сказал?

— Он направлял, подсказывал, когда нужно замереть, как подкрасться и в какой момент атаковать и куда.

Радогор видел рану, которую нанес врагу его сын: глубокое ранение с разрывом сухожилий и большой артерии — очень профессиональный удар. Если бы он не перерезал врагу горло, тот сам бы через полчаса все равно умер, истекши кровью.

— Ладно, идите. Всю следующую неделю, каждый день, марш-броски на десять километров.

— Есть! — мальчишки вытянулись по стойке смирно, счастливые от того, что наказание оказалось такое легкое, и, развернувшись на каблуках, зашагали прочь из комнаты отца.

— Песня, значит…- Радогор улыбнулся кому-то невидимому, — но предателя нужно все-таки найти…

***

Прошло три месяца. Морок вернулся с дальнего рубежа изрядно потрепанным. У него было несколько довольно серьезных ранений, которые нужно пролечить в нормальных условиях.

За время его отсутствия Юника решила обратить свой взор на водные ресурсы. А именно: построить речной флот. Местные жители предпочитали держаться подальше от рек, так как в них водились чудовища, типа той змеи, что встречалась Юнике.

Поэтому все, что связано с водными ресурсами, было редкостью, либо в дефиците: желания рыбачить с риском для жизни ни у кого не находилось.

Однако Юника подошла к этому вопросу творчески. Наметив место для будущей пристани, она подогнала туда пушку и приказала палить по реке. Большая и малая рыба повсплывала почти сразу. А вместе с ней и огромная змея — хозяйка местных вод. Улов собрали сетями. Ценность змеи тоже была довольно высокой: ее кожа оказалась очень прочной и не теряла своих свойств, находясь в воде. А мясо обладало прекрасными вкусовыми качествами.

Очистив таким образом водоем в радиусе нескольких сот метров, начали строить пристань и верфь. На берегу организовали сборку первых судов.

Прикинув, Юника решила остановилась на ладьях — древнерусских судах. Крепкое судно должно было выдержать даже нападение гигантских змей. Однако размер решила для начала немного уменьшить, посчитав, что 10-12 метров в длину вполне достаточно.