Джейк взял ее за руку. Некоторое время они шли молча, затем Юника спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

— Я думаю о том, что мне чертовски повезло в этой жизни, — он не врал, это была чистейшая правда.

— Ты остался без жилья и средств — так себе везение, — не понимая, о чем вел речь Джейк, резюмировала девушка.

— Я получил взамен нечто гораздо большее. Я получил свободу!

— В чем же ты свободен? — неподдельный интерес и легкое волнение послышались в ее словах — она начала что-то подозревать.

Они вышли на уютную извилистую набережную. Мягкий, чуть приглушённый свет освещал уходящий вдаль парапет. Вода тихо билась о каменный берег. Народу было совсем мало — почти никого: лишь где-то вдалеке одинокий музыкант играл что-то лирическое, да пожилая пара сидела на скамейке, укрытой ивовыми деревьями.

Они поднялись на горбатый мостик, перила которого были увешаны красными конвертами — это влюбленные парочки придумали традицию оставлять послания самим себе, чтобы потом вернуться сюда через много лет и прочесть.

— Я теперь могу быть вне рамок и правил, совершать неразумные, нерациональные поступки, могу просто жить, как требует душа! Я не боюсь потерять ни репутацию, ни деньги. Мне на это просто наплевать. Мне вообще все безразлично, потому что у меня теперь есть смысл и цель в жизни, — продолжил он, сжимая ее ладонь то крепче, то слабее.

Внутри Юники все сжалось. Червячок тревожности, точивший ее когда-то, в один момент превратился в огнедышащего дракона. Волна паники нахлынула на девушку, перехватила дыхание. Сердце забилось с бешеной скоростью. Она резко повернулась к Джейку. В ее глазах читался целый хаос эмоций: и страх, и надежда, и нерешительность.

Но Джейк почему-то не заметил этого или не захотел замечать. Он обхватил ладонями ее руки прижал их к своим губам:

— Юника, я много лет искал ту, что мне предназначена, я знал, что где-то есть ты, я верил в это, хотя и не осознавал! И теперь ты стоишь передо мной, а я хочу сказать, что… Что люблю тебя! Я люблю тебя и я хочу быть рядом с тобой всегда, я не отдам тебя никому! Я буду бороться за тебя, я буду искать способ, чтобы освободить тебя!

Девушка медленно покачала головой и успела лишь прошептать:

— Не надо…

Ровно через секунду ударила молния.

Джейк стоял ошарашенный и смотрел: ему казалось, что она так долго и плавно, как в замедленной съемке, оседает на землю, голова ее, запрокинутая назад, гулко ударилась о перила парапета, руки сделали короткий взмах и безвольно повисли, колени подогнулись. Одновременно он увидел собственные руки, протянутые к ней и подхватывающие тело на лету.

Через мгновение Джейк очнулся. Держа Юнику на руках, он обернулся: музыкант вдали перестал играть и пристально вглядывался в его сторону, пожилая пара торопливо удалялась. Мужчина бросился в сторону ближайших деревьев. Там, лежа на боку, уже ждал конь. Еще миг, и Джейк с Юникой был в седле, а еще через мгновение они уже прибыли к дому Эндрю.

Кузя царапнул железом удил стекло окна, и через пару минут в оконном проеме появилось напряженное лицо кардиолога.

Увидев Джейка в седле, он сразу все понял: быстро открыл окно и подхватил девушку.

— Ну кто бы мог подумать?! — злобно и с сарказмом начал Эндрю и согнулся над неподвижным телом, — обе его руки обхватывали шею Юники сзади.

— Эндрю, не надо, я прошу! — бессильно упав в кресло, мужчина закрыл руками лицо.

Долговязый доктор замолк и сосредоточился на ране.

Как только края раны, мужчина плавно убрал руки и устало выпрямился. Они тихо вышли и продолжили разговор в другой комнате.

— Знаешь, это сидение дома дало мне кучу свободного времени, — начал Эндрю, — и я, наконец, смог проанализировать своё, и твое, кстати, взаимодействие с Юникой. Я сопоставлял факты, события и последствия, и пришел к интересному выводу: все, что происходит со мной — это часть какого-то плана.

— Ты думаешь, это не сбой в ее работе?

— Посуди сам: сверх раса делает сверх человека из другой цивилизации, перемещает его не просто на другие планеты, а в другие миры, и вдруг сбой? Ты сам-то в это веришь?

— Да, но зачем им это? — как обычно непонимающе спросил друг.

— Пока не пойму какая, но у этой истории длиной в несколько месяцев, точно есть цель. Давай рассуждать: Юника не может показываться на глаза, а если может, то с условием, что её не запомнят. Если она нарушает правило, то ее наказывают, но ведь мы не знаем, что делают с тем, кто ее все-таки видел и запомнил! Могу лишь гадать, что стирают память, иначе хоть какая-то информация, но проскочила бы. Но нет! Я перерыл весь интернет, искал на различных уфологических, сатанинских, и прочих бредовых сказочных порталах всего мира, но ни намека там не нашел ни о всаднике в небе, ни о сверх человеке с лошадью! — Эндрю сделал многозначительную паузу и продолжил:

— Далее. Второе обязательное условие для Юники — она не должна вредить людям. А вот теперь слушай и внимай, — Эндрю понизил голос, — она не должна не только вредить физически, но и… Душевно!

— Не вижу, куда ты ведешь? Поясни! — медленно проговаривая слова ответил Джейк, хотя он стал догадываться, о чем речь.

— Джейк, я знаю по себе, что любовь — это мука, особенно безответная. Я сам прошел это еще много лет назад. Твоя любовь всегда будет безответной, понимаешь? А значит ты обречен страдать! А значит ее будут наказывать! Из-за тебя, Джейк!

— Почему она будет безответной? С чего ты решил, что Юника ко мне равнодушна?! — Джейк вскочил и схватил Эндрю за грудки.

— Еще хуже, если и она к тебе неравнодушна! — ответил доктор, осторожно высвобождая рубашку из рук Джейка.

— Почему?!

Эндрю посмотрел с жалостью на своего друга:

— Да потому что вы НИКОГДА не будете вместе! Ее здесь нет, нет ее в этом мире! И не будет! И хэппи энда не будет! И пока ты будешь страдать от неразделенной, а еще хуже — разделенной любви, и рваться к ней, терзаться и мучиться, ее будут бить! Безостановочно! Понимаешь, Джейк?! Она очнется через три часа, в тебе полыхнет твоя скорбь опять, ты будешь в отчаянии, понимая, что она никогда твоей не будет, и ее тут же! Тут же, Джейк! Накажут! И так будет повторяться бесконечно.

— Господи, это какой-то беспросветный кошмар! Что же мне делать, Эндрю? — шокированный таким логичным и очевидным выводом, Джейк медленно опустился в кресло и закрыл голову руками. Он представил весь тот ужас, который испытывала Юника, боль, которую она ощущала, и ему стало совсем плохо.

— Сила воли, друг мой, сила воли, — философски продолжил Эндрю, — у среднестатистического человека после разрыва отношений на залечивание ран уходит от трех месяцев - это если повезет, до десятилетий. У меня, например, ушло лет десять. У тебя есть 3 часа, иначе…

— Иначе все повторится, — обреченно закончил Джейк речь Эндрю.

Почему судьба так несправедлива? Всю жизнь он поступал правильно и вел себя достойно: высококлассный специалист, порядочный человек, хороший друг, душа компании. Да, у него было много романов, но ни одну женщину он не обманывал: всегда аккуратно ставил точку тогда, когда понимал, что следующий шаг может стать невозвратным для него.

Он страшно боялся привязаться. Ему казалось, что как только отношения перейдут в русло постоянных и не дай бог придется совместно жить, то он сразу потеряет свободу, а с ней и самого себя.

Но ни одна из его бывших не держала на него зла. Более того, со многими из них он был в прекрасных отношениях и сейчас! Даже когда они обзавелись семьями и детьми. Не было ревности, не было разбитых сердец…

Джейк стал вспоминать свою жизнь, свои романы. Он был вежлив, внимателен, предупредителен и… Недоступен. Ни для одной из них. И как бы не хотелось каждой его пассии стать той, единственной и желанной, ни одна не смогла пробить брешь в его эгоистичном сердце. «А ведь они старались, и наверняка им было больно и неприятно, даже когда я думал, что все делаю мягко и аккуратно. Они просто не подавали виду, что им больно!» — такая банальная истина вдруг открылась ему! Конечно они страдали! Все они! А он-то, глупец, думал, что изящно рвал эти отношения, и был уверен, что все проходит безболезненно и мило. Сейчас он сидел на против той, с которой и отношений-то не было, он даже не уверен, что это взаимные чувства, ведь она ничего не успела ему ответить, и пытался «легко и изящно» утопить свою любовь в равнодушии.