— Извинения приняты, — спокойно произнесла София. — Но впредь прошу воздержаться от подобного.

Даже у меня по спине пробежал холодок. Она могла бы оборвать его жизнь в любую секунду, и никто бы не стал переживать, она знала это и он знал это.

Вообще, помимо губернатора, здесь работало ещё восемь человек. Трое из них были его старыми подельниками, молчаливые, затравленные мужики, которые уже не поднимали глаз на охрану, а остальные обычные бандиты, которых удалось взять живыми в ходе зачисток, всем им, включая Филиппа, был дан выбор: либо сгусток плазмы в лоб, это самый простой и безболезненный вариант, либо ошейники и труд, с возможностью, что когда-нибудь их освободят, но все понимали: не факт.

Сейчас они разбирали старые здания, вытаскивая из-под обломков кирпич, арматуру, бетонные блоки — всё, что могло пойти на новые стены и убежища. А когда заканчивали с этим, их отправляли на поля или на другие тяжёлые работы. Под присмотром... Всегда под присмотром.

София ещё постояла несколько секунд, глядя на Филиппа сверху вниз, словно оценивая, стоит ли реагировать на его слова, а потом, не сказав ни слова, развернулась и направилась к своему посту, небольшому возвышению из бетонных блоков, откуда открывался обзор на всех работающих. Она встала там, скрестив руки на груди, и замерла, как статуя.

Филипп дождался, пока она отойдёт подальше, и, наклонившись ко мне, заговорил шёпотом:

— Слушай, Рик, я понимаю, что наши отношения не очень задались, но… слушай, можно мне другого охранника?

— И чем тебя София не устраивает? — спросил я, глядя на него с лёгким интересом.

— Ты блядь издеваешься?! — он почти простонал, оглядываясь на неё. — Да она же псих! Она смотрит на меня так, будто уже прикидывает, куда пулю пустить.

— И это мне говорит тот, кто держал головы в аквариуме?

Он скривился и поправил повязку на глазу.

— Да это совсем другое. Ты посмотри на неё: она же нас в расход пустит и даже глазом не моргнёт. Я её боюсь, Рик и это не шутка.

Я усмехнулся, качая головой.

— Только если вы её спровоцируете, но ладно, — я вздохнул, — я поговорю с Харрисом, но обещать ничего не стану.

— И на том спасибо, — выдохнул он с облегчением, снова хватаясь за кирпич.

Я постоял ещё немного, глядя на него, потом перевёл взгляд на Софию, которая по-прежнему стояла неподвижно, как изваяние.

***

Бен сидел на корточках, прижавшись спиной к шершавой бетонной плите, и ел тушёнку прямо из банки. Рядом с ним, положив голову на передние лапы, сидел Бим и грыз куриную кость. Пёс вымахал до огромных размеров и если он вставал на задние лапы, то почти доставал до плеча Бена. Шерсть у него была густая, светлая, с рыжими подпалинами, и сейчас она топорщилась от пыли, которой было полно вокруг. Бен за эти годы тоже изменился: короткая стрижка, аккуратная бородка, уже не подростковый пух, а настоящая мужская щетина. Он перестал быть тем испуганным парнем, который когда-то был изгнан за свою наивность.

Вокруг кипела жизнь: кто-то стоял на наблюдательном подиуме, вглядываясь вдаль за бетонную стену, кто-то таскал ящики с патронами и консервами. Суета была неспроста, за стеной лежало множество свежерасстрелянных ходячих, и это был уже третий раз за сутки. Вонь стояла такая, что даже привыкший ко всему Бен морщился.

— Сука, уже третий раз за сутки лезут, — выругался Мёрл, не отрываясь от прицела охотничьего ружья. Он сидел на ящике, положив ногу на ногу, и методично водил стволом по горизонту. — Мелкий, ты как вообще можешь жрать в такой ситуации? У тебя ещё есть?

Бен, не глядя, залез рукой в рюкзак, нашарил ещё одну банку и кинул Мёрлу. Тот поймал её на лету, глянул на этикетку.

— Ммм, всего лишь на год просроченная. Заебись. Давно свежачка не ел.

Он уже собрался открыть банку, как снова раздались крики с наблюдательной вышки:

— Ходячие идут!

Все засуетились, забегали. Ящики с патронами захлопнулись, стволы взлетели на бетонные зубцы стены. Бен поднялся, вытер руки о штаны и тоже выглянул в амбразуру.

Это было небольшое поселение, недавно вставшее под крыло Карвера и платившее дань, четверть припасов, консервы и патроны, и именно это сейчас было главной валютой. Совсем недавно от сюда пришёл сигнал о помощи: поселение осаждали ходячие, и по этой причине они сейчас здесь. Бен и братья Диксоны решили остаться с Карвером, которого за глаза называли Ниганом, он предложил довольно приемлемые условия труда: еда и крыша над головой, а это уже почти роскошь.

Джон Карвер организовал вокруг себя крупную силу. Чтобы прокормить бойцов, он заключал договоры с другими поселениями: защита в обмен на еду, патроны и предметы первой необходимости. Многие не соглашались добровольно, но в последний год дела стали напряжёнными: орды ходячих сметали поселения одно за другим. Когда выжившие поняли причину, они без промедления попросили защиты у Карвера, а тот, впрочем, заломил цену, но не без причины: ведь многие грубо отвечали на его предложения, а теперь приползли к нему, скуля как щенки.

И сейчас ходячие снова пытались взять поселение. Бен выглянул за ограду и выматерился не хуже Мёрла: ходячих было под сотню и они шли медленно, но неотвратимо, как серая волна. От них несло гнилью, и даже ветер не мог развеять этот запах.

— Мёрл, ты видишь ту суку? — спросил парень из их отряда.

Мёрл водил прицелом по толпе, пока не замер.

— Вижу. Почти в самом конце, за самым жирным ходячим в серой футболке.

— Понял, — парень достал рацию. — На четыре часа, почти в самом конце, ориентир, самый жирный ходячий в серой футболке. Постарайтесь в этот раз не облажаться, а то Ниган с нас шкуры спустит.

— Спущу, — раздался голос за спиной.

Все обернулись. Прямо за ними стоял сам Карвер: высокий, широкоплечий, с винтовкой в руках, а его лицо было спокойным, и он не повышал голоса, но его слова звучали как приказ.

— Потому что эти твари уже поперёк горла сидят.

А дальше Бен наблюдал настоящую бойню. Бойцы открыли синхронный огонь. Грохот выстрелов сливался в сплошной гул, пули крошили асфальт, сносили головы, валили тела. Пороховой дым смешивался с пылью и запахом крови.

В какой-то момент из небольшого лесочка выехал военный грузовик, который был укреплён мощным бампером, с цепями на колёсах. Он врезался в толпу, давя ходячих, как кегли. Остановился там, где говорил Мёрл. Один из «ходячих» вдруг потянулся за поясом, но тут же получил прикладом в лоб от военного, пока остальные отстреливали всех вокруг, «ходячего» закинули в кузов и уехали так же быстро, как и появились. А после бойцы уже планомерно добивали оставшихся ходячих, расстреливая их с близкого расстояния.

Карвер ткнул пальцем в сторону Мёрла:

— Ты, идём со мной.

— И нахрена?

— Потому что рожа у тебя страшная, будешь играть палача.

— А можно я с вами? — поинтересовался Бен.

Карвер осмотрел парня с ног до головы, потом перевёл взгляд на Бима, который уже стоял рядом, настороженно вглядываясь в лица.

— Блохастого с собой прихвати, если тот урод ничего не скажет, скормим его по кускам твоему питомцу.

— Он людей не ест, — тихо буркнул Бен, но всё равно пошёл следом.

Когда они зашли в здание склада с облупившимися стенами, то Бен увидел посреди комнаты пленного. Это был не ходячий. Глаза у него были живые, затравленные, но живые, а ходячим его делала маска, сшитая из человеческой кожи, грубо, но с какой-то болезненной аккуратностью. Вся его одежда была сшита из лоскутов кожи, и от него пахло так же, как от мертвецов, гнилью и разложением.

Он был примотан к стулу верёвками, а рядом стояли бойцы из военного грузовика, с оружием наготове.

— Так вот ты какая хуйня неведомая, — тихо проговорил Мёрл.

— Глупцы, — хрипло заговорил пленный,— Скоро альфа вас всех убьёт и вы станете частью нашего войска.

Джон подошёл к нему вплотную, сел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, а в помещении повисла звенящая тишина.