***

В тот вечер Эндрю неплохо проводил время в пабе. Рабочая неделя подошла к концу, он закончил не особо сложную операцию с хорошим прогнозом, и вечером отправился со своим другом, доктором той же клиники, в паб. Планы просты: нажраться и подцепить девчонку без комплексов. Впрочем, платная девочка тоже вполне бы подошла.

Да, доктор не был ханжой. Более того, он не чурался коротких связей без продолжений и намеков на что-то более серьезное. Его своеобразная внешность легко компенсировалась таким живым, пронзительным взглядом синих глаз, плюс высокий интеллект и чувство юмора, а так же начитанность, способствовали умению быстро находить общий язык с противоположным полом. Так, на пару свиданий или пару часов — как пойдет. Как говорится «организму не прикажешь». Поэтому он надевал маску остроумного интеллектуала и под горячительные напитки умело клеил дам для этих самых своих потребностей, чтобы расстаться с ними без сожаления на утро следующего дня.

Время было за полночь. Эндрю с подружкой, подцепленной в пабе по случаю, вывалились из такси и подошли к парадной. Она что-то болтала, а он искал ключи. Судя по внешнему виду спутницы, она все-таки была не из бюро платных услуг. Одежда была яркая, но не вызывающая, и макияж был подобран очень грамотно. Вечер обещал быть приятным.

В этот момент из палисадника послышался шум — легкий глухой топот. Эндрю замер и прислушался. Сквозь не замолкающий пронзительный голос своей спутницы он явно расслышал совершенно нехарактерный звук для города.

Теперь этот топот он ни с чем не спутает: кони в городе редкость, а тот конь, что он видел последний раз, уже точно не забудется…

Эндрю начал быстро трезветь и понял, что ночь будет гораздо интереснее, чем он планировал. Развернувшись, доктор потащил даму обратно к дороге, на ходу вызывая такси. Чудеса: такси оказалось неподалеку. Открыв дверь, он стал заталкивать случайную знакомую в машину, бормоча что-то про неотложные дела в больнице. Она возмущалась и кричала о том, что все мужики — подонки, а под конец тирады обозвала его вонючим козлом и, отпихнув в сторону, села на заднее сидение.

Вся напускная любезность и фальшивый задор Эндрю улетучились в один миг. Она стала ему неинтересна, а значит можно вести себя честно и открыто: он грубо попрощался, оплатил такси и захлопнул дверь. Дама отбыла.

Убедившись, что такси отъехало на почтенное расстояние, мужчина рванул в палисад. Да! Есть! Стоит лошадь. Живая. Но стоит так, что даже с двух метров ее с трудом можно разглядеть. Прям верх мастерства камуфляжа! Подивившись размерам коня и мельком оценив его стать, он стал искать глазами его хозяйку. И быстро нашел: под ногами лошади, в грязи, лежала Юника. Он бросился к ней. В темноте не понять, что с ней случилось, но доктор был почти уверен, что она травмирована.

«Может быть это тот шрам разошелся? Тогда почему она в больницу не поехала? Ведь это разумно и надежно», — так размышлял он, доставая мобильник из кармана пальто. Помешкав, наконец, выудил телефон и посветил Юнике на лицо: оно было залито кровью вперемешку с дождем и грязью. Сбоку, у виска, свисал клок кожи с прядью волос, а на затылке волосы слиплись от запекшейся крови.

«Ого! Да это новая рана! Глубокая! Как она так умудрилась? Может с лошади упала?» — перебирая варианты в голове, он решил вызвать скорую, и начал набирать номер, но вдруг остановился. Да-да, как врач, он должен был поступить правильно, но любопытство пересилило. Он прикоснулся рукой к затылку и нащупал под пальцами рваную рану. И тут же ощутил, как она начала затягиваться!

Одернув руку, мужчина посмотрел на свои пальцы — они были чистые. Ни грязи, ни крови, только влага от капель дождя стекала по ним. Как?! Как такое может быть?! Вот же она, кровь: он ее видит, ощущает, но убрав руку от раны, кровь исчезает прямо с пальцев.

Эндрю понял, что ему повезло. Повезло как никому другому: он, как ученый, медик, сейчас наблюдал потрясающий феномен, который должен был изучить. Врач почувствовал, что стоит перед великим открытием, Нобелевской премией и всемирным признанием. Эта мысль пронеслась в его голове в секунду. А в следующий миг, поскальзываясь в осенней грязи, он рванул к входной двери, буквально через мгновение найдя ключ и отперев ее. Мужчина вернулся и осторожно поднял Юнику на руки, спешно шлепая по лужам, вошел в дом, тихо поднялся на свой этаж, и проявив чудеса ловкости, умудрился отпереть свою дверь, не выпуская «драгоценность» из рук.

Не разуваясь, он прошел в комнату, размазывая осеннюю грязь по полу, и положил девушку на кровать. Затем вернулся, запер дверь и включил свет. Девушка не шевелилась. Она все еще была без сознания. Скинув пальто, он прошел в соседнюю комнату, открыл ящик комода и достал оттуда резиновые хирургические перчатки. Да, доктор был запаслив и держал в доме понемногу всякого.

Одежда Юники была грязной, но удивительным образом грязь не пачкала покрывало, на котором она лежала. Он попробовал сфотографировать ее, но мобильник снова не работал — отключен, и включаться не собирался, хотя заряда в нем было еще больше половины.

«Ясно, — подумал Эндрю, — шкатулка не с одним, а с кучей секретов».

При свете люстры он осмотрел ее голову более внимательно: действительно, рана на затылке подернулась тонкой корочкой, как будто ей уже несколько дней. Клок кожи свисал. Он был в таком состоянии, что если бы она была в больнице с этой раной, то врачи скорее всего бы его отрезали: измочаленный, весь в грязи, уже заветрившийся с запекшейся кровью.

Аккуратно взяв пальцами кожу, он расправил ее и приложил к ране. Ничего не происходило. Странно. Всего несколько минут назад доктор прикасался пальцами к другой ране, и она затянулась, а тут… Вдруг его осенило: Эндрю снял перчатки. Взяв клок, он снова приложил его к виску и оп-па! Ткани стали расправляться и оживать. Ушла скукоженность, исчезла запекшаяся кровь, дерма изнутри стала свежей и чистой, края раны начали стягиваться. Сначала едва уловимые нити кровеносных сосудов сплетались и срастались меж собой, затем по линии шрама образовалась тонкая корочка.

Он смотрел на это чудо, как завороженный и не верил своим глазам. Все его познания о медицине летели в тартарары. То, что он видел, не сможет объяснить ни один ученый. Пока доктор так размышлял, рана затянулась окончательно. Осталось лишь небольшое воспаление и тонкие шрамы. Эндрю взглянул на часы: прошло около тридцати минут. Он убрал руки от головы девушки и пошел к комоду. Достал оттуда антисептик и тампон. Смочив вату, начал обтирать кровь с лица и волос Юники. Проведя по щеке, он отстранил тампон и не увидел на нем ничего. Но на щеке ее остался чистый след от тампона. Эндрю выжал его, надеясь, что кровь впиталась внутрь, но кроме чистого антисептика, оттуда больше ничего не появилось. Он снова ушел к комоду, достал оттуда стерильный пакет и убрал в него тампон.

«Это нужно изучить, исследовать», — вертелась навязчивая мысль. Вернувшись к кровати, мужчина хотел смыть остатки крови с ее головы и решил собрать грязь с одежды, но с удивлением обнаружил, что одежда и обувь Юники каким-то образом стали чистыми, а крови и в помине не было.

Тут его снова осенило! Памятуя о том, что его внезапная гостья не горит желанием общаться и что-либо рассказывать, да ещё и в любой момент может сигануть из окна и умчатся в голубую даль, как только придет в себя, Эндрю решил, что в этот раз так просто она не сбежит. Он ушёл в другую комнату и через некоторое время принес пару галстуков и брючных ремней. Да. Это было на грани законных действий, но профессиональное любопытство и те открытия, которые он уже сделал за последний час, просто не оставляли ему другого варианта. Она могла уйти и не прийти больше никогда, а он не мог ее упустить.

Поэтому не особо совестясь, доктор обмотал ее запястья и щиколотки ремнями и галстуками, накрепко привязав Юнику к кровати, и сел ждать. Эндрю был уверен, что скоро она очнется и как ни в чем не бывало сбежит. Нет. Такой возможности он ей не даст в этот раз.