Работы тут — непочатый край. Если, конечно, решим тут оставаться.

Я как раз об этом думал, когда появился Марк... Он вылетел из-за угла с таким лицом, будто клад нашёл.

— Айзек! — заорал он ещё издалека, из за чего я скривился. — Там! Там солнечные панели! Целая куча!

Я даже опешил на секунду.

— Где?

— Вон в том складе, — он махнул рукой в сторону одного из ангаров. — Похоже, там их просто хранили.

Я присвистнул. Солнечные панели — это не просто удача. Это энергия и свет, тепло, зарядка для раций и станка.

— Грузим, — сказал я. — Все в машину. Аккуратно, они хрупкие. Чтоб ни одной не разбили.

Народ засуетился, потянулся к складу. А я решил пройти в противоположную сторону, проверить, как там остальные.

Сделал шагов двадцать, когда грохнул выстрел.

Я рванул на звук и замер, увидев, как один из солдат — тот самый молчаливый, без имени — оседает на землю. А через забор, буквально одним прыжком, перемахнула фигура. Мелькнула оранжевая байка с капюшоном, за спиной небольшой армейский рюкзак, и всё — растворилась среди развалин.

— Твою мать! — я подлетел к солдату.

Но тот вдруг зашевелился, приподнялся и потёр затылок. Живой. Целый. Только похоже оглушённый.

— Ты как? — я помог ему сесть.

— Нормально, — промямлил он. — Вроде...

— Кто стрелял?

Солдат виновато опустил глаза.

— Я стрелял. Увидел движение, испугался, думал это ходячий. А это человек был... Я в него не попал, слава богу, только напугал... Он перепугался и сиганул через забор... Предварительно влупив мне по затылку доской.

Я выдохнул. Злость схлынула, осталась только усталость.

— Значит, здесь есть выжившие, — сказал я, глядя на забор. — И они нас боятся... Нормально.

— Прости, командир, — буркнул солдат.

— Живой, уже хорошо, — ответил я. — Вставай давай. И в следующий раз сначала смотри, потом стреляй.

Я ещё раз прошёлся взглядом по территории, прикидывая.

Забор реально низкий. Перелезть — раз плюнуть. Если решим тут обживаться, придётся поднимать минимум на метр. В идеале — пустить сверху колючку под напряжением. Но до такого нам пока как до луны. Электричество, генераторы, провода... Мечты. А вот поднять забор — вполне реально. Контейнеры и доски есть, руки тоже.

Я вернулся к основой группе. Солдат, которого чуть не подстрелили, шёл за мной, потирая затылок, но вроде оклемался.

Картина маслом: народ грузил панели. Аккуратно, бережно, как стекло. Марк руководил процессом, размахивая руками и подсказывая, куда ставить. Лили проверяла крепления. Рядом с панелями обнаружились газовые баллоны — кислород и пропан. Я аж присвистнул про себя. Это не просто удача. Это возможность резать металл без расхода плазмы. Теперь контейнеры можно будет разделывать по-нормальному, не экономя каждый заряд.

— Грузим всё, — скомандовал я. — Всё, что есть. Всё пригодится.

Когда машина была забита под завязку, я собрал всех.

— Докладывайте, что видели.

Каждый по очереди рассказал. Кто-то нашёл стеллажи, которые можно разобрать на металл. Кто-то — ящики с крепежом. Лили отметила пару зданий, которые выглядят жилыми. Винс показал на карте удобные подъезды. Морган, опираясь на свою трость-копьё, указал на слабые места в заборе.

Я слушал, запоминал, в уме складывал плюсы и минусы. Место хорошее. Но работать — до усрачки.

— Едем дальше, — сказал я, когда все закончили. — В строительный. За утеплителем.

Колонна тронулась. Дорога радовала — ходячие попадались, но редко. Марк развлекался: высовывался из окна пикапа, хватал мусор и отправлял его в головы особо настырным тварям. Получалось не всегда, но когда попадал — народ в машине одобрительно гудел.

До строительного супермаркета добрались без приключений. Остановились у входа, рассредоточились. Периметр осмотрели — и, конечно, гости не заставили себя ждать. Из-за угла полезли ходячие. Сначала пара, потом ещё, потом толпа.

— Работаем тихо, — приказал я. — Только модулями. Лишний шум нам не нужен.

Марк и Лили вышли вперёд. Мусора вокруг — завались: битые поддоны, куски стекла и метала, ржавые трубы. Всё это полетело в головы ходячих. Я подключался, когда кто-то подбирался слишком близко. Работали слаженно, без суеты.

Минут через десять толпа закончилась. Мы постояли ещё пять, вслушиваясь в тишину. Вроде чисто.

— Марк, остаёшься снаружи. Берёшь пару человек и следишь за периметром. Остальные — за мной.

Дверь супермаркета была распахнута. Внутри темнота, хоть глаз выколи, но из окон пробивалось достаточно света, чтобы разглядеть ряды стеллажей.

— Держимся вместе, — сказал я, доставая фонарь. — По сторонам не разбегаемся. В таком месте разделиться — даже не глупость, а самоубийство.

Я направился в отдел инструментов, где обычно продают фонарики и батарейки. За мной, плечом к плечу, двинулась группа. В темноте, среди рядов, могло таиться что угодно.

Вы прошли довольно длинный промежуток, и я начал понимать, что мародёры здесь если и были, то особо не старались. Продуктовый ларёк у входа действительно вынесли подчистую — только горсть орешков валялась на полу, рассыпанная чьей-то торопливой рукой. Но всё остальное... стеллажи уходили под самый потолок, длинные ряды, забитые коробками и упаковками. Чего здесь только не было! Стройматериалы, инструменты, утеплитель, сантехника, кабели, краска. Я даже прикинул в уме: это всё можно вывозить не один день. А наверняка есть ещё и складские помещения где-то в глубине.

Света катастрофически не хватало. У нас на всю группу был один фонарик — у Винса. Жалкий лучик, который выхватывал из темноты только то, что в двух метрах. Батарейки давно кончились, аккумуляторных мы так и не нашли. Все батарейки ушли на ЭМКу, и к большому сожалению у меня просто руки не дошли чтобы сделать её на аккумуляторе, слишком все сильно закрутилось в последние дни. Я мысленно сделал заметку: сделать фонарик с питанием от ИКС. Тогда проблем с освещением не будет. Но это потом, когда разберу станок. Сейчас он лежал упакованный, и доставать его ради одной лампочки смысла не было.

Мы почти добрались до нужного отдела, когда сзади раздался крик.

Я обернулся. Из-под стеллажа, прямо у ног одного из солдат, торчало половина туши ходячего. Мёртвая, гниющая, но очень даже активная. Ходячий, видимо, затаился там в состоянии сна, а когда мы прошли мимо — выполз и вцепился.

Он вцепился зубами прямо в голень солдату. Тот заорал, дёрнулся, но тварь держала мёртвой хваткой.

Винс выстрелил. В упор, прямо в башку ходячему. Тот обмяк, но зубы так и остались в ноге.

Я подлетел к солдату, рванул штанину. Кожа была прокушена. Кровь сочилась из мелких, но глубоких ранок. Укус.

Я скривился. Рисковать нельзя.

— Нет, командир, пожалуйста... — начал солдат, но я уже поднял резак.

Он не успел договорить. Короткая вспышка — и нога отделилась чуть ниже колена. Плазма прижгла рану, крови почти не было. Солдат заорал, забился, но Лили уже была рядом, прижимая его к земле, чтобы не дёргался.

— Перевяжите! — рявкнул я, и Лили с Винсом уже рвали аптечку.

А из темноты, со всех сторон, начали доноситься звуки. Шорохи. Хрипы. Шаркающие шаги.

На выстрел и крики полезли те, кто прятался в глубине. Из-под стеллажей, из-за стоек, из тёмных углов — ходячие вылезали один за другим.

Я невольно осознал, что мы в глубокой жопе.

Долго не думая, сделал пару шагов в сторону и со всей дури толкнул ближайший стеллаж. Тот жалобно заскрипел, накренился и рухнул, перегораживая один из проходов. Грохот стоял знатный, но выбирать не приходилось.

— Три подхода! — крикнул я, оглядываясь. — Держим эти три!

Работать одними модулями уже смысла не было. Ходячие нас услышали — спасибо выстрелу Винса и крику раненого. Они пёрли со всех сторон, и тишину можно было забыть.

— В круг! — рявкнул я. — Спина к спине! Раненого в центр!

Мы сжались. Лили упала на колени рядом с солдатом, накладывая жгут поверх обожжённой плазмой культи. Кровь сочилась, но не фонтанировала — плазма своё дело сделала, хоть и не до конца.