Ходячие успели пройти только половину пути. Последний из них, какой-то особенно живучий, тащился позади всех, волоча оторванную ногу.

— А можно этого я? — вдруг спросил Марк с какой-то детской надеждой в голосе. — Ну, чисто поржать?

Я пожал плечами. Марк просиял.

Колесо, уже валявшееся где-то сбоку, снова взлетело в воздух. Марк подогнал его к последнему ходячему и просто начал… опускать. Поднимать и опускать. Как кузнечным молотом. Ходячий дёргался, пытался уползти, но колесо методично, раз за разом, опускалось на него, превращая в мокрое пятно на асфальте.

— Марк, хорош, — сказал я, когда от ходячего осталось уже трудно идентифицируемое нечто. — Сломаешь колесо.

— Оно уже сломанное было, — довольно ответил Марк, отпуская снаряд.

Я поднял взгляд на автобус.

Мужик на крыше стоял неподвижно. Руки опустились, рот приоткрылся. Он смотрел на нас, на колесо, на месиво из ходячих, и, кажется, не мог поверить своим глазам. Только сейчас, вблизи, я разглядел его как следует.

Молодой. Лет двадцать, не больше. Короткий ёжик волос, давно не мытых, торчал во все стороны. Военная форма — когда-то чистая, наверное, даже выглаженная — сейчас представляла собой грязное месиво из пота, пыли и засохшей крови. Не его крови — ходячих. На плече висела винтовка, но стрелять из неё он уже не мог — возле автобуса валялось с пяток ходячих с дырками в головах, наверное его работа и скорее всего патроны кончились. А дальше было только ожидание.

И тут приехали мы.

Парень смотрел на нас, на наше оружие, на колесо, которое только что долбило мертвеца как пресс на заводе, и в его глазах читался не страх. Скорее шок и возможно надежда. Очень осторожная, придавленная усталостью, но надежда.

Я шагнул ближе к автобусу.

— Эй, — позвал я негромко. — Слезай давай. Всё кончилось.

Он моргнул, будто просыпаясь. Медленно, очень медленно, начал спускаться с автобуса. Ноги у него подкашивались.

Теодор шагнул вперёд, готовый подстраховать.

Парень спрыгнул на землю, пошатнулся, ухватился за стену транспорта. Оглядел нас всех, задержал взгляд на резаках, на пластинах за спинами, на Марке, который всё ещё довольно улыбался.

— Вы… — голос у него сел, пришлось откашляться. — Вы кто блять, вообще такие?

Взгляд у него был странный — не испуганный, не благодарный, а скорее изучающий. Будто он пытался классифицировать нас по какой-то своей, внутренней таблице.

Теодор, вдруг выдал:

— А мы просто мимо проезжали. Заскучали с дороги, решили пострелять в ходячих немного. А тут ты наверху сидишь. Совпадение, да?

Парень моргнул. Посмотрел на Теодора. Потом на месиво из ходячих. Потом на колесо, валяющееся рядом с тем, что осталось от последнего мертвеца. Потом снова на Теодора.

— В смысле… просто мимо проезжали? — переспросил он с таким недоверием, что Лили не выдержала.

— А что, не похоже? — в её голосе проскользнули ехидные нотки. — Мы вообще-то на пикник ехали, но кола закончилась, вот и поехали в ближайший магазин.

Парень перевёл взгляд на неё, потом на меня. Его лицо дёрнулось в попытке понять — шутим ли мы или серьёзно, нда... что то у моих друзей сегодня весёлое настроение, видно истребление ходячих неплохо поднимает тонус. Парень тряхнул головой и заговорил уже более уверенно:

— Слушайте, я, конечно, не в себе немного после этих… — он махнул рукой в сторону останков, — но вы явно не просто «мимо проезжали». У вас оружие… — он кивнул на резаки, — такого я нигде не видел. Даже в армии. Вы действовали чётко, слаженно, без лишних движений. Такое на пикниках не тренируют.

Он помолчал, разглядывая наши пластины за спинами, кабели, перчатки.

— Вы военные? Или… учёные? С какого-то секретного объекта?

Лили хмыкнула и скрестила руки на груди.

— А с чего ты взял?

— Ну… — парень смешался под её взглядом, но продолжил, — во-первых, вы действовали как группа, которая знает друг друга и доверяет. Во-вторых, оружие — я такого не видел, даже на учениях. В-третьих, — он кивнул в мою сторону, — вон тот... у него взгляд как у матёрого головореза. Такие глаза бывают только у людей, которые много раз смотрели смерти в лицо. Я таких в горячих точках видел. Только у них автоматы, а у вас… хрен пойми что.

Я пожал плечами. Спокойно и без лишних эмоций.

— Я инженер.

Парень замер. Секунду смотрел на меня с абсолютно каменным лицом, а потом вдруг нервно хохотнул. Раз. Другой. Истерические нотки проскочили в смехе, но он быстро взял себя в руки.

— Инженер, — повторил он, вытирая лицо ладонью. — Ага. Конечно. Инженер. У вас там, видимо, очень серьёзное инженерное училище было.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде восхищения, смешанного с неверием.

— Слушайте, я не знаю, кто вы и откуда, но это не особо и важно. Я там уже начал думать, что всё. Патроны кончились, эти твари лезут... — он запнулся. — Меня, кстати, Нейт зовут. Рядовой первого класса, армия США, — он усмехнулся собственной должности, — если это ещё кого-то волнует.

Теодор хлопнул его по плечу так, что Нейт чуть не сложился пополам.

— Волнует, солдат. А теперь давай-ка рассказывай, как ты сюда забрался и откуда у тебя такие проблемы с парковкой.

Нейт дёрнулся, выпрямился и вдруг выдал таким тоном, будто мы его пытать собрались:

— А с хрена ли я должен вам что-то рассказывать?! Может, вы вообще мародёры какие! Увидели человека в беде, решили под шумок обчистить!

Мы все замерли. Повисла пауза.

Кенни медленно повернул голову и посмотрел на Нейта с таким выражением, будто тот только что сообщил, что земля плоская. Лили приподняла одну бровь. Марк перестал улыбаться. Теодор просто стоял и хлопал глазами.

Тишина длилась секунд пять. Потом Кенни не выдержал.

— Слышь, солдат, — сказал он очень спокойно, даже ласково, — Ты вообще соображаешь, что говоришь? Нахуя нам тебя спасать, если бы мы были мародёры? Дай угадаю — мы сначала отстрелили два десятка ходячих, потом колесом, блядь, последнего отбили как отбивную, потом подошли к тебе, улыбнулись и сказали «спасибо, что подождал, сейчас мы тебя почикаем и заберём твои богатства». Твои богатства — это грязная форма и пустая винтовка? Ты рюкзак с золотом за спиной прячешь, покажи?

Нейт открыл рот, закрыл, снова открыл. До него, кажется, начало доходить.

— Я… ну… — промямлил он.

— Ладно, проехали, — вмешался я, чтобы не травмировать парня дальше. — Рассказывай давай. Откуда ты такой бдительный?

Нейт сглотнул, ещё раз оглядел нас, но теперь уже по-другому — не как потенциальную угрозу, а как странных людей, которые почему-то его спасли и теперь просто хотят поговорить.

— Я из Форта-Беннинга, — выдавил он. — Там лагерь выживших был… До прошлой недели. Пока орда не ворвалась. Периметр не удержали.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мы уходили на грузовике. Я, ещё несколько военных, гражданские. Всего нас осталось… семеро военных. Полковник Харрис, — он назвал имя, которое я мысленно зацепил, — и ещё другие. И почти десяток гражданских... Было... Мы оторвались, нашли склад — крупная компания, электроприборы там всякие. Восемь миль по этому шоссе.

При слове «электроприборы» я почувствовал, как взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Даже не глядя, знал — Лили смотрит с лёгкой усмешкой, Марк с предвкушением, Теодор с пониманием.

— Я и ещё один рядовой поехали за припасами, — продолжил Нейт, не замечая нашего обмена взглядами. — Вылазка… хреново кончилась. Он не доехал. А я вот… залез.

Я уже в уме прикидывал. Электроприборы — это не просто лампочки и утюги. Это трансформаторы, конденсаторы, платы, провода. Это то, из чего можно делать новые плазмосодержащие ячейки для резаков, да и сами резаки. А запас у нас был, но не бесконечный. Через месяц-два мы могли остаться с очень дорогими и бесполезными железками.

— Слушай, — сказал я, возвращаясь к разговору. — Мы можем подкинуть тебя до твоих, нам по пути. А взамен… ну, скажем, возьмём кое-что из электроприборов. В разумных пределах.