— Шестьдесят тысяч?

— Более шестидесяти, ваше высокопревосходительство!

Капитан второго ранга Бутаков наслаждался моментом. Даже позволил себе нарушение устава — "забыл" про титул светлейшего князя, именовав командующего по званию. Можно понять! Кто весь последний год твердил, что флот не надобен, а исход кампании решит штыковой молодецкий удар? Теперь старик хватает воздух ртом, а на него сыплются ровные слова доклада… Да как бы князя удар не хватил. Еще бы. У него — двадцать пять, а француз — противник серьезный.

— Где же они взяли корабли? Их не было, мне докладывали…

— Десант посажен на боевые корабли. Под войска заняты, в числе прочих судов, девять линейных кораблей, четыре пароходофрегата, до восьми фрегатов парусных…

Поверить в это было невозможно! Но именно поэтому Бутаков явился лично, а не остался стеречь врага и ловить шансы. Вот тут Корнилов и тронул светлейшего за широченный эполет.

— Ваше высокопревосходительство! В виду непредвиденного изменения обстановки, прошу дозволения выйти в море для боя с вражеским флотом!

В глазах князя вспыхнула надежда — и потухла.

— Да там же английский флот! Что я скажу государю, ежели вас разобьют?

— Ежели меня и разобьют, — отрезал Корнилов, — так до следующего года про высадку супостата можно забыть!

Князь тяжко вздохнул. Перекрестился негнущейся, деревянной рукой. Потом, словно нехотя, тот же жест повторился наружу. Командующий всеми русскими силами в Крыму благословил на битву человека, с которым столько месяцев не сходился во мнениях.

— Ступайте, голубчик. Государь и Россия на вас надеются…

5 октября 1994 года

— Сражение парусников против винтовых кораблей, — заметил лектор, — так русский выбор подают обычно. Но так было только на Балтике. На Черном море винтовых кораблей у союзников было немного, в бою их ставили в общую линию с парусниками. Впрочем, чтобы получить шансы не просто окровавить врагу морду, а сделать дело, русскому флоту следовало решить еще одну задачу. Избавиться от соглядатая. По счастью, англичане и здесь решили играть в поддавки…

1 сентября 1854 года

На английском фрегате нервничали. Мудрый командующий счел, что одного парусного корабля вполне достаточно для обсервации Севастополя… как же! А вот русские к Варне не пожалели выставить лучшие пароходы. Такие, которые удерут от всего, что может им быть опасно, и потопят все, что их в состоянии настичь. И там их не меньше двух. Но это русские, им можно. А настоящие британские моряки не боятся сунуться к вражеской базе и на парусном фрегате.

Впрочем, фрегат русские не беспокоят. Такая война — обе стороны словно не замечают зевки друг друга. Вот русский пароходофрегат, у него есть пушки, пушки большие, аж на десять дюймов и восемьдесят фунтов. Торопится по своим делам. То ли пакет везет, то ли ценный груз, то ли еще за какой надобностью высунул нос в море, из родного ставшее спорным.

Только вот идет слишком близко. Но — орудия молчат. Идет мимо? Нет, заходит в корму! Над палубой фрегата разнесся тревожный крик горна. Поздно! Над носом пароходофрегата "Владимир" вспухли щедрые дымки. Мгновением позже — донесся звук залпа. Капитан второго ранга Бутаков не должен был упустить эту добычу, и не упустил. Почему — выловленные из воды англичане поняли, когда увидели лес мачт и тучу дымов.

Парусный флот, даже прижатый к берегу ветром, может выйти на битву, если его будут буксировать пароходы. Они и пыхтели, все до единого: "Крым", "Одесса", "Херсонес", "Бессарабия" — этим достались большие, стадвадцатипушечные линкоры, и они бодро тащили их за собой со скоростью в пять узлов. "Эльбрус", "Громоносец", "Тамань", "Могучий", "Боец", "Молодец", "Колхида" — тащили восьмидесятипушечники. "Ростиславу" досталось аж два буксировщика с вовсе слабыми машинами… На привязи вышли в море и фрегаты, у русского флота было в Севастополе три десятка пароходов. Всем хватило!

Там, в море, флот поставит паруса встанет на нужный галс, хотя пароходы, на всякий случай, будут держаться рядом. Русский флот получил шанс на внезапность.

1 сентября 1854 года

На английском фрегате нервничали. Мудрый командующий счел, что одного парусного корабля вполне достаточно для обсервации Севастополя… как же! Впрочем, русские за Варной не следят вовсе. Такая война — обе стороны словно не замечают зевки друг друга. Вот русский пароходофрегат, у него есть пушки, пушки большие, аж на десять дюймов и восемьдесят фунтов. Мог бы зайти с кормы, ударить. Нет, торопится по своим делам. То ли пакет везет, то ли ценный груз, то ли еще за какой надобностью высунул нос в море, уже ставшее чужим…

25 октября 1994 года

Бифштекс оказался не жестким и не слишком кровавым, в самый раз, а не по-английски. И разговор удался, хотя лекция и пошла странно, в обсуждение альтернатив. Впрочем, анализ былых битв всегда подразумевает вопрос: "а что, если?"

— И что, одно попадание могло решить судьбу фрегата?

— В эпоху пушек Пексана — да! Вот ранее — нет. Обычных ядер для утопления корабля нужно много… "Приключения капитана Блада" в детстве читывали? Да? Хорошо! Ну так там, похоже, на вооружении именно бомбические пушки — на полтораста лет до срока. Одно попадание — и на дно… На деле в те легендарные дни в линкор нужно было всадить сотни две ядер, если не больше. Дырки-то получались маленькие. Другое дело — разрывной снаряд. Этот вырывает из не бронированного борта большие куски. Насколько большие? Ну вот десятидюймовки, что стояли тогда на многих пароходофрегатах, могли вырвать до десяти квадратных метров борта. Долго фрегат с такой дырой проплавает?

2 сентября 1854 года. Битва при Евпатории.

Он лежал на шканцах "Императрицы Марии". Перед глазами качалось серое рукотворное небо, сложенное из порохового дыма, угольного чада пароходных труб и пепла сгоревших кораблей. Его кораблей — но и вражеских.

Что умирать придется, было ясно с самого начала. Впрочем, едва разглядев строй врага, Корнилов понял и то, что жертва не будет напрасной. Огромный, куда там хваленой Непобедимой Армаде, конвой шел странным, изорванным строем. Кажется, французы даже не пытались развернуть боевой строй. Зачем? Они за стеной британского флота. Десять линейных кораблей, из них два винтовых, неужели этого недостаточно против устаревших парусных калош?

А вот сэр Ричард Дандас наверняка союзников проклинал. Эскорт им нужен, видите ли! Полдесятка пароходов было бы достаточно. Если бы британцы встали перед выходом из Севастополя всем флотом… Неважно, победили бы в сражении, или проиграли — русский флот был бы слишком истрепан, чтоб добраться до конвоя.