– Это древний язык гладиаторов, он иногда на нём во сне говорит — уверенно заявила Анна. – Готово! Теперь ты лысый и красивый.

Я потрогал свою гладкую голову, ощущая лёгкое жжение в месте царапины.

– Теперь очки,— Кира надела на меня тяжёлую металлическую конструкцию. – Идеально! Теперь никто не узнает в тебе гладиатора.

Анна исчезла в другой комнате и вернулась с длинным чёрным плащом, сложенным на руках.

– Это плащ моего покойного мужа, — объяснила она, разворачивая тяжёлую ткань. – Ему был великоват.

Я с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, а свежевыбритый череп непривычно холодил.

– Примерь,— Анна накинула плащ мне на плечи.

Тяжёлая ткань окутала моё тело до самых щиколоток.

– Охренеть! — воскликнула Кира, всё ещё полуобнажённая. – Ты похож на чумного доктора! Только без клювастой маски.

Я посмотрел в зеркало. На меня смотрел высокий лысый незнакомец в тёмных очках и зловещем плаще.

– Идеальная маскировка! — захлопала в ладоши Анна.

Я смотрел на рюмку с зелёной жидкостью, борясь с желанием послать всё к чёрту. Но лысая голова ныла, а в мозгу плавал туман. И тут вижу как мне под нос пихают ещё одну рюмку этой настойки...

– Ну же, последняя, — улыбнулась Анна, поднося рюмку к моим губам.

– А по пути я заскочу домой за целой бутылкой,— подмигнула Кира, всё ещё полуобнажённая.

– Сука... вы... — начал я, но Анна ловко влила содержимое рюмки мне в рот.

Жидкость обожгла горло. Мир снова закружился, а злость растворилась в приятном тепле.

– Вот и славно,— услышал я сквозь нарастающий шум в ушах.

Кира наконец натянула блузку на свою роскошную грудь. Анна поправляла мой плащ.

– Готов покорять таверну, чумной доктор? — хихикнула она.

Я кивнул, улыбаясь как идиот. Всё казалось прекрасным планом. Что могло пойти не так?

***

Пятнадцать минут спустя.

Мы шли по вечерней улице — три фигуры в предзакатном свете. Я в чёрном плаще и тёмных очках, лысый как колено, и две девушки, хихикающие по бокам.

– Чёрный ворон, что ты вьёшься над моею головой? — затянул я неожиданно для самого себя.

Анна и Кира подхватили:

– Ты добычи не добьёшься, чёрный ворон, я не твой!

Наши голоса эхом отражались от стен домов. Кира спотыкалась, её пышная грудь подпрыгивала в такт шагам. Анна держала меня под руку, чтобы я не упал.

– Что ты смерть моя летаешь?— пел я, размахивая руками как дирижёр.

Прохожие шарахались в стороны. Стражник на углу с подозрением посмотрел на нас, но мы были слишком пьяны, чтобы волноваться.

– Иль добычу себе чаешь? — наши голоса сливались в нестройном хоре.

Я не помнил (а главное не помню когда я их научил этой песни), откуда знаю эту песню, но сейчас она казалась самой важной вещью в мире.

Мы подошли к дому Киры. Девушка нырнула домой, а мы стояли и ожидали её возвращения. Алхимическое зелье полностью затуманило мой разум. Мир вокруг плыл.

– Иди сюда, — прошептала Анна, притягивая меня к себе.

Её губы нашли мои — мягкие, податливые. Я прижал её к стене дома, чувствуя, как она тает в моих объятиях. Мои руки скользнули по её телу, сжимая бёдра.

– Мы же на улице, — выдохнула она между поцелуями.

– Плевать, — ответил я, целуя её шею.

Дверь распахнулась. Кира вышла в лёгком платье, подчёркивающем её фигуру. А в руках у неё было 2 здоровых бутыля с зелёной жидкостью.

– Не могли подождать? — усмехнулась она, наблюдая за нами.

Анна оторвалась от моих губ, тяжело дыша:

– А если бы вы подождали, я могла бы присоединиться, — подмигнула Кира, покачивая бёдрами.

– Правда? — Анна приподняла бровь.

Кира пожала плечами, её глаза затуманены алхимическим зельем:

– Возможно... а возможно и нет, — она загадочно улыбнулась. – Кто знает, что случится этой ночью?

Она поправила лямку платья, словно невзначай обнажив больше кожи.

– Идёмте в таверну, — продолжила Кира. – Ночь только начинается, а наш чумной доктор должен произвести фурор.

Я переводил взгляд с одной девушки на другую, чувствуя, как тепло разливается по телу, а под плащом начинает выпирать стояк и я не про кусок трубы.

Мы двигались около часа по ночной улице — странная троица, сплетённая алхимическим дурманом. Анна прижималась справа, Кира — слева, их тела тёрлись о меня при каждом шаге.

– Ой, полна, полна коробушка, есть и ситцы и парча!— затянула Анна новую песню, которой я научил их час назад.

– Пожалей, моя зазнобушка, молодецкого плеча! — подхватила Кира, её грудь подпрыгивала в такт песне.

Я был зажат между двумя разгорячёнными телами. Руки девушек блуждали по моему телу — то опускаясь к бёдрам, то поднимаясь к груди. Их пальцы переплетались на моей спине.

Редкие прохожие оборачивались на нас — лысый мужчина в чёрном плаще и тёмных очках, зажатый между двумя хохочущими красотками.

– Вот и таверна, — выдохнула Анна, указывая на освещённое здание.

– Готов, чумной доктор?— прошептала Кира, прикусив мочку моего уха. Вот вить... Напрашивается...

Мы вошли в таверну "Серебряный клинок" — странная троица, окутанная дымкой алхимического зелья. Низкий потолок, прокуренный воздух, запах эля и жареного мяса.

Разговоры стихли. Десятки глаз уставились на нас — лысый мужчина в зловещем плаще и очках, зажатый между двумя красотками.

– Очередные фрики пришли, — донёсся шёпот из угла.

– Наверное, алхимики с Западной улицы, — отозвался кто-то.

– Или маги-недоучки, — фыркнул бородач за стойкой.

Взгляды потеряли интерес. В этом районе города странные личности не редкость.

– Свободный столик,— Анна потянула меня за рукав.

Кира прижалась к моему боку:

– Я хочу эля. И мяса. Много мяса.

Я откинулся на спинку стула, прислушиваясь к разговору за соседним столиком. Девушки были увлечены едой — Кира жадно впивалась зубами в жареное мясо, Анна изящно отпивала эль.

– ...эти налоги разорят нас окончательно! — донеслось справа.

– Граф Зольден требует пятую часть урожая, а у меня шестеро детей!

– Тише ты! Стражники повсюду...

– А что нам терять? Дети голодают, пока аристократы жиреют.

– Говорят, на юге уже восстали. Деревня Ольхово отказалась платить.

– И что?

– Сожгли дотла. Женщин... детей... всех.

Я напрягся. Что-то в этом разговоре задело старые воспоминания. И тут я понимаю что мои мысли уносят куда то очень далеко.

Я вскочил на стол, чувствуя, как алхимическое зелье разжигает во мне пламя революции.

– Товарищи! — мой голос громом разнёсся по таверне. – Трудящиеся братья и сёстры!

Посетители таверны замерли, уставившись на лысого человека в чёрном плаще.

– До каких пор мы будем гнуть спины на аристократов? До каких пор будем отдавать плоды своего труда тем, кто родился с серебряной ложкой во рту?

Я сжал кулак и поднял его над головой.

– Они говорят — платите налоги! Они говорят — терпите! А сами пируют в своих замках, пока наши дети голодают!

Таверна погрузилась в гробовую тишину. Я видел, как Кира и Анна в ужасе пытались спрятаться под столом.

– Но я вам говорю — революция неизбежна! Власть должна принадлежать народу! Долой тиранов! Долой угнетателей!

Я почувствовал, как зелье придаёт мне сил и уверенности.

– Кто со мной, братья? Кто готов сбросить оковы рабства?

– С чего это мы должны идти за тобой? — прогремел голос из толпы. Коренастый мужчина с шрамом на щеке поднялся. – Кто ты такой вообще?

Я выпрямился во весь рост, плащ развевался за моей спиной.

– Я? Я — голос угнетённых! Я тот, кто видел, как аристократы уничтожают целые деревни! Я тот, кто бился на арене для их развлечения!

– Гладиатор?— прошептал кто-то.

– Да! Я был гладиатором! Я видел, как богачи ставят на нашу кровь! Как они смеются, когда мы умираем!

– Докажи!— крикнул шрамированный.

Я сорвал очки. Мои кошачьи глаза блеснули в свете факелов.

– Узнаёте? Меня зовут Маси — я тот, кто выжил в день рождения императора и сбежал от своих хозяев! И я говорю вам — пора действовать!