- Я так понимаю, это был не вопрос? — смирившись со своей судьбой, спросил я.

- Ты всё правильно понимаешь.

Вот же ж гадство.

***

Мы ехали в роскошной карете... Хотелось бы мне так думать, но нет. Это была обычная повозка, которая, как оказалось, помнила ещё времена первых зверолюдей, заселившихся в этих краях. Она была настолько старой и скрипучей, что, казалось, мои барабанные перепонки будут ещё долго слышать этот звук. А о том, как моя бедная задница чувствовала каждую неровность дороги, можно написать отдельную книгу.

Сейчас меня уже вывезли за окраину города. Если мы сейчас свернём в лес, я убегу отсюда, как только смогу. Четыре здоровых накаченных мужика — это не то, что я хочу видеть рядом с собой в лесу, особенно когда я один.

Значит, так, смотрим за обстановкой, а потом, если что, тихой сапой валим подальше. Благо хоть мы и ехали через лес, но с дороги никуда не сворачивали.

Уже прошёл второй час пути, и моя задница, где похоронена мечта о светлом и тихом будущем, скоро начнёт возносить молитвы Богу императору человечества. А мои барабанные перепонки скоро начнут кровоточить, как от самой тяжёлой металл музыки. Нет, рок музыка и металл мне нравятся, но есть такие песни, от которых действительно хочется закончить свою жизнь суицидом.

— Простите, сэр, нам ещё долго? — спросил я у мужика, который держал поводья у старой кобылы. А тройка его товарищей сейчас восседало на весьма приличных в лошадях, которые тоже плелись рядом.

— Недолго, около четырёх часов.

Ну охренеть и не встать, совсем чуть-чуть. Это он что, так пошутил надо мной? Шутник блин, и любит шутников есть на завтрак, мудак блохастый.

Блин, похоже, у меня начинает крыша ехать от этой дороги. В принципе, тут у любого бы нормального человека съехала бы крыша, а у этого придурка, что сейчас меня везёт на повозке, под жопой лежит мягенькая подушечка. А мне постелили кучку старой, прелой и вонючей соломы, называется радуйся Масяня. Ох как жопа подгорает, сейчас солома воспламенится прям.

Не успел я подумать о своей горькой судьбе, как услышал крик одного из воинов:

— Осторожно, василиск!

Он кричал так громко, что, казалось, мои барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Я перевел взгляд туда, куда смотрели все остальные, и… ох ты ж @бушки-воробушки! На нас неслась огромная тварь, чуть меньше бегемота. Она была похожа на василиска из «Третьего героя» — здоровенная ящерица с зубами больше, чем у крокодила, четырьмя массивными лапами с когтями, которые могли бы напугать даже Фредди Крюгера, и невероятной скоростью.

Эта тварь была зелёной, с огромным хвостом, но в траве её было плохо видно. Она подобралась к нам почти вплотную и одним мощным прыжком снесла всадника с лошади. Послышался противный хруст костей и плоти.

— Быстрее, пока его доедает! — крикнул ещё один из всадников.

Да, хорошие у него друзья и соратники. Но ускорять никого не нужно было, бедная кобылка понеслась с такой скоростью, что на ней можно было бы побить рекорд Михаэля Шумахера. Она даже вырвалась вперёд, несмотря на повозку и двоих нас в качестве балласта.

Мы оторвались от дракона примерно на двести метров, но это не помогло. Тварь, видимо, уже сожрала одного из моих конвоиров и сейчас бежала по дороге прямо за нами, нагоняя нас очень быстро. Я посмотрел на лошадь, у неё уже скоро пена изо рта пойдёт, но она продолжала упорно бежать. Боюсь, её марафон так долго не продлится.

Один из всадников крикнул какую-то фразу, и с его руки сорвалась небольшая молния, которая попала в тварь. Но это её не убило и, похоже, даже не поцарапало, а лишь разозлило до такой степени, что тварь заревела и ещё ускорила свой темп, хотя казалось, куда уже больше.

Спустя двадцать секунд беготни эта смесь бульдога с динозавром царапнула когтями лошадь того всадника, который выпустил молнию. Бедная лошадка запнулась и повалилась на землю, а мужчина вылетел из седла и начал изображать из себя колобка. Правда, недолго. Он ещё не успел даже остановиться, когда на него напал этот саблезубый бегунок, и, как и с первым, раздался только хруст.

Сейчас моё очко сжалось настолько, что кажется, оно способно переломить стальной лом. Я не обоссался только потому, что не хотел. Мне было реально жутко наблюдать за смертью этих зверолюдов, я хоть и не питал к ним какой-либо теплоты или ласки, особенно с учётом того, что они клановые бойцы, но такой жуткой смерти я никому не желаю.

Как и в первый раз, мы немного оторвались от этой твари. Но она, видимо, ещё не нажралась и опять начала свой бег за нами, хотя и не так резво, как было, видимо, всё-таки нажралась немного... Если она меня сожрёт, буду молиться, чтобы у этой твари была изжога, а мой череп застрял у неё в заднице и не дал просраться.

К сожалению, случилось то, чего я так боялся — наша лошадь начала уставать. Зверь продолжал бежать за нами и уже был в пяти метрах от повозки. Не успел я опомниться, как почувствовал на своём плече руку извозчика.

— Прости, парень, — сказал он с искренним сожалением в глазах. — Я просто хочу жить.

— Что? — не понял я.

Через мгновение я осознал, что он имел в виду. Меня мощным рывком выбросили с телеги прямо на морду этого зверя. Он раскрыл пасть, чтобы принять свой обед, но я извернулся в воздухе и приземлился на его морду.

— Гра-а-а-а-а! — взревела тварь.

— Пошёл на хрен! — крикнул я, обращаясь то ли к недодракону, то ли к тому козлу, который меня выкинул с повозки.

Я вцепился в шею и морду зверя, боясь хоть на секунду ослабить хватку. Тварь резко понеслась вперёд, не разбирая дороги, так как я закрывал собой весь обзор. Она мотала головой, а я, чтобы она не остановилась и не попыталась меня когтями сорвать, надавил коленями ей на глаза.

Мы уже углубились довольно далеко в лес, примерно на полкилометра от дороги. И, вероятно, я бы упал с её морды, а потом, вероятно, был бы сожран и высран. Но тварь набрала слишком крутой разгон и вписалась мордой в здоровенный булыжник. Я чудом пролетел над этим камнем и покатился по мягкому мху.

Быстро поднявшись на ноги, я не заметил ушибов и посмотрел на зверя. Он всё ещё немного мотал головой и, кажется, начинал приходить в себя. Я сделал единственное, что мог в данной ситуации — залез на дерево. Да, не самый умный поступок, но что я ещё мог сделать? Правильно, ничего, тут по сути кроме деревьев и камней нихрена нет.

Честно говоря, никогда не думал, что умею так хорошо и быстро лазить по деревьям. Вот честно, прям талант. Но этой чешуйчатой хреновине это не очень понравилось, и она начала с разгона биться головой об дерево.

— Да отвали ты от меня нахер, неужели не нажрался ещё?! — орал я этому проглоту.

Тот в ответ заревел, видимо, он посчитал, что ещё недостаточно перекусил. Но хрен тебе, а не закуску в виде Масяни. В это моё любимое единственное и ненаглядное дерево я вцепился так, словно это мой самый любимый и дорогой человек на этом белом свете, и меня стараются с ним разлучить. И вроде бы всё хорошо, да только я чувствовал, как ствол дерева, на котором я сидел, начинала трещать...

— П@здец, — это единственное, что я успел произнести до того, как ствол дерева под моей жопой отломился, и я вместе с верхушкой дерево полетел вниз прямо к раскрытой пасти этой твари.

— А-а-а-а-а! — орал я, мысленно уже успел позвонить в ритуальные услуги и пока летел, успел раз пять прочесть молитву Отче наш.

Ещё в полёте я, сам того не осознавая, старался забраться выше на дерево, словно толкал вниз ствол.

Я мысленно представил, как на моей спине сомкнутся огромные клыки...

«Хрусь!» — с влажным звуком ветка вошла прямо в пасть твари, а я приземлился ей на голову, отбив своё любимое седалище. Я перекатился по её спине и упал на землю, зажмурившись и сжавшись в ожидании, что меня начнут есть. Но прошло мгновение, затем ещё одно, а меня никто не спешил пожирать.

Я поднял голову с земли и посмотрел на существо, не в силах понять и осознать происходящее. Этого василька пронзила насквозь здоровенная ветка, пройдя через живот и пригвоздив к земле. Он так и остался стоять с высоко задранной башкой, а из его пасти торчала эта ветка.