И потому этот мэр действительно достойный человек. Он не побоялся рассказать людям правду, лично возглавил людей, чуть ли не каждого убеждал, что это уже не их родные... Жаль, что таких умных и достойных людей были единицы, будь их побольше всего этого бы не произошло, по крайней мере, точно не в таких масштабах. Ведь можно было спокойно реорганизовать армию, сделать нормальные лагеря выживших, где сначала осматривали бы людей, а потом запускали в жилые зоны. Но всего этого сделано не было. Каждый из политиков до последнего перекладывал вину друг на друга, а простым людям оставалось просто умирать.

Пока мужчина продолжал рассказывать, мы уже выехали за пределы города. Дорога была чистой: ни ходячих, ни пробок. Ямы, которые успели образоваться, были засыпаны гравием, конечно, это не асфальт, но это было лучше, чем ничего. Брошенной техники хватало, но она в основном стояла на обочинах. Наш провожающий рассказал, что мэр сумел привести в порядок одну нефтяную вышку, а в городе нашли специалистов, которые смогли сделать небольшой нефтеперерабатывающий завод. Пусть он был кустарным, но топлива хватало по крайней мере на нужды города и по этой причине позади нашей колонны ехали два микроавтобуса и три пикапа с вооружёнными людьми. Перед выездом мэр поинтересовался, какое оружие лучше брать, и мы без утайки сказали, что лучше всего подойдёт что-то из тяжёлого вооружения и дробовики. Я не знаю, что сейчас творится на Юкатане и в ближайших городах, но чует моё сердце ничего хорошего. Ведь все признаки указывали на то, что Обелиск проснулся... Я хоть и человек неверующий, но сейчас искренне молился, чтобы это было лишь моим предположением, что я всего лишь ошибаюсь и дело там совсем в другом. Ведь если объявятся некроморфы, человечество умрёт, а наш мир станет Братской луной, а все его жители плотью.

Мы ехали ещё довольно долго. Следующее, что бросилось мне в глаза, ржавая табличка о том, что мы подъезжаем к границе Мексики. А когда мы подъехали к самой границе...

– Твою мать... – вырвалось у меня.

– Это... – растерянно произнёс Карвер, глядя в лобовое стекло. – Это грёбаная бойня.

– Да уж, – кивнул Патрик. – Тут такой пиздец творился, что просто не передать словами.

Граница с Мексикой выглядела так, словно здесь была не просто война, а целая бойня. На колючей проволоке, тянущейся вдоль периметра, висело множество тел, некоторые из них ещё шевелились. На самой дороге стояло множество машин, некоторые из них сгорели дотла. Вокруг валялись тела, буквально разорванные в клочья. Забор из сетки был порван и повален во многих местах. Кругом мешки с песком и пулемётные точки, разбросаны тысячи гильз, которые даже за это время не успели сгнить. Сколько стояло вокруг американской бронетехники, уже покрытой ржавчиной и мелкой растительностью просто не счесть. В воздухе всё ещё чувствовался запах старого пожарища и металла.

– Что здесь произошло? – тихо спросила Клементина. – Тут же сотни тел...

– Мексиканцы, думая, что здесь намного лучше и безопаснее, пытались попасть в Америку. К границе приехала тысяча семей... каждый хотел попасть сюда, да только вот военные зачистили это место от ходячих, поставили здесь блокпост и приказали никого не пускать, а когда люди начали силой ломиться, военным отдали приказ открывать огонь на поражение. В итоге беженцев с одной стороны подпирали орды ходячих, а с другой вооружённые военные. Я думаю, вы прекрасно поняли, что произошло.

Я смотрел на эту мёртвую границу, и мне становилось не по себе. Такой бойни я не видел даже на «Ишимуре» и Тау-Валантис. Хотя похожий хаос я видел, когда юнитологи начали «освобождать» Обелиски. Клементина смотрела на всё это и едва заметно всхлипнула, и по её щеке покатилась слеза.

– Это ужасно... Как они могли так поступить? Это же были обычные люди...

– Это политика, – тихо проговорил Патрик. – Где люди лишь ресурс... По крайней мере, большинство политиков думают именно так. За что мы, в принципе, и уважаем нашего мэра, он не такой, как эти твари.

Тут, пожалуй, даже крыть нечем. Политика всегда была такой... политикой... Неважно, будущее это или прошлое. Мы съехали на обочину, где была довольно неплохо укатанная дорога, на самой трассе стояла просто километровая пробка. Было больно наблюдать, как обычная легковая машина была превращена в дуршлаг, а внутри сидят скелеты взрослых, и детские, на заднем сиденье.

Спустя пару миль пробка закончилась, и мы вновь выехали на дорогу. Местность уже была довольно пустынной, что, в принципе замечательно, засаду подготовить будет крайне проблематично. После того, что мы увидели на границе, мы практически не разговаривали. Каждый думал о своём, да и все были довольно хмурые. В принципе, мы прекрасно понимали, что такое вполне могло быть, но увидеть это своими глазами было очень противно. Так мы и ехали в тишине, только гул моторов да редкие переброски фразами среди моих друзей.

– Так, – громко объявил Патрик, – через час уже будет город. Так что нужно подготовиться.

– Дейв, – я кивнул парню за рацией, – предупреди наших.

Он кивнул, надел наушники, а я начал проверять подсумок с боеприпасами и поправлять пластины на скафандре. Бойцы мэра тоже были неплохо укомплектованы: у каждого укреплённая одежда, бронежилет, военная каска и разгрузка. Патрик тоже связался со своими по рации и начал проверять магазины. Долго не думая, мы активировали шлемы, Патрик невольно присвистнул.

– Охренеть у вас технология! У вас шлем прямо в воротнике?

Я кивнул, а он продолжил:

– Блин, я тоже себе такой хочу! Если потом всё нормально будет, может, один подгоните по-братски?

На моём лице сама собой появилась усмешка.

– Знаешь, Патрик, если всё будет хорошо, мы не просто подгоним вам несколько штук, мы соберём для вас гардероб, который позволит делать такие скафандры. Ну, если всё нормально будет.

– Хо-хо-хо... Это будет просто шикарно! Да я за такой скафандр готов, чтобы ты оформил меня как своего сына!

– Забавно, – усмехнулась Мишон. – Представляю сына, который будет старше своего отца.

Из-за этой невольной шутки обстановка немного разрядилась, и дышать стало как-то легче.

– Ты просто Патрик не видел главную фишку этого костюма, – с улыбкой произнесла Клем.

– И какую?

Клементина подхватила модулем небольшой ящик с патронами, который стоял в углу автобуса, повертела его в воздухе, а потом просто поставила на место. Патрик посмотрел на неё, потом на нас, потом на ящик, потом снова на нас и растерянно выдал:

– Да ну нахер... – он отшатнулся в сторону. – Вы видели это? Видели?!

Смех вырвался с новой силой. Я уже не сдерживался, хохотнул прямо в шлем. У Патрика было настолько растерянное лицо, будто ему только что объявили, что Земля плоская и стоит на трёх китах и при этом не просто объявили, а показали и дали потрогать.

– Да, Патрик, – кивнул я, отсмеявшись. – Это у нас так могут все, благодаря модулям, встроенным в скафандры.

Патрик вновь посмотрел на Клементину, потом на меня и выдал:

– Я уже стар для всего этого дерьма. Хочу на пенсию.

Благодаря всей этой ситуации в город мы въезжали уже в более приподнятом настроении, хотя бдительности не теряли.

Город встретил нас распахнутыми воротами. Баррикады вокруг них были довольно высокими: из досок, металлопрофиля, старых шин и всего, что можно было прибить к забору. Тут же стояли смотровые вышки, тоже сделанные из подручного хлама. Только все они пустовали. Никто не спешил выходить к нам, открывать огонь или как-то реагировать. Пока это был пригород, небольшие одноэтажные здания, в основном чьё-то бывшее жильё.

– Как-то пусто здесь... – проговорила Мишон.

– И тихо, – кивнул Карвер. – Очень тихо.

– Смотрите! – Патрик ткнул пальцем в лобовое стекло. – Это тачка Маркуса. А рядом тоже наши машины.

Чуть впереди стоял большой тонированный внедорожник, а на обочине были припаркованы ещё три легковушки с распахнутыми настежь дверями. Наш автобус начал сбавлять ход. Когда мы полностью остановились, я скомандовал: