Но в дверь опять постучали.

— Да хватит стучать, входи уже! — крикнула она, ожидая, что Кроом опять что-то забыл сказать и вернулся, но в дверь вошла женщина, одетая в униформу: черно платье, темно-синий жилет с вставками из золотистого материала и с гербом на лацкане — летящий белый ворон.

На вид женщине было около сорока лет, тяжеловатые черты лица: широкие брови, грубоватый нос, гладкие ее волосы были собраны в пучок.

— Госпожа, мне велели помочь вам, — она поклонилась.

— Спасибо. Это прям вовремя! — обрадовалась Юника, — как зовут вас?

— Селестия! — сказала женщина.

— Отлично. Селестия, скажите, а что это? — Юника указала на аппараты на столе будуара.

— О! Это для ухода: этот сделает вам любой маникюр, этот макияж, а этот уложит волосы!

— Ого! А как же ими пользоваться?

— Если вы хотите сделать маникюр, то просто кладете руку вот сюда и мысленно представляете вид рисунка и длину ногтя.

— Ага! А может ты покажешь? — Юника уже точно знала, что никакой маникюр она делать не будет, но как инженеру (да-да, к моменту исчезновения из своего мира девушка училась на первом курсе технического вуза по специальности Инженер), ей было любопытно, как работает прибор.

— Ни в коем случае, мне запрещено пользоваться индивидуальными приборами! — та испуганно посмотрела на Юнику.

— Да брось, я никому не скажу! Ну представь, если я сейчас что-нибудь не то сваяю, а мне уже меньше чем через час идти с родителями Кроома знакомиться!

— Хорошо, Ваша светлость! — поклонилась она.

— Ой, только без титулов. Я не светлость вот вообще, и вряд ли стану, так что можно по имени, — она почему-то решила сразу противопоставить себя элитному происхождению Кроома.

Зачем? Из классовой ненависти, которая вдруг опять в ней всколыхнулась.

— Хорошо… Юника, — та снова поклонилась и подошла к аппарату.

Она поднесла руку и внутри полукруглой коробочки зажегся свет. Положив руку в форму, служанка закрыла глаза и замерла. Через минуту вынула руку: на ее пальцах красовался прекрасный маникюр очень нежного розового оттенка с полосками.

— Селестия, скажи, а если я не хочу маникюр, а хочу просто ногти постичь, ну и кутикулы, там, выровнять… — все-таки прибор ей понравился.

— Тогда не нужно ничего представлять. Вы просто положите руку. Эта опция идет по умолчанию!

«Боже! Какой кайф! Минута — и ногти в норме, а не вот это вот все ковыряние ножницами!» — подумала Юника и посмотрела на свои ногти. За то время, что она была здесь, они порядком отросли. Да, в этом мире у нее стали расти и ногти и волосы.

Сунув руку, она подождала секунд тридцать, отмечая легкие касания к ее пальцам какой-то неведомой силы, а когда вынула, то воскликнула от радости: ровные ноготочки и гладкая кожа вокруг них были идеально отшлифованы и блестели.

— Кла -а-ас!!! — восхитилась девушка и сунула другую руку.

Ее вредная привычка ковырять заусенцы на ногтях преследовала ее самого детства. Это было психологической реакцией на стресс, в котором ребенок почти постоянно пребывал благодаря вредным привычкам своих родителей. Раньше, еще в детстве, она грызла ногти до самого мяса, но потом смогла немного стушевать привычку и стала лишь сковыривать заусенцы, но тоже зачастую до крови.

Даже Кроома подбешивала ее привычка, и когда он видел, что она начинает сковыривать кожу на пальцах, то не говоря ни слова, просто зажимал ее ладони в свою руку и ждал, когда она успокоится.

Зато теперь, благодаря аппарату, всего за минуту, ее ногти и кутикулы стали гладкими и ровными без единой зазубринки.

— Ну вот, с маникюром разобрались, а это что? — кивнула она на другой аппарат.

— Это для макияжа! — напомнила Селестия.

— Покажи!

Та, не отпираясь, взяла шлем и надела себе на голову, а через 30 секунд сняла.

— Охренеть! — в особо эмоциональные моменты из девчонки часто выпадали словечки, достойные грузчика или моряка дальнего плавания. Да, она бывала грубовата и несдержанна. Но что делать: Юника всегда была, хоть и обаятельной, но лихой пацанкой, а не милой нежной утонченной девушкой.

На нее смотрело помолодевшее лицо женщины. Макияж был наложен так искусно, что был совсем не заметен, однако лицо преобразилось до неузнаваемости.

— Боже, Селестия, вы лет десять скинули! — восхитилась Юника и тут же прикусила язык. Зря она про возраст…, но женщина лишь улыбалась, видимо, довольная даже таким грубым комплиментом.

— А принцип такой же? — спросила девушка, забирая шлем у служанки.

— Да, подумайте и все будет.

Юника пыталась понять, как же она хочет выглядеть, но сколько ни пыжилась, в голову ничего не шло. Она никогда не интересовалась своей внешностью, не умела краситься, и даже не пыталась начать. И теперь просто не знала, что именно нужно просить у аппарата.

— А если я ничего думать не буду? — спросила она у служанки.

— Тогда будет лишь легкий массаж и увлажнение, — та безмерно удивилась тому, что девушка не горит желанием преобразиться.

Юника надела шлем и замерла. Ее кожа ощущала то прохладу, то тепло, то покалывание и под конец легкие прикосновения и запах какого-то уходового средства.

Вынув голову из шлема, она посмотрела на себя в зеркало. Ничего не изменилось, лишь легчайший блеск на коже, напоминающий о том, что только что было нанесено что-то типа молочка или крема, но и то он исчезал на глазах.

— Сойдет! — сделала заключение девушка и перешла к третьему аппарату.

Эта конструкция была установлена на полу и состояла из кресла, над которым возвышался огромный копак.

«Хм, прям как в парикмахерских из моего детства — сушилки такие были", — вспомнила Юника, а вслух сказала:

— Тоже сесть и подумать?

— Да, — коротко ответила женщина, явно довольная, что ей досталась такая добрая хозяйка.

— А если нет вариантов?

— Тогда вот каталог, — служанка нажала сбоку аппарата кнопку, и в луче света появилась картинка с девушкой.

— Мысленно листаете, и выбрав нужную, даете команду: «Эта»! И все.

— Ясно. Ладно, попробую, — сказала Юника, решив, что с прической она потом разберется.

— Вам нужно одеться, — продолжила Селестия и подошла к стене. Стена сдвинулась, и ей открылся целый зал — гардеробная. Там были десятки комплектов одежды на все случаи жизни.

Юника прошла внутрь, и у нее разбежались глаза от такого изобилия.

— Ну и что же мне выбрать? — вдруг какая-то грусть навалилась на нее, — спасибо, Селестия. Как я могу тебя позвать, если ты понадобишься?

— Мысленно, конечно! Так и позовите: «Селестия, зайди!»

— Поняла, спасибо.

Служанка ушла, а Юника присела на край кровати. Ей очень не хотелось вот этим всем заниматься. Макияж, платья, туфли на каблуках… Она чувствовала себя в этом скованной, связанной по рукам и ногам, как будто она — это не она, а кукла какая-то. Воспоминания о жизни в замке Радогора, соблюдении этикета, о нарядах, сдавливающих грудь так, что дышать невозможно, взметнули в Юнике целую бурю сопротивления.

Однако, пострадав немного, девушка все-таки приняла взрослое решение и уверенно направилась в гардероб. Она долго бродила среди вешалок и полок, придирчиво осматривая одежду, которая была к ее удивлению как раз ей по размеру, затем подошла к зеркалу. Оценив выбранную вещь, снова уходила. Промучившись так минут двадцать, она закончила. Оглядев себя со всех сторон, довольно кивнула головой и вышла из гардеробной.

Уверенно сев в кресло аппарата для причесок, Юника мысленно дала команду и колпак накрыл ее голову полностью. Всего пару секунд, она даже ничего не почувствовала, но когда колпак поднялся, девушка, подойдя к зеркалу, была полностью удовлетворена результатом. Все. Она была готова к встрече в этом новом мире.

Кроом, как и обещал, зашел ровно через 55 минут. Его пунктуальность насторожила девчонку. Впрочем, она догадалась, что здесь все играют по одним правилам, и эти правила придуманы не Кроомом, он тоже лишь подчиняется им. Беспрекословно.