Однажды, особо понравившейся красотке он даже отрезал волосы, чтобы сходство стало еще больше… Под плач и завывание девицы, взяв огромные портняжные ножницы, он уверенной рукой отстриг ей длинную косу. Однако, когда остатки волос на ее голове, растрепавшись, опустились на плечи, Морок понял, что это все равно не то, и раздосадованный выгнал девушку вон. После этой выходки ему пришлось немало заплатить ее семье за попорченную внешность: короткие волосы считались жутким уродством, и у девушки теперь осталось мало шансов устроить свою личную жизнь. Гораздо меньше, чем если бы она забеременела от князя.

Несмотря на обретенную свободу, парень все равно чувствовал, что где-то там, глубоко в сердце, спрятана болезненная пустота, которую он ежедневно заполнял завоеваниями, оргиями и кутежом. Но она никуда не девалась, по-прежнему саднила и зудела, как надоедливый комар, тихо, ненавязчиво, но без передышки и отдыха.

Князь огляделся вокруг себя. Все та же картина: девушки, пустые кувшины и бокалы из-под вина, разбросанные одеяла и подушки.

Последнее время зеленоглазого кутилу все чаще стала мучить головная боль. Поначалу она была слабой, чуть уловимой — так, легкий дискомфорт, который он приписывал афродизиаку, употребляемому им регулярно. Но последние дни боль не отпускала его ни на минуту. И чтобы он не делал, она постоянно билась в виски, заставляя чаще обращать на себя внимание.

Вот и сейчас он проснулся разбитый, как будто не наслаждался полночи, а вагоны с углем разгружал. Медленно поднялся с кровати, и накинув рубаху, пошел в душ.

Да, князь перенял начинания Юники и смог обустроить свою резиденцию по высшему разряду. Стоя под холодными освежающими струями воды, Морок тихо надеялся, что боль стихнет, но она лишь ещё сильней хлестала его изнутри, извивалась, билась в виски и затылок.

Поняв, что лучше не становится, он вернулся в спальню:

— Пошли вон! — рявкнул он на проснувшихся девушек, и те, мигом подхватив одежду, скрылись за дверью.

«Нужно начать медитировать», — решил князь и сел на пол, устраиваясь поудобнее на пышном ковре.

Последний раз он медитировал, пытаясь отследить Радогора, когда они плыли с Юникой на лодке.

Довольно долго Морок не мог войти в состояние Омирона, однако, превозмогая боль, все-таки настроился на ритм планеты и стал изучать ее энергетические потоки.

Уже с первой секунды князь почувствовал, что что-то не то. Все энергетические нити были серо-коричневого цвета и тревожно пульсировали. Как будто чья-то рука сгребла их в один пучок и натянула, как женщина стягивает волосы в хвост. Это точно была аномалия. А вот на сколько серьезная, еще предстояло узнать.

Морок углубился дальше и увидел, что в каждой линии верхних энергий творится хаос: там, где должны быть только светлые потоки, вихрясь и образуя воронки, вклинились сгустки нижних энергий. Они сплетались со светлыми, образуя тот самый серо-коричневый цвет. Более того, Морок почувствовал, что началась цепная реакция: воронок становилось все больше и больше.

Князь резко открыл глаза: ужас охватил его мозг и заставил оцепенеть. Таких аномалий он не встречал.

В эту же минуту к нему постучались:

— Входи! — крикнул князь, сидя на полу. Он даже и не подумал одеться: как был в одной рубахе на голое тело, так и остался.

Явился его камердинер:

— Ваше сиятельство, — с поклоном проговорил он, — к вам сразу из нескольких уделов пожаловали ваши вассалы.

— По какому вопросу? — медленно поднимаясь с пола, спросил Морок.

— Говорят, у них случилась какая-то катастрофа: сегодня ночью вымерла ровно треть всего скота!

Меньше всего князю хотелось заниматься вопросами хозяйствования. Все то время, что он верховодил в завоеванных землях, Морок тщательно избегал всего, что связано с земледелием, сельским хозяйством, да и вообще с экономикой в той части, где нужно было упорно планировать и контролировать. Он предпочитал внешние контакты, завоевания, торговлю и налогообложение.

Информация от камердинера его очень раздосадовала, но раз сразу несколько вассалов так спешно примчались к нему, то видно, что дело неотложное.

Неспешно натянув штаны, он велел позвать их всех прямо сюда, в спальню, потому как приводить себя в порядок посчитал лишней тратой времени, тем более, что голова продолжала гудеть и кипеть как котел.

Вассалы явились перед ним и с почтением начали рассказывать, как буквально за сутки они потеряли скот. Никаких причин такой скоропостижной гибели животных они не видели. Ни болезни, ни хищники зафиксированы не были.

Морок с досадой почесал затылок: проблема пришла откуда не ждали, и что делать он понятия не имел. Успокоив их умы, он отправил своих подчиненных восвояси, а сам переместился в обеденный зал, где ему уже подали завтрак.

Медленно жуя пирог с овощной начинкой, он обдумывал увиденное в медитации и пытался хоть как-то это интерпретировать.

Трапеза подходила к концу, как снова вошел камердинер.

Князь при виде его почему-то внутренне забеспокоился, и интуиция его не подвела:

— Ваше сиятельство, к вам управляющий из западных уделов со срочной информацией, — быстро сообщил слуга и снова низко поклонился.

Морок совсем загрустил:

— Давай его, — со вздохом произнес зеленоглазый кутила, и подперев голову кулаком в поисках более удобного положения, стал ждать.

Буквально через пару минут в обеденный зал влетел его управляющий:

— Ваше сиятельство, беда! — с порога выкрикнул тот и ринулся к Мороку.

— Ой, не ори! Говори, что у тебя там? — поморщившись, пробормотал Морок. Крик вассала громыхнул у него в мозгу как пушечный выстрел.

— Ваше сиятельство! Посевы! Почти треть погибла! Нас ждет голод!

— От чего погибли-то? — князь уже догадался, что причина так же будет неизвестна, но очень надеялся на «авось мимо пролетит».

— Неизвестно. Вчера все нормально было, а сегодня крестьяне пошли в поле, а там — черным-черно, как будто огнем выжгло, только не огонь это, — тут управляющий повалился в ноги Мороку и завыл:

— Кормилец! Родной! Что ж делать-то будем! Ведь с голоду помрее-ем!

Морок ошарашено смотрел на валяющегося в его ногах управляющего и лихорадочно искал хоть какой-то ответ.

— Ясно, — лишь коротко ответил князь, и вложив успокоительную пилюлю в мозг своего подчиненного, поспешил отправить и его домой.

Жуткая картина стала вырисовываться в больной голове Морока: энергетические завихрения и события, появившиеся почти одномоментно в его вотчине, однозначно связаны. Теперь он ждал, что непременно должно произойти как минимум еще одно событие.

И снова оказался прав: спустя несколько часов к нему полетели со всех сторон гонцы, сообщавшие о начале военных действий на границах нового царства Морока. Несколько соседей разом объявили ему войну. Но самое примечательное, что буквально несколько недель назад он с ними вместе пил на брудершафт вот здесь, в своем замке, и угощал их лучшими девушками своего царства.

Князь начал отдавать срочные распоряжения, созвал своих помощников и вассалов на совет, чтобы хоть как-то вырулить из этой сложной ситуации.

Однако следующие дни не принесли ни одного позитивного мгновения. Из разных концов каждый день прибывали гонцы с вестями одна хуже другой: на южных окраинах прошел смерч, уничтожив несколько крупных поселений. Люди остались без пищи и без крова. В другом конце на людей навалилась странная болезнь: они слепли и глохли как по часам. Ровно в шесть вечера часть населения теряла зрение, а другая часть — глохла на несколько часов. К утру все налаживалось, но к вечеру следующего дня повторялось заново.

В течение пары недель Морок с переменным успехом пытался разрешить насыпавшиеся задачи: он потерял покой и сон, отдавая распоряжения, приводя умы людей в спокойствие, и посылая во все концы своего царства то гуманитарную помощь, то отряды для подавления противника. Народ начал роптать, увидев, что их бог не в состоянии их защитить, начались бунты и восстания.