Радогор быстро покинул арену, уводя за собой испуганную девушку.

— Почему мы убегаем? — опасливо озираясь, шепотом спрашивала она его.

— Два убитых за сутки из одной благородной семьи — это слишком много. Несмотря на все законы, нам этого не простят. Нужно быстро уходить, — ответил Радогор, в спешке собирая свои вещи, когда они уже вернулись в таверну, — бегом, Юника, бегом. У нас максимум минут 30. Нам бы только до леса доскакать, а там уже полегче будет.

Девушка быстро собрала свои пожитки, и они выскочили во двор, направляясь к конюшне.

В полумраке бросились к своим лошадям. Юника нацепила седло и уздечку на свою мелкую клячку и вывела ее на дневной свет. Следом за ней в проеме конюшни показался князь. Он вел высоченного тощего коня.

Юника бросила на него взгляд и обомлела: это был ее Кузя!

Девушка ахнула. Ее губы задрожали, а на глаза навернулись слезы:

— Кузенька! Хороший мой! Родной! — она мгновенно спрыгнула со своей лошади и бросилась к коню. Обхватив его за шею, она зарыдала в голос. Но конь лишь фыркнул, и не обращая на нее внимания, потянулся в копне сена, лежащей у конюшни. Девушка пока не осознавала, что он ее не узнает, поэтому продолжала гладить и обнимать своего друга.

— Юника, надо ехать. Скорее! — но князь понял, что девушка его не слышит. Сейчас она вообще ничего вокруг не замечала: весь мир исчез, и лишь ее верный конь, по которому она тосковала столько месяцев, был для нее важен.

Поняв, что шансов благополучно выбраться из этого места у них почти не осталось, Радогор решил, что бой придется принять прямо здесь, во дворе таверны, и вынул свой меч.

Лязг металла привел в чувство девчонку. Она вскинула голову и стала озираться, как будто пытаясь понять, где она и что происходит. Суровая реальность в лице Барса с обнаженным мечом сразу привели ее в чувство. Она поспешила к своей лошадке, а Радогор махом взлетел на Кузю, и они понеслись прочь из этого городка.

Через несколько часов, загнав насмерть клячку Юники, они все-таки смогли оторваться от преследователей, спрятавшись в лесу.

Почти до самой ночи беглецы продвигались сквозь заросли, и уже глубоко за полночь остановились на привал. Радогор разжег костер, а Юника достала запасы еды и разложила их на небольшом куске плотной ткани.

Они молча поели. Закончив с ужином, поставили палатку, и решив немого посидеть перед сном, расположились у костра.

— Кузя очень плохо выглядит, — начала девушка.

— Да, к сожалению. Мы шли с ним за вами всю зиму, он плохо питался, поэтому сильно перепал.

— Странно. Когда мы жили в лесу с Кро… с Мороком, он тоже питался зимой сам, но тогда это никак не отражалось на его внешности. И он явно стал медленней двигаться.

— Я тоже это заметил. Когда я нашел его привязанным в лесу…

— Что?! — удивленно и в тоже время тревожно переспросила Юника.

— Когда Морок тебя увез, он и Кузю забрал. Я шел по вашим следам, но они привели меня в чащу, где Кузя был привязан к стволу дерева. По меньшей мере неделю он там провел. Еще немного и он бы пал от голода.

— Не может быть! Он не мог так с ним поступить! Кузя жизнь ему спасал! — вспомнила Юника, когда вытаскивала Морока из темницы Барса.

— Мне не за чем тебе врать. Уж не знаю, как там было, но пока я ждал, чтобы конь хоть немного отъелся после такой длительной голодовки, я потерял ваши следы. Думаю, что это было сделано специально, чтобы задержать меня. Но самое интересное: я не очень беспокоился о следах, так как был уверен, что конь тебя найдет, однако этого не случилось. Я тебе больше скажу: все то время, что Кузя у меня, он ведет себя как обычная лошадь.

Юника вспомнила слова Морока про свою одежду и про коня, который якобы не пошел за ним и вел себя как просто лошадь. Если Морок и наврал про то, что Кузя не пошел, то про его поведение показания обоих князей совпадали. Неужели все-таки ее поход в нижний мир настолько повлиял на них обоих!

— Ладно. Не бери в голову. Нам бы только добраться до дома, а там, глядишь, все и наладится, — эту фразу он сказал девушке только для того, чтобы утешить ее.

А еще князь давно обратил внимания на ее внешний вид, но из вежливости не стал спрашивать, куда делась ее обычная одежда. Он был почти уверен, что это тоже дело рук его врага. Хотя в платье, даже таком простеньком, она нравилась ему гораздо больше, чем в той странной и даже вызывающей одежде.

«Ничего, вернемся домой, я тебя и одену, и обую как королеву», — думал князь засыпая. У него на груди приютилась его любимая. Слыша биение ее сердца, белогривый гигант растворялся в покое, впервые за столько месяцев он уснул глубоким сном.

Потянулись недели. Весна уже вовсю разгулялась: солнце пекло почти по-летнему, птицы надрывались как сумасшедшие, завлекая своим пением партнеров для создания гнезд. Вся планета, казалось, наполнилась жизнью. Добычи было много, поэтому дефицита в питании путешественники не испытывали.

Радогор охотился, а девушка разделывала и готовила добычу. В отличие от Морока, который не считал чем-то зазорным помочь в разделке мяса или в помывке посуды, князь никогда не помогал ей в этом, считая, что это сугубо женская работа. Он лишь ставил палатку и нарубал дров для костра. Все. Остальное было на Юнике.

И вот, наконец, наступил день, когда они добрались до дома.

Первым делом Радогор отправил гонца к Сайфору сообщить ему радостную весть. Затем, с присущим ему энтузиазмом, принялся разгребать государственные проблемы, которые накопились в изрядном количестве.

Увлекшись этим процессом, он, казалось, позабыл о Юнике. С утра до ночи и иногда с ночи до утра князь был поглощен заботой о своей вотчине.

Девушка первые недели просто отдыхала. Переход ей дался почему-то очень нелегко. Затем постепенно начала вливаться в тот образ жизни, который был принят в этом замке.

Она изучала порядки, общалась со слугами, налаживала отношение с детьми князя. И по-немногу это у нее вполне получалось. Все были очень вежливы с ней, исполняли все ее требования или просьбы. Она не чувствовала за спиной даже намека на негативное отношение к себе, как было в царстве Морока когда-то, когда горничные могли себе позволить перешептываться и хихикать у нее за спиной. Здесь все слуги были вышколены до идеала. Но и друзей она завести не смогла — никто не решался разговаривать с ней по-простецки и что-либо обсуждать.

Князь, как и обещал, согнал лучших швей в замок, и Юнику разодели в пух и прах. Один наряд был красивее другого. Гора платьев и туфель заполняла до верху ее гардероб. Более того, Радогор требовал, чтобы она непременно меняла их каждую неделю.

Поначалу девушке это очень понравилось, но в довольно скором времени стало утомлять: она не привыкла ухаживать и следить за собой. Из всех женских премудростей у нее была всего лишь одна расческа. Даже ножницы ей не были нужны, потому что ни ногти, ни волосы упорно не росли. А наряжаться в новое платье довольно сложной конструкции, да еще и ходить в нем весь день в стесненном состоянии было неудобно. Она чувствовала, как ограниченны ее движения, скованы плечи и руки. В этих нарядах лучше всего сидеть неподвижно и уж никак не пытаться проявлять какую-то активность.

Кстати про активность: князь не поддерживал стремление девушки снова заняться вопросами продвижения прогресса, решив, что пока нужно освоить то, что уже наработано, закрепить это, распространить в массы, а уже потом продолжать двигать дальше. И он был прав. Часть людей, кто участвовал в экспериментальных методиках, заметно продвинулись и опережали тех, кто побоялся прикоснуться к новому. Поэтому между этими группами образовался существенный разрыв, что было весьма вредно для экономики в целом.

Задача на данном этапе состояла в том, чтобы отсталые хозяйства в разных отраслях подтянуть на общий уровень. А так как таких оставалось еще порядочно, то все силы нужно направить именно на них.

Все это детально Радогор объяснил Юнике как-то за обедом, ясно дав понять, что никуда она не поскачет. Пока ее удел — быть рядом с ним.