Князь шагнул за порог и его подхватило вихрем наверх.

***

Очнувшись от этого кошмара, Радогор поднял голову и увидел, что по-прежнему сидит за столом, но Юники рядом с ним не было. Он вскочил, но тут же повалился на пол: ноги, спина, руки — все пронзала нестерпимая боль, как будто все тело его обожжено и кожа слезла, оголив плоть.

Усилием воли заставил себя встать и дойти до выхода. Он открыл дверь хижины и увидел своего лекаря, сидящего на завалинке возле входа:

— Где она? — сурово спросил он лекаря.

— Батюшка! Родной! Ты жив! А мы уж оплакивали тебя: старик упал к ногам князя, пытаясь их поцеловать.

— Где Юника, я тебя спрашиваю? — он повысил голос, так, что его солдаты обернулись и замерли в испуге.

— Миленький, какая Юника? Тебе, видно, плохо стало. Привидилось тебе! Нет здесь никакой Юники и не было!

Радогор тер глаза, пытаясь понять, что с ним произошло, а лекарь устремился к остальным, разнести радостную весть, что князь снова в строю, жив и здоров.

Через некоторое время все собрались у костра поздравить хозяина с успешным выздоровлением.

Князь молча слушал их.

— Скажи Ростих, как я был ранен? — спросил Радогор, когда все закончили его поздравлять.

— Так ведь стрелой тебя пронзили, батюшка, стрелой, а еще мечом вот сюда попали — он указал рукой в область живота.

Князь задрал рубаху, но ни единого шрама в этих местах не было.

— Как же ты меня вылечил-то, раз и шрамов нет? — князь почуял ложь.

— Так ты сам, сам справился. Мы тебя в хижину принесли, на стол положили, прощальную песнь отпели и готовились к погребальному сожжению, а ты возьми и выздоровей!

— Ростих. Ты — лекарь, ты сам-то в это веришь? Ну-ка подумай! — князь сурово обвел всех взглядом.

Лекарь замер, потом стал часто моргать, остальные солдаты тоже начали тереть глаза, как будто им зрение какая-то пелена застилает.

— Юника! — прошептал лекарь, — Вспомнил! Она была здесь! Была!

— Когда?

— Почитай, недели три как прошло, даже нет, больше, четыре! Четыре недели! Мы и вправду по тебе прощальную отпели, но тут она появилась, прямо с неба на своем безумном коне обрушилась, велела нам выйти, и тут молния как сверкнет! И грохот такой, что птицы попадали с неба замертво. У двоих наших кровь из ушей пошла!

— Точно, точно! Было такое! — подхватили солдаты, кивая головами.

— Я так перепугался, что несколько дней боялся войти внутрь, а когда вошел, ты, князюшко, целехонький спал, а она… на земле… вроде как и не она: как будто соки все из нее вытянули.

И тут Радогор все вспомнил сам: как очнулся, как поднял ее, седую, в шрамах и огромной раной на шее, на руки, как горевал и выл, а потом на ложе отнес погребальное и как проводили они девчонку в последний путь.

Только вдруг, когда пламя уже подобралось к ней вплотную, увидел он, что как будто пелена над ней стоит голубого цвета и над головой и грудью тонкие красные лучики пульсируют. И какая-то неведомая сила заставила его броситься в огонь и вытащить ее оттуда. Как одержимый он стал: унес в хижину, положил на стол и все смотрел на эти лучики, которые пульсировали и становились все слабее и слабее. Душа ныла и стенала, а неведомая сила вдруг заставила его вспомнить, кто он сам и откуда взялся. И затянул князь песню древнюю, могучую, призвав свой древний род себе в помощь.

И тогда смог он увидеть, что вокруг него тоже странная пелена голубая, и из его груди луч к ней потянулся, как мостик. И когда сплелись те лучи, он внезапно оказался в странном мире, прошел жижу черную, падал в яму глубокую, горел, пока не дошел до стены. И бил в эту стену, как дикая птица, в клетке запертая. И там, за стеной, нашел он свое сокровище и вынес обратно.

— Морок! — вслух произнес он ненавистное имя, — коня мне, живо!

***

Морок быстро собрал вещи, и отдав распоряжение Сайфору, отправился прямиком в горы — туда, где произошла битва Радогора и Премысла.

Он ехал быстро, стараясь делать остановки как можно реже и сократив отдых до самого минимума, чтобы только лошадь восстановилась.

Князь шел по следу своей любимой: широкая радужная полоса энергий, которую оставила она в небе, когда бросилась спасать белогривого гиганта, была для него как указатель.

После прыжка Юники с башни, Морок получил такой мощный толчок, что последняя преграда, ограничивающая его силу пала, и он обрел полностью свое былое могущество, и теперь мог на огромном расстоянии не только видеть, покорять умы людей, но и читать их судьбы.

Если раньше он не видел судьбоносную нить Барса, то теперь она открылась ему, и Морок внимательно изучил ее. Очень странной она была та нить. Видел он великое горе и отчаяние в его жизни и страшный выбор. Однако точно интерпретировать, что это за выбор такой, так и не смог. Это был узловой момент в будущем князя. Дальше нить его судьбы меркла в тумане. А это означало, что лишь после сделанного выбора откроется дальнейший путь.

Пробираясь по узкой горной тропе, Морок видел, как Юника, отдав силу, упала, пораженная молнией, как очнулся ненавистный ему князь, и как ее уложили на огромную гору из бревен и веток, чтобы проводить в последний путь. В этот самый момент он проник в сознание князя и показал тому то, что видел и знал сам: девушка жива, но она на грани. Последние лучики ее души все еще мерцали, но ослабевали с каждой минутой. Морок знал, что князь не глупый и поймет намек. Дальше все пошло гладко и ровно: Барс все сделал правильно. Он стал искать путь туда, где сейчас его любимая. Радогор обратился к памяти предков: он пел не просто песню, он призывал свой род на помощь. И род помог — указал путь в нижний мир.

К тому времени, как Радогор дошел до шестого круга и пробивался к девушке через стену, Морок уже прибыл в их лагерь. Усыпив бдительность всех присутствующих, он спокойно прошел в хижину и сел ждать, когда князь вызволит девушку. Коварному князю удалось войти в разум Барса в момент, когда тот был в отчаянии, и он сейчас постоянно присутствовал в сознании Радогора: сначала показал ему тонкий мир энергий, а затем проследовал вместе с ним в нижний мир и наблюдал все собственными глазами: как тот стойко преодолевал круг за кругом, прорываясь к запертой девчонке. У него не было даже тени сомнения, что все получится. В князе он был уверен.

Наконец они вернулись. Лицо Юники снова стало молодым, но теперь ей на вид было около тридцати лет. Все-таки каждый спуск туда отнимал реальные годы ее жизни.

Морок нежно смотрел на девчонку: исчезли старческие морщины, шрамы, затянулась и пропала рана на шее, лишь в волосах появилась третья седая прядка — еще шире, чем две предыдущих.

Убедившись, что девушка в полном порядке и сейчас спит, он убрал ладонь Радогора с ее руки и, подхватив на руки, вышел из хижины. Наведя всем присутствующим пелену забвения на глаза, он подошел к Кузе:

— Прости, друг, но ты нам больше не нужен. И положив руку на лоб коня, стал уничтожать все его воспоминания, закрывая каналы интеллекта, и самое главное, разрывая связь с Юникой. Превратив таким образом Кузю в самую обычную лошадь.

Да, Морок обрел свое могущество, и теперь в его силах реально было стереть в порошок эту планету.

Он посадил спящую девушку впереди себя на лошадь, сел сам, и, прихватив Кузю на поводок, отправился в обратный путь.

Пройдя некоторое расстояние, он свернул с тропинки в лес и привязал Кузю к дереву.

— Прости меня, дружище, но придется потерпеть. Ты нужен мне как отвлекающий маневр. Ничего, скоро тебя найдут, я обещаю, — обняв морду коня на прощанье и резко оттолкнув его, сел на свою лошадь и, уже не оборачиваясь, быстро стал удаляться.

Кузя спокойно опустил голову вниз и принялся щипать траву.

Но хитрый князь не стал возвращаться домой. На полдороге он свернул и долго пробирался сквозь глухой лес, пока не выехал к руслу реки. Там, у берега, была привязана маленькая ладья, чуть больше весельной лодки, но с парусом, которую ему пригнал… Сайфор. Князь внушил парню, что и как он должен сделать после его отъезда, и тот под гипнозом исполнил приказ, даже не вспомнив потом об этом.