Юника робко присела в кресло напротив него.

— Есть новости. И они не очень хорошие: Премысл разбил армию Радогора. Наши, конечно, подоспели, но с опозданием. Премысла погнали обратно, а вот судьба твоего жениха неизвестна. Они приняли бой в горах — там черт ногу сломит. Остатки его армии разбрелись по всей территории: кто-то партизанил, кто-то отступил, а вот сам Радогор пропал. Его не могут найти.

На этих словах он заметил, что девушка побледнела. Ее губы сжались и глаза покраснели. Она молитвенно прижала руки к груди и стала покачиваться, как будто сама себя баюкала. Морок узнал этот ее жест: когда Юника чувствовала себя загнанной в угол, в отчаянии, она всегда складывала руки к груди, как будто прижимала что-то маленькое и ценное и, опустив голову, начинала покачиваться взад вперед. Он сам когда-то не раз бывал причиной такого поведения: Морок сразу вспомнил тот вечер, когда подарил ей кольцо. Она тогда точно также сидела и качалась, вспоминая своего Джейка. И плакала. Сейчас слез не было, но поза и движения — один в один.

Ему смертельно захотелось подхватить ее на руки, прижать к себе и начать читать мантру, как в тот раз. Но он знал, что это разрушит все его планы. С трудом сдерживая порыв, он молча созерцал несчастную девчонку, сжавшуюся в комок и безмерно страдающую от боли.

— Ты можешь что-то сделать? — робко спросила она, еле сдерживая слезы.

— Уже. Я отправил еще один отряд на поиски Радогора, — ответил он утешающим голосом.

В ее глазах блеснула благодарность. Юника тихо поднялась и вышла.

Морок сидел неподвижно, пытаясь совладать с собой. Он действительно послал отряд на поиски, но знал, что к тому времени, как тот доберется до места, Радогора скорее всего не будет в живых. Все эти месяцы Морок вел войну через разумы полководцев с той и другой стороны. Одним он внушал отвагу, другим — страх и неуверенность. Войско Премысла подмяло под себя отряды Радогора и тот, скрываясь в горах, исчез не только из поля зрения врага, но и от Морока. Он его не ощущал уже давно. Это говорило лишь о том, что Радогор скорее всего мертв, либо присмерти.

Теперь дело оставалось за малым: добить Премысла. Отряды подмоги уже нанесли существенный урон и погнали того обратно восвояси.

***

Прошло еще несколько недель. Юника почти не выходила из комнаты, ничего не ела, превратившись в тень самой себя.

Морок видел ее страдания и не знал, как помочь. Точнее знал, но не хотел влезать в ее сознание. Он мог бы успокоить, усыпить, в конце концов сделать так, чтобы она вообще забыла этого белогривого князя, но ему хотелось играть хотя бы здесь честно. Тем более он знал, что стерев ей память, потеряет ту, настоящую Юнику, которую любит.

Однако теперь, каждый вечер, он тайно приходил к ней и слушал под ее дверью: ему нужно было понимать, насколько все серьезно и когда понадобиться вмешаться.

Ни песен, ни музыки больше не было слышно. Он лишь чувствовал постоянный тревожный фон и боль.

В один из поздних вечеров прибыл гонец от Радогора едва живой. Письма при нем не было. Он на словах сообщил, что князь был в бою сильно ранен и находится в очень тяжелом состоянии. С ним была лишь горстка верных бойцов, которые уцелели после стычки с Премыслом. Они укрылись высоко в горах, и гонец, с трудом прорвавшись через линию фронта, приехал сюда, чтобы сообщить эту печальную весть.

Юника и Морок слушали молча.

— Какие шансы на выживание у князя? — спросил Морок гонца.

— Когда я уезжал, он был совсем плох. Лекарств у нас нет, так что я не уверен, что он жив, — понуро ответил боец.

Зеленоглазый князь украдкой глянул на Юнику. Но та была абсолютно невозмутима, словно на ней снова оказалась маска, как когда-то давно.

Отправив гонца к лекарю, князь обнаружил, что девушки рядом нет. Внутри него внезапно проснулось подзабытое чувство: засосало под ложечкой и слева, в груди, все сжалось со страшной силой. Он понял, что прямо сейчас происходит что-то очень недоброе. Князь бросился в комнату девушки, но не обнаружил ее там. Быстро переключившись на энергетические потоки, он увидел мощный импульс, исходящий откуда-то с верхнего этажа донжона.

Перепрыгивая через ступеньки, Морок летел наверх, в комнату дозорных.

Распахнув дверь, князь увидел Юнику, стоявшую на окне и смотрящую вниз.

— Что ты надумала? — хриплым голосом спросил он, но понял, что нужно действовать немедленно и поспешил вломиться в ее разум. У него не получилось. Он врезался в глухую стену и как не старался, ни на каплю не смог проникнуть ей в голову.

В ужасе глядя на девчонку, он стал медленно приближаться к ней в надежде успеть ухватить и оттащить от окна.

Она обернулась к нему — лицо ее было абсолютно спокойно:

— Не приближайся!

Она отступила на самый край окна.

— Юника, давай поговорим, пожалуйста! — голос Морока дрожал — он заикался.

— Кроом, поверь, это не самоубийство, — спокойно продолжила она, — я столько лет жила в страхе, как дикий зверь в клетке, пока сегодня не поняла, что никто не смеет решать мою судьбу. Я больше не позволю мною распоряжаться как вещью. Моя жизнь — мои правила.

— Ты разобьешься! — уже шепотом продолжил тот.

— Возможно. Не попробуешь - не узнаешь, — решительно произнесла она и шагнула в окно, раскинув руки в стороны, как будто птица собралась взлететь в небо.

Морок прыгнул вперед, но не дотянулся: Юника начала свой отчаянный полет.

Вся жизнь проплыла у него перед глазами. Казалось, время остановилось и замедлило все вокруг. Он смотрел по сторонам и видел, как там, внизу, во дворе, замерли его слуги, задрав головы и удивленно раскрыв рты, и даже пролетающая мимо птица застыла в воздухе, как нарисованная. А Юника была все ближе к неизбежному.

Вдруг Морок отчетливо в этой пустоте и тишине услышат хрип и ржание коня, глухие удары его копыт по брусчатке гремели как набат: Кузя одним прыжком взвился в небо и полетел навстречу девчонке. Она вытянула руки вперед и, ухватив его за гриву, приземлилась в седло. Кузя поднимался ввысь. Остановившись напротив окна, где был Морок, она повернулась к нему лицом:

— Я больше не войду в эту клетку, Кроом, никогда, — развернув коня, отчаянная девчонка погнала его прочь.

Морок выдохнул. Она снова дала ему пощечину, напомнив, почему он когда-то давно влюбился в нее до беспамятства. Эта девочка могла совершить ПОСТУПОК. И сейчас напомнила ему об этом.

Смешанные ощущения наполнили его: радость и отчаяние. Осчастливленный тем, что она осталась жива, он все же понимал, что его любимая жертвовала собой ради другого.

Успокоив разум, он сел на пол и вошел в состояние Омирона. Ему крайне необходимо было найти Радогора.

Очень слабая, почти невидимая нить с трудом отыскалась в клубке людских судеб. Тот все-таки был жив, но на грани. Морок пошел ее по следу, и та привела его высоко в горы, на крохотное плато, где в наспех сколоченной хижине умирал князь.

Совершенно непонятно какая сила до сих пор держала его на этой земле: он уже бился в агонии. Еще немного и его путь будет окончен, но Морок знал, что она не допустит. Ее аура уже чувствовалась где-то там, рядом с ним.

Князь неспешно поднялся и приказал камердинеру срочно разыскать Сайфора. В его голове снова родился план.

Отдав кузнецу ряд приказов, он спустился вниз, собрал необходимые для похода вещи и в одиночку отправился в путь — в княжество Радогора.

Ему предстояло долгое путешествие и времени как следует все обдумать было достаточно.

***

Юника гнала Кузю вовсю мочь. Вот уже впереди показалось и плато: в самом центре его возвышалось сооружение из дров и веток — погребальный костер. Увидев его, сердце девочки почти остановилось. Обрушившись с неба, она приземлилась рядом с ним: ложе было пусто.

Несколько крохотных домиков стояли по разным краям поляны- хлипкие времянки, в которых укрывался отряд Радогора. Быстро сориентировавшись, она побежала в крайнюю к лесу. Рванув дверь на себя, девушка увидела солдат и лекаря, окруживших стол, на котором лежал Радогор. Из него почти ушла жизнь: дыхание было редким и слабым. Он был неподвижен и бледен.